Читаем Крах мультикультурализма онлайн бесплатно
П.А. Сарапульцев
Крах мультикультурализма
Крах мультикультурализма - случайность или закономерность?
Homo Sapiens… вот эта самая приставка Sapiens - это ведь только возможность, это вовсе не данность. Возможно быть сапиенсом, а возможно не быть.
Виктор Шендерович
Итак, крах мультикультурализма в Европе официально признали все лидеры ведущих европейских государств: канцлер Германии А. Меркель, президент Франции Николя Саркози и, наконец, премьер-министр Великобритании Дэвид Камерон (1.)
Интересно, что в России, почему то с этим многие видные журналисты принципиально не согласились. Правда, доказательства неизбежности сохранения мультикультурализма у них оказались разные.
Так, главный редактор журнала “Искусство кино” Даниил Дондурей, ставя знак равенства между сохранением мультикультурализма и существованием Европы (“я не думаю, что Европа умерла”), считает, что всё дело в привычке людей, принадлежащих к современной цивилизации, находить себе врагов, но благотворное влияние культуры, которая будет учить людей “терпеливо жить рядом с иными по вере, по национальности, по обрядам, по традициям, по песням, сказкам, танцам, чему угодно” будет способно вывести из кризиса мультикультурализма (2).
Отрицает возможность краха мультикультурализма и главный редактор журнала ” GQ” Николай Усков (3): “Я не верю ни в какой крах мультикультурализма”, ибо “это одна из древнейших традиций Европы, идущая еще со времен Римской империи. Это некая вообще константа развития европейского континента, это очень глубокий феномен. Это в посланиях апостола Павла: “Нет ни эллина, ни иудея, ни обрезания, ни обрезания, ни раба, ни свободного, все и во всем Христос”. Это очень древний, на самом деле, принцип, на котором строилась сначала Римская империя, потом уже христианская Европа, христианская Римская империя и христианская Европа”. Но, похоже, что он просто не замечает разницы между объединением людей на принципах принятия постулатов христианства и объединением на принципах европейского мультикультурализма, которые позволяют сохранять и свои взгляды, и свою веру.
А вот тележурналист, член Общественной палаты, историк Николай Сванидзе своё убеждение, что “все ахи по поводу или радостные наоборот рукоплескания по поводу того, что помер мультикультурализм, преждевременные, мультикультурализм еще нас переживет”, обосновывает это тем, что при развитой системой социальной помощи, такой, как в Англии, люди из слаборазвитых стран будут приезжать и приезжать и не для того, чтобы становится полноценными членами общества, а для того “чтобы курить бамбук” (4). Тем более что “от европейской, в данном случае, английской социальной “халявы” мигрантов не оторвешь и восвояси не выставишь” (5).
Наиболее серьёзно оценивает опасность краха мультикультурализма писатель и журналист Дмитрий Быков, который убеждён в том, что “единственной альтернативой мультикультурализму является немедленная расовая война”, а значит надо пытаться любой ценой её избежать, надо “притираться друг к другу” (6). Хорошо конечно “притираться” к другу, а если к врагу?
Гораздо более спокойно относится к проблеме краха мультикультурализма Дмитрий Орешкин, расценивающий европейский мультикультурализм как чистой воды государственную политику, которую не следует “сгоряча” путать с “западной культурой, признающей суверенитет личности и свободу перемещений”. И потому если даже в Европе потерпела крах политика мультикультурализма, то всё что надо делать - это “выработать и одобрить другую политику. Составить другой план и назначить других ответственных” (7).
Однако отрицай, не отрицай крах мультикультурализма, но уж о его победе говорить не приходится. Тем более что большинство исследователей не только признали крах мультикультурализма, но и попытались установить его причины. Вот только представлений о причинах краха оказалось на удивление очень много. Поэтому для того, чтобы разобраться в этой мешанине взглядов и поставить действительно правильный диагноз необходимо обратиться к апробированной веками системе постановки диагноза, принятой в медицине. Эта система требует подразделять выявляемые факты на провоцирующие, предрасполагающие и действительно причинные.
Проще всего решается вопрос с провоцирующим фактором: убийство государственными чиновниками, которыми по сути являются полицейские, чернокожего представителя исламской общины было воспринято её членами, как несомненный религиозно-национальный вызов, ибо ещё в 2007 году, по данным социологического исследования треть британских мусульман считала, что им ближе мусульмане из других стран, нежели их сограждане-англичане (8).
А вот предрасполагающих факторов для краха мультикультурализма оказалось действительно много. Причём наиболее часто причину английских беспорядков объясняли кризисом духовности и системы образования. Этот вывод базируется на основании отсутствия у бунтарей конкретных протестных лозунгов и явной тяге к банальному хулиганству и воровству.
Как заявил руководитель Русской службы Би-Би-Си Ян Ледер: “Серьезные люди перестали говорить о том, что лондонские беспорядки имеют под собой какую-то там специальную мультикультуральную или какую-то там еще вот такого рода подоплеку, потому что люди, которые устраивают погромы на протяжении последних нескольких дней в Лондоне, это не люди, обиженные кем-нибудь как-нибудь по национальному признаку”. Это “люди, которые устроили в Лондоне беспорядки не в борьбе за какие-нибудь идеалы, и не в виде протеста за что-нибудь. Они, в общем, не за что особенно не борются…. Они просто грабят. Причем, они грабят то, что их интересует. Как-то никого совершенно не интересуют книжные магазины, и они стоят совершенно целенькие” (9).
Неудивительно, что наблюдая подобную картину, лидер Англиканского сообщества архиепископ Кентерберийский Роуэн Уильямс назвал основной причиной недавних беспорядков в Лондоне и других городах Британии “кризис духовности, гражданского самосознания и ответственности, а также цинизм и отчуждение в обществе”, что в свою очередь явилось “негативным последствием кризиса образовательной системы”, которая “не направлена на воспитание человека, формирование его характера и передачу ценностей общества…. Если мы хотим это изменить, то следует фокусироваться не только на самой преподаваемой дисциплине, а на конкретных нормах поведения, которые мы хотим передать молодым” (10).
Принципиально точка зрения духовного лидера на причину краха мультикультурализма совпадает с мнениями политических лидеров государств. Так премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон считает, что к погромам привело: “полное отсутствие ответственности и недостаток этических норм и моральных устоев”, требующее “исправления упущений, которые допускают в воспитании молодежи семья, школа и другие общественные институты” (11). Аналогичной точки зрения придерживается и лидер оппозиции Эд Милибэнд, убеждённый, что причины погромов “частично кроются в ответственности родителей, частично связаны с бандами и частично с культурой” (12).
В какой-то степени причины недостатка в усвоении этических норм и моральных устоев, по мнению колумниста The Guardian Джонатана Фридланда, кроются ещё в консюмеризме, поощряющем жадность, и в безотцовщине (13).
Вторым предрасполагающим фактором к возникновению краха мультикультурализма достаточно часто признаётся недофинансирование программ, направленных на поддержку “новых граждан”. Так редакционная статья газеты “The Guardian” впрямую обвиняет кабинет министров в том, что именно сокращение рабочих мест явилось причиной этнических беспорядков, а госпожа Батмангелидж в “The Independent” пафосно восклицает: “Молодые, умные граждане из гетто ищут объяснения, почему они приговорены к темноте, к тьме, где их человеческая сущность не оценена достаточно, чтобы им была оказана помощь…” (12).
И если колумнист The Guardian Джонатан Фридланд, обобщая различные версии возникновения беспорядков, счёл виновность правительственной программы экономии, урезавшей финансирование работы с молодежью на 75%, “наиболее спорной” (13), то достаточно известные российские журналисты, как видно вспомнив советское воспитание, сочли виновными экономические и национальные факторы. Так журналист Леонид Млечин нашёл причину кризиса в наличии “разрыва между богатыми и бедными” и обвинил европейские государства в том, что они “не справляются с теми социальными обязательствами, которые на себя взяли” (14).
А главный редактор журнала ” GQ” Николай Усков назвал причиной возникновения кризиса сочетание социальных и национальных проблем. Вот как он обосновал свою точку зрения: “Национальная неприязнь, национальная рознь, фактор языка - все это наслаивается на социальную деклассированность этих людей. Они ущемлены в правах, они по-другому выглядят, они часто имеют, там, вид на жительство или рабочую визу, они не полноценные граждане. Некоторые из них, конечно, являются полноценными гражданами, но все равно у них не было той форы, которую получили их сверстники, родившиеся, выросшие в благополучных белых семьях, получившие наследства, скажем - фактор наследства тоже очень важен. Они с нуля начали, их родители, может быть, как-то осели чуть раньше и что-то им передали по наследству типа раздолбанного дивана. Ну, не бог весть какое состояние” (3).
На самом деле важным предрасполагающим фактором к возникновению краха мультикультурализма является не недофинансирование поддерживающих его программ, а избыточная компенсация за прошлое неравенство. Кризис мультикультурализма явился лишь одним из проявлений мирового кризиса политкорректности (15), ибо ””миф ответственности” принуждает европейские правительства ставить мигрантов на социальное довольствие, порой без оглядки на ограничения бюджетного кошелька (5).
“Современные государства, заигрывая с политкорректностью, гарантируют что угодно - бесплатное образование, социальные пособия, медицинскую помощь… отбирают у налогоплательщиков деньги, а на эти деньги сегодняшние погромщики получают свои пособия”. Благодаря такой политике “в Европе растёт вот уже третье поколение людей, которые не привыкли работать, а умеют только стоять в очереди за социальными пособиями. Они ненавидят всех, кто своим трудом добился больше, чем они. Они грабят, потому что чувствуют свою безнаказанность: государство слишком часто внушало им, что именно они являются его опорой. Они привыкли к иждивенчеству. Больше они ничего не умеют и не хотят” (16).
Действительно, о какой жалости к “наследникам типа раздолбанного дивана” может быть речь, если “в 2006 году 47 процентов молодых турчанок в возрасте до 25 лет и 23 процента молодых турок являлись безработными и жили за счет социальных пособий” (8), о какой “вопиющей несправедливость современного социального устройства” можно писать, если “у работающего человека берут деньги и отдают их гангстеру Даггану” или “строят на них молодежный центр” для будущих погромщиков, наконец “в какую эпоху и в каком обществе 29-летняя сожительница гангстера с 3-мя детьми могла бы за деньги налогоплательщиков учиться в университете?” (12).
Поэтому если и есть вина у современного европейского общества, то она заключается в том, что “политики расплодили безответственность, раздавая социальные подачки тем или иным категориям населения” (16), а “сама возможность получения таких пособий почти без ограничений по времени не стимулирует иммигрантов к интеграции в принимающее сообщество” (8).
Эту истину начинают понимать не только российские журналисты, имеющие возможность сравнивать заботу о человеке у нас и у них, но и политические лидеры Европейского содружества. Так премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон впервые чётко определил причину постоянного недовольства мигрантов: “Эти люди думают, что мир должен им что-то, что их права перевешивают их обязанности” (12), и, следовательно, к погромам привело не недофинансирование “новых британцев”, а “псевдозабота” о правах человека (11).
Перечисленные точки зрения на причины возникновения краха мультикультурализма настолько различаются друг от друга, что не может не возникнуть вопрос: в чём же причина такого плюрализма мнений? В какой-то степени ответ на этот вопрос предложил Дмитрий Орешкин, тоже поражённый разнообразием точек зрения на эту проблему. В качестве основной причины он назвал “привычку уверенно рассуждать о том, чего не видели, в терминах, которые не понимаем…. Мультикультурализм воспринимается как нечто интуитивно-и-так-ясное” (7).
Действительно уже при первом сравнении различных определений мультикультурализма выявляется принципиальная разница в его понимании. Интересно, что в России явно превалируют только два представления о причинах появления мультикультурализма. Его рассматривают либо как политическую программу, “направленную на гармонизацию отношений между государством и этническими, культурными меньшинствами его составляющими” (17), либо “как сугубо культурологический принцип, заключающийся в том, что люди разной этничности, религии, рас должны научиться жить бок о бок друг с другом, не отказываясь от своего культурного своеобразия” (8).
В принципе, если бы речь шла о Европе середины прошлого века, то они были бы действительно правы. “Дело в том, что с середины 1950-х, когда в ряде стран Западной Европы началось массовое рекрутирование иностранных работников, до рубежа 1970-1980-х европейские политики и европейская публика верили, что имеют дело с “гостевыми рабочими”. “Гастарбайтерами”. А раз они здесь временно, то о каком “плавильном котле”, о какой ассимиляции может идти речь? Отсюда произошло и выделение бюджетных средств на изучение детьми мигрантов “родного языка” (а иначе как они вернутся к себе на Балканы или в Турцию?), и толерантность к культурным практикам, привезенными “гастарбайтерами” с собой. Иными словами, резон “мультикультурализма” как политической программы был исключительно рациональным. Не из гуманитарного благодушия исходили лидеры принимающих стран, а из своего понимания raison d’Etat. Не дать иммигрантам инкорпорироваться, проникнуть в национальное тело. В немецком случае это была просто мягкая сегрегация” (18).
