Читаем Ковчег энтузиастов онлайн бесплатно

Здание собеса было новеньким, но величественным — фасад, стилизованный под ранний классицизм, благородный бледно-желтый цвет, белые колонны. Врата счастливой новой жизни. У подножия монументальной лестницы Куликов еще раз испытующе заглянул в глаза жены. Она ответила сердитым, чуть обиженным взглядом. Последний безмолвный разговор на точке невозврата: «Не передумала? Еще не поздно» — «Хватит! Мы решили». Взявшись за руки, они пошли вверх.

Куликов заранее представлял себе унылые коридоры с дверьми по обе стороны, однако ничего подобного внутри не обнаружилось. Над интерьером поработал отличный дизайнер. Кабинеты прятались в глубине небольших уютных холлов: буйные заросли экзотической зелени в кадках, удобные диваны, ненавязчивые красочные стенды с рекламой пансионатов. Даже крохотные бассейны кое-где. С рыбками. Закон мягко стелет.

Приветливая девушка проводила их в нужный холл и сдала с рук на руки столь же приветливой юной секретарше.

— К сожалению, ваш инспектор еще занят с предыдущим посетителем. Вы можете пока заполнить анкеты, — секретарша сделала приглашающий жест в сторону дивана, полускрытого пышной пальмой, и подкатила к нему два стильных терминала на изящных стойках. — Если нужно, шрифт можно сделать крупнее. Вы вместе? Вы уже выбрали подходящий пансионат? Здесь есть полная база проспектов. Позвольте, я покажу вам, как пользоваться поисковой системой.

Куликов сжал зубы. Теперь его везде будет преследовать эта слащавая предупредительность.

— Благодарю. Мы справимся.

Легким пожатием руки Полина молчаливо просигналила: «Спокойно».

Они послушно сели на диван, загородились от девицы терминалами и, переглянувшись, начали заполнять длинные формы.

Смутно слышимые голоса за дверью кабинета внезапно стали громче. Приглушенный вскрик:

— Нет, я не верю! Это невозможно!

Дверь распахнулась, выскочивший лощеный парень тихо зло бросил:

— Мари! — и вернулся обратно. Не заметив посетителей на диване, он оставил дверь в кабинет открытой. Оттуда доносились захлебывающиеся женские рыдания. В руках секретарши словно из воздуха появились стакан и бутылка минералки, она с озабоченным видом порысила в кабинет.

Куликов и Полина снова переглянулись: из-под фальшивой оболочки проглянула истина. Рыдания за дверью затихли, сменившись судорожными всхлипами и стуком зубов о стакан. Стал слышен негромкий, профессионально убедительный голос чиновника.

— Никто не сомневается, Расиха Нуралиевна, что в вашем лице наш балет теряет выдающегося педагога, но вы знаете лучше меня, как много талантливых артистов ждут своей очереди. В конце концов, у людей вашей профессии пенсионный возраст наступает раньше, и в том, что у вас была возможность до конституционного предела работать по специальности — несомненное признание обществом ваших заслуг…

— Я обращусь к президенту!

— Ваше право. Однако, учитывая, что мы только что получили ответ от пенсионной комиссии при президенте…

— Я намерена использовать все возможности!

— Разумеется. Прошу вас только учитывать, что в вашем распоряжении осталась всего неделя. По истечении этого срока, если вы не сможете сделать самостоятельный выбор, мы будем вынуждены решить вопрос законными средствами.

— Вы не посмеете…

— Боюсь, у меня не будет выхода.

Взвизг отодвинутого кресла, стук каблуков. Полина приглушенно ахнула, прикрыв рукой губы, и теперь уже Куликов успокаивающе сжал ей другую руку. Трудно было не узнать плакатный профиль Расихи Айратовой. Никто не сказал бы, что это она только что рыдала: твердый шаг, прямая спина, гордо поднятая голова с идеально гладким узлом седеющих волос. Только невидящий взгляд выдавал, чего ей стоило сохранять привычную королевскую осанку. Стук каблуков быстро замер в лабиринте игрушечных холлов.

— Простите, — молодой человек в дверях кабинета, поджав губы, искоса бросил многообещающий взгляд на секретаршу. Та виновато потупилась. — Я крайне сожалею, что вам пришлось быть свидетелями столь неприятной сцены. Уверяю вас, такое у нас случается чрезвычайно редко. Вы понимаете, знаменитые артисты… Они убеждены, что для них обязаны делать исключение. Но закон… так сказать, dura lex… Вы вместе? Прошу вас.

Он, посторонившись, впустил посетителей в кабинет, предупредительно пододвинул кресло для Полины. Подождал, пока Куликов тоже сел, и опустился в кресло напротив. Между ними — никаких казенных письменных столов, лишь символический журнальный столик с раскрытым минибуком и ромашками в фарфоровой вазочке. Декорации доверительной беседы.

— Насколько я понимаю, это ваш первичный визит? Позвольте представиться: старший инспектор Енисеев Игорь Васильевич. Я вижу, вы уже заполнили анкеты, — старший инспектор скосил глаза на экран. — Куликов Владимир Георгиевич…

— Совершенно верно.

— …и Куликова Полина Александровна? — парень коротко поднял глаза. Полина молча наклонила голову. Инспектор снова уставился в экран, просматривая данные. — Прошу прощения, одну минутку.

Его брови недоуменно поднялись, он откинулся на спинку кресла и вновь посмотрел на визитеров.

— Полина Александровна, правильно ли я понял, что вы намерены отказаться от своих гражданских прав досрочно? У вас еще почти пять лет полноценного гражданства!

— Да, вы правильно поняли. Я хочу быть с мужем.

— Но ведь нет никакой необходимости… Я имею в виду, что пансионат — не тюрьма, вы сможете встречаться так часто, как захотите. В конце концов, если уж на то пошло, сейчас именно к вам переходят права собственности, и вам ничто не мешает взять мужа под опеку на этот срок. Ваша работа, — он кинул еще один косой взгляд на экран, — вполне позволяет содержать иждивенца.

Куликова передернуло.

— Дело в том, — вмешался он, — что я намерен… мы намерены воспользоваться восемнадцатой поправкой.

Инспектор перевел удивленный взгляд на него.

— Восемнадцатой поправкой к закону о правах пенсионеров, — повторил Куликов, — насчет работы на лунных базах. У нас обоих подходящие специальности, и я еще два месяца назад отправил наши резюме на несколько баз. Мы получили положительный ответ из «Тихо Браге»…

Стараясь не торопиться, он полез в карман пиджака. Почему у этого типа такой профессионально сочувственный взгляд? Куликов достал инфокарточку и, наклонившись, положил на столик.

— Здесь письмо, заверенное электронной подписью директора базы. Они готовы взять нас сразу по получении пенсионных гарантий.

Енисеев не сделал никакой попытки взять карточку. Полина с беспокойством взглянула на мужа. Он машинально снова взял ее за руку, не отрывая глаз от чиновника.

— Э-э… Разве вы не следите за официальной информацией? Неделю назад Минюст утвердил решение об отмене восемнадцатой поправки, принятое Госдумой еще в апреле.

Куликов не выкрикнул «Это невозможно!» только потому, что у него в первый момент перехватило дыхание. И еще потому, что остро вспомнил, как четверть часа назад в этом же кабинете кричала Расиха Айратова. Он судорожно вздохнул и, сглотнув, попытался прочистить горло.

— Н-нет, мы не… Но почему?

— Вы, несомненно, помните, — со снисходительной вежливостью принялся объяснять инспектор, — что причиной появления этой поправки была, в первую очередь, недостаточная рентабельность лунных баз в первые годы их существования. При этом они испытывали острую нехватку квалифицированных кадров. Восемнадцатая поправка разрешила лунным базам принимать на работу послеграждан и гарантировала при этом поступление предприятию их пенсионного содержания в качестве необлагаемой дотации.

Куликов тупо кивал, подавляя нестерпимое желание поторопить этого напыщенного болтуна.

— С тех пор ситуация изменилась. С одной стороны, неравноправные финансовые условия начали вызывать растущее недовольство бизнес-сообщества на Земле. С другой стороны, улучшение условий жизни на базах, совершенствование транспортного сообщения с Луной и, не в последнюю очередь, продолжающийся рост безработицы и социальной напряженности здесь…

— Простите, — перебила Полина. Куликов осознал, что судорожно стискивает ее руку, и с усилием разжал кулак. — Если новый закон был принят еще в апреле, почему же тогда директор «Тихо Браге»…

— У лунных баз весьма сильное лобби, и многие полагали, что отмена поправки ни в коем случае не будет утверждена. Вероятно, так бы и случилось, если бы профсоюзам не удалось протащить в бюджет дополнение о финансовой помощи лунным базам в рамках федеральной программы…

Енисеев продолжал еще что-то вещать ровненькими, круглыми, как горошины, фразами. Куликов перестал слушать. Неподвижно уставившись на стенку за плечом чиновника, он отчаянно пытался осознать, свыкнуться с мыслью, что тщательно разработанный, лелеемый уже несколько лет план, который давал ему силы без ужаса смотреть на календарь, рассыпался в прах. Не может быть, чтобы не осталось никакого выхода! Он сам себе казался крысой, в панике мечущейся по замурованному подвалу.

— Не может быть, — повторила вслух Полина, — чтобы не осталось совсем никаких возможностей для работы.

— Не понимаю, в чем вообще проблема, — инспектор недовольно поджал губы. — Пансионаты предоставляют большой выбор занятий, в том числе, творческих. Кружки по интересам, художественная самодеятельность, спорт… В конце концов, существуют сельскохозяйственные коммуны, которые ведут полностью натуральное хозяйство. Как я понимаю, там никто не страдает от безделья.

— Это все суррогаты, — не выдержал Куликов. — А уж вести в наше время натуральное хозяйство… Все равно, что лезть по скале на вершину, куда ведет дорога. Героическое преодоление искусственных трудностей.

— Пока остается в силе тринадцатая поправка — о работе на производственных объектах повышенной опасности Управления системы наказаний.

— Я бы не возражал против повышенной опасности, если бы эти, как вы выразились, производственные объекты не использовались в качестве каторги. Опасность производства там специально сохраняется как средство наказания, а я не преступник!

— Ну, на вас не угодить.

Повисла пауза. Куликов отчаянно оглянулся на жену. Она ответила растерянным взглядом. Инспектор откинулся на спинку кресла, задумчиво пожевал губами и неохотно продолжил:

— Есть одно предложение, которое лично я считаю безнравственным — но обязан довести до сведения настойчивых клиентов.

Куликов со вспыхнувшей надеждой повернулся к нему.

— Есть проект организации новой колонии на Марсе…

— Опять? — невольно вскрикнула Полина. — Не может быть!

— Полностью разделяю ваше возмущение, Полина Александровна, — кивнул Енисеев. — Я тоже полагаю, что восемь погибших колоний — вполне достаточное доказательство того, что люди не могут выжить вне биополя Земли.

— Но как же тогда?…

— Есть предположение, что все дело в численности…

— В последней китайской колонии было почти триста человек — их это не спасло! — мрачно возразил Куликов.

— На этот раз строится гигантский корабль, в котором к Марсу полетят больше двух тысяч…

— …пенсионеров? Нечего сказать, отличный способ избавиться от лишних ртов!

Инспектор нахмурился.

— Я понимаю ваши чувства и, как уже сказал, разделяю их — однако не следует оценивать этот проект как попытку сэкономить. Стоимость экспедиции весьма велика и далеко не покрывается суммой пенсионных счетов участников.

— Так значит, туда в самом деле набирают пенсионеров? — уточнила Полина.

— Набирают добровольцев. Естественно. В качестве которых специальным постановлением правительства разрешено принимать послеграждан с перечислением в фонд экспедиции пятилетнего размера пенсионного обеспечения.

— На целых пять лет рассчитывают, оптимисты, — фыркнул Куликов.

— Вряд ли на пять, — возразила Полина. — Стоимость содержания человека на Марсе наверняка много выше, чем здесь, с готовой инфраструктурой. В лучшем случае, на год — хотя, насколько мне известно, до сих пор ни одна колония и года не продержалась.

— Предполагается, при необходимости, впоследствии отправлять грузовые корабли с запасами… Впрочем, как я уже говорил, я считаю эту идею безнравственной — хотя бы потому, что, в отличие от лунных баз, никаких обратных полетов даже не планируется. Марс — это билет в один конец. Я полагаю своей задачей на этом месте вовсе не вычеркивать людей из жизни, а, напротив, помогать им безболезненно перейти к новому статусу. Что возвращает нас к прежней теме — о выборе наиболее предпочтительного для вас варианта, — инспектор выжидательно замолчал.

Куликов тоже молчал, глядя в стол. Полина с беспокойством смотрела на него. Выдержав минуту, Енисеев демонстративно вздохнул.

— Что ж, не буду вас торопить, Владимир Георгиевич. У вас есть месяц на выбор пансионата или, — он слегка поклонился в сторону Полины, — на принятие решения о временном переходе под опеку жены до достижения ею пенсионного возраста. В течение переходного месяца вам гарантируется пособие в размере половины заработка по последнему месту работы, после чего вы можете рассчитывать на полное государственное обеспечение в случае выбора пансионата. Разумеется, у вас есть также право перейти под опеку детей, но, как я понимаю…

— Да, конечно, — Куликов постарался встряхнуться.

— Мой долг также предупредить вас, — неумолимо продолжал инспектор, — об уголовной ответственности за нарушение ограничения права на труд.

— Я знаю, — Куликов встал и протянул руку жене.

— Мы вышлем каталог пансионатов на ваш электронный адрес, — закончил Енисеев, тоже вставая. — Всего наилучшего.

По-прежнему держась за руки, они вышли из помпезного мавзолея собеса и молча побрели домой. Прозрачное небо ранней осени равнодушно смотрело вниз, на переполненный человеческий муравейник. Густые толпы людей сновали по улицам, перед светофорами нетерпеливо теснились стада пыхтящих машин, беспокойно мигали рекламы. Жизнь продолжалась, мчалась вперед, выбрасывая на обочину отработанный материал. Куликов уже чувствовал себя таким выброшенным, оторванным от живого мира… И от жены, как он внезапно осознал.

Теперь не может быть и речи, чтобы она отказывалась от гражданства. Собственно, она и не собиралась бросать работу — только сменить место, перебраться вместе с ним на Луну. Они даже рассчитывали, что смогут еще несколько лет помогать Наташе — заработки на лунных базах не в пример выше…

Вспомнив о дочери, он сжал зубы, чтобы не застонать. Девочка ждет ребенка, Леша хороший парень и любит ее, но сейчас ей особенно нужна и поддержка родителей. Конечно, нельзя ставить Полину перед выбором, содержать его или помогать Наташе. Надо взять себя в руки и принять неизбежное решение…

— Зайдем к Наташе? Она звала, — Куликов вздрогнул и повернулся к жене. Они с Полиной, как всегда, думали синхронно.

— Может, пойдешь одна? Что-то я устал, — он отвернулся от проницательного взгляда жены.

Полина молчала. Куликов вздохнул и виновато посмотрел ей в глаза.

— Все в порядке. Не волнуйся за меня. Я справлюсь.