Читаем Космиты навсегда онлайн бесплатно

Посвящается Дармоедам и Дармоедкам, а так же главному герою мультсериала «Завоеватель Зим»

—Все! Сгорел. Сгорел на работе. Возьмут меня плотно. Не увернешься. На пыточном крюке мне, правда, не висеть. Такой милостью меня не облагодетельствуют. Героическая смерть «при попытке бежать» или «при вооруженном сопротивлении аресту» — такова ближайшая перспектива, таково мое будущее, и без Нострадамусов ясное и предвиденное.

Вот такой монолог я произносил, глядя на свои трофеи. Трофеи, между прочим, недурственные: солидный объем наличных, преинтереснейшие фотки, грамм 50 кокаина в пакетике с бирочкой «Осторожно! Не кокаин!». А самый интересный трофей поверг меня в состояние полного душевного опустошения и вызвал тот самый монолог — служебное удостоверение. На фото — жирная морда с сальными глазками и подпись для ясности, что это прокурор такого-то там района. Так вляпаться! Ох, не того парня бомбанул! Очень непрофессионально. Оч-чень.

Шума много. Вот и телевизор надрывается: «…при исполнении служебного долга в оздоровительном центре подвергся дерзкому нападению. Двое охранников доставлены в больницу скорой помощи. Прокурор ранен при попытке обезвредить преступника. Врачи называют состояние его здоровья стабильным. Были похищены материалы дела, некоторые улики, а также личные вещи прокурора. Основная версия следствия: случившееся — попытка оказать давление на прокуратуру. Напомним, что пострадавший прокурор ведет дело о коррупции в высших эшелонах власти...».

Очень трогательно. Сейчас разрыдаюсь! Вот она — жертва политических интриг! Найдена! Пострадал дядя за Отечество. Полная чепуха. Поясняю: упомянутый оздоровительный центр — не что иное, как бардак с сауной и очень дорогими длинноногими «массажистками». Под материалами дела, видимо, подразумевается коллекция полароидных фотокарточек. На фотографиях прокурор кувыркается в постели с массажистками. Расстарался! Служебное рвение так и прет. Сказано в телевизоре: «при исполнении служебного долга» — это он, видимо, с девками планами борьбы с коррупцией делился. Улики — это, наверное, кокаин. Решил в порыве служебного долга в баньку нагрянуть и улику серьезную изучить. Изучить «с пристрастием». Какое похвальное служебное рвение!

Охранников я даже пальцем не тронул, так, газом «Черемуха» в морды пшикнул да бошками об стену приложил. Работал чисто и скрытно. Технически грамотно. Человеческий фактор подвел. Не знал я, что это прокурор. Да и откуда мне было знать, что этот чиновник от наркоты одурел совсем. В герои решил поиграть. Как прыгнет на меня! Да мимо. Башкой об колоннаду. Грохоту было! Всю операцию мне сорвал! Скотина! Как он умудрился с меня маску сдергнуть, не понимаю. Засветился я. Пришлось энергично сворачивать удочки и рвать когти.

Девки меня теперь опознают, сам прокурор, хозяйка бардака, да посетителей сауны пара. Так проколоться! Этот бандюган в законе-прокурор весь город по кирпичику разнесет, но меня найдет. Все меня будут искать: и менты, и бандиты, и даже отморозки. Все. Сгорел…

Но не будем распускать сопли! На руки — кожаные перчатки и не снимать их до разрешения теперешнего кризиса; все отпечатки пальцев в квартире стереть, благо квартира маленькая. После этого с собой только необходимые для большого шухера вещи и сматываться! Рюкзак. В рюкзак — большой черный пистолет, запасную обойму и патроны, медикаменты, водку, энергетически ценную пищу — шоколадки, сушеное мясо «Суджук», разные полезные в одиночном отрыве вещи солидным общим весом и отключенный сотовый. В карман — документы, деньги, кредитки. К рюкзаку пристегнуть спальный мешок и рулон перкаля — термоизоляционной ткани. Вот и все. А теперь — вперед!

***

Теперь, я полагаю, вам ясно, почему я оказался на чьей-то неухоженной даче с простреленным ребром и явно переломанной и уже изрядно опухшей ногой. Свой любимый «Форд Probe» девяносто второго года выпуска я разбил, уходя от погони, и его пришлось бросить; от преследования я временно оторвался, но на хвосте были и милиция, и «джадаи», и бандиты, и прочие охотники за головами всех мастей. Не слишком весело…

Дача как дача. Сырая и вонючая. Нога болела страшно, ребро кровило и пульсировало болью. Оказав вполне качественную медицинскую помощь своим ребрам в виде антисептики, перебинтовывания и поедания большой горсти антибиотиков, я занялся ногой. Вправить и зашинировать перелом голени — дело нехитрое, если уметь, конечно, а я умею. Дощечки, проволоку и даже плоскогубцы я легко нашел на веранде дачи. Единственная проблема — так это то, что будет больно.

У меня всегда есть с собой анестетик центрального действия. Это вовсе не анальгин — это ганж, дурь, трава, конопля и так далее… Полезное анестезирующее действие конопли выявлено и доказано уже давно. Как ни крути — вещь полезная, причем не только для медицинского применения. Хранится в особом карманчике под подкладкой моей куртки. Недорого и эффективно. Я выкурил дозу — обезболивания ради! Полегчало сразу, но не так, как хотелось бы. Попытка вправить перелом закончилась интенсивным звездопадом из глаз и протяжным приступом боли. Не удалась попытка. Плоховата анестезия. Надо бы использовать нечто помощнее.

Я долго-долго смотрел на прокурорский кокаин — тоже анестетик не из последних. Но я не поклонник этой отравы. Я поразмыслил и, в конце концов, решил, что это обстоятельства форс-мажорные. Черт с ним! Намешать с дурью и вдуть — полегчает быстро и надолго. Таков был мой порыв. Но еще мне не давала покоя бирочка с надписью от руки «Осторожно! Не кокаин!». Я знал этот почерк. Не мог вспомнить, откуда, но знал. И также не мог вспомнить, почему этого почерка следует опасаться. Что-то далекое-далекое… На всякий случай я попробовал порошок на язык — кокаин, вне сомнений, — а зачем эта бирка — не ясно.

Смутные сомнения — это хорошо, но сидеть и смотреть, как твоя нога прямо на глазах отекает, — не дело. Если теперь ничего не сделать, то к утру ею будет не пошевелить. И что тогда прикажете делать? Как на одной ноге продолжить бегство от преследователей? А никак…

В итоге я смешал зелья, затолкал в походную трубку и быстро, не выдыхая, в несколько мощных затяжек выкурил все. Теперь действуем быстро, пока в сознании. В ноге резануло сумасшедшей болью, но уже без искр в глазах. Быстро обложив ногу дощечками, я обкрутил их проволокой и затянул до упора плоскогубцами. Больно, все равно больно. Это ж каким фашистом надо быть, чтоб так над собой измываться? А я знаю: фашистом из дивизии «Мертвая голова». Войска СС. По свидетельствам, звери были еще те…

Вот тут-то меня и накрыло нешуточно, еле успел плоскогубцы в рюкзак сунуть, а лямки рюкзака по привычке на руку намотать. Накрыло лихо. Начало пропадать все разом… И в этой всепоглощающей пустоте я почти вспомнил, чей это был почерк… Фашистский это был почерк. Унтерштурмфюрера Генриха Шлоссе из дивизии СС «Мертвая голова». Бред. На дворе 17 марта 2005 года. Мне 32 года, живу в столице Украины, Киеве. Я — профессиональный грабитель-налетчик, одиночка, ни разу не сидел и даже не был пойман; у меня длинные волосы на прямой пробор, нет татуировок, нет кроссовок, нет спортивных костюмов, нет арбузоподобных мышц, всего в меру. На мне джинсы, берцы, косуха и марокканский домотканый рюкзак. На классического постсоветского бандита я не похож. С рядовыми СС в своей жизни никогда не встречался. Бормана в глаза не видел. С Гиммлером шнапс не пил. Правда, ограбил прокурора, который был такой же жирный, как Геринг, а сволочь он наверняка еще большая. Шелленберг — недобитый шпион, это я знаю. Гитлер — психопат и голубой. Дойче зольдатен унд унтерофицирэн во Второй мировой войне получили в рыло от красных и миллионами сдавались союзникам, дабы не попасть в лапы НКВД. Поэтому союзники утверждают, что это они победили во Второй мировой, а еще они разгромили в Африке горстку солдат Эрвина Роммеля и объявили это великой победой британского оружия. Где лежат кости Генриха Шлоссе — мне невдомек, но очевидно, что они где-то есть, только вот встречаться с ним я не мог, никак не мог. Вот, блин, накурился!

Тут все окружающее пропало полностью...

Придя в себя, я закашлялся. Из моих легких при каждом кашле дым вырывался невероятными клубами. Просто нереальными клубами. Фантастически большими. Да такого не бывает! Чтоб из одного меня дыма вырвалось столько, сколько вся Ямайка надует за целый год! Вскоре это закончилось, я перестал кашлять и помахал рукой возле носа, разгоняя дым. Дым исчезал на удивление быстро — видимо, на этой даче хорошая вентиляция.

Я огляделся. Собственно, это была не дача, а какой-то сарай. Неструганные доски внахлест да земляной пол, в крыше щели, сквозь щели пробиваются солнечные лучики. Я особо не удивился. После такой-то «анестезии» я запросто мог отправиться бродить в глубинах подсознания черт-те где и черт-те зачем, да и залезть в сарай. Рюкзак со мной, нога зашинирована и не болит, ребро не ноет. Все пучком. Живем, славяне!

Когда дым рассеялся окончательно, оказалось, что я здесь не один. У стены напротив, на перекошенной лавке сидела… уж не знаю кто. Посудите сами: блондинка натуральная, не крашеная, по крайней мере, мне так показалось; прическа — идеальное каре; по возрасту — моя ровесница, сидит по-военному строго и подтянуто, одета в форму. Пилотка, китель и юбка. Форма черная, с серебряными оторочками, в петлицах — скрещенные кости с черепами. На груди — орел, под орлом — крест. На рукавах — белые круги на красном фоне, в белых кругах — свастика. Блуза белая, галстук черный. Красотища! Женщины в форме всегда будоражили мое воображение, но встретить подобное чудо здесь я никак не ожидал.

Меж тем эта дама разглядывала меня. Причем не менее сосредоточенно. А что я? Следил себе за ее взглядом. Смотрит на мои ботинки — боты как боты, один мой знакомый иракский студент по кличке Динамит подарил. Американские, военного образца. Динамит клялся Аллахом, что сам их взял в бою, с трупа снял во время сражения за Багдад. Оснований не верить Динамиту у меня нет — то, что некий Майкл или Билл переправился на левый берег Стикса на босу ногу, сомнений не вызывает. Добротные ботинки, только цвета дурацкого. Забавная такая случайная неслучайность: американская военно-полевая форма уже прорву лет, еще задолго до первой иракской войны выкрашена в цвет иракской пустыни, но удар по Импаер Стейт Билдинг арабы (по официальной версии) нанесли совсем недавно — 11 сентября 2001 года. Интервенцию в Ирак бравые янки начали всего через четыре месяца после этого. А форма уже была нужного цвета! Невероятная прозорливость! Вину Ирака в событиях 2001 года так никто и не доказал; зачем янки совершили вторжение в Ирак с последующим геноцидом, непонятно. Может, из-за цвета формы? Может, окажись их форма зеленого цвета, эти бандиты вломились бы в дремучие леса средней полосы России? Вероятно, что так…

Мои брюки. Да тьфу на них. Китайский черный «Crown», а то и турецкий. Практично, дешево и неброско. Как раз то, что мне и необходимо при моем занятии.

Моя куртка. Косуха. На ней блондинка надолго задержала взгляд. Хорошая куртка, в секонд-хенде приобрел по случаю, за скромную сумму в 50 у.е. Дама внимательно ее разглядывала, словно впервые такое увидела. Что привлекло ее взгляд? Клепки, замки или молнии? Не знаю. Разглядывала мою куртку недоуменным, но одобряющим взглядом.

Ну, парень я несложный, и, увидев перед собой даму в парадной форме СС, я рефлекторно гаркнул:

— Хайль Гитлер!

Дама резко вскинула правую руку и с чувством повторила приветствие:

— Хайль Гитлер!

— О! — заулыбался я. — Хайль Гитлер!

— Хайль Гитлер!

— Хайль. — Я вяло махнул рукой. — Ты что, красавица, тут делаешь?

Дама вперила в меня удивленный взгляд.

— Симпатичная у тебя форма, небось, порнушку про фашистов снимаете? А где ты съемочную группу потеряла?

Тут произошло нечто неожиданное: дама вскочила на ноги и разразилась гневной тирадой на… чистейшем немецком языке. В немецком я не силен, не понял ничего, разве что шайзе да швайн, причем русишь швайн.

— Немка, что ли? Туристы долбаные, понаехали тут, — пробурчал я и полез в рюкзак за сигаретами.

Туристка продолжала бесноваться: думкопф, мисгельштантед и унтерменш — это я понял. В довершение монолога эта диковинная немка врезала мне звонкую пощечину. Ну, хватит с меня! Я вскочил и ловко схватил фашиствующую туристку за горло:

— Лисн ту ми, майн либен фройляйн, катись-ка ты отсюда куда подальше, пока я не нарисовал на твоем личике триптих «Битва за Сталинград». Смекаешь? Них ферштейн? Либер мутен?

С этими словами я распахнул сарай, грубо вытолкал фройляйн и с силой захлопнул дверь. Вот ведь беда! Надо смываться из этого дачного поселка — если тут наглые туристы разгуливают свободно, то мне здесь делать нечего. Я вытащил из рюкзака «Сникерс», машинально его проглотил, запил кофе из фляжки, сунул в рот сигарету, подкурил и с наслаждением затянулся. Покурю — и в путь.

Дверь распахнулась и в сарай вбежала немка:

— Русиш, русиш! Иди бистро посмотрьеть! Бистро, бистро! — Она возбужденно тыкала пальцем в дверной проем. — Очьень бистро смотреть! Шнель, шнель!

Ну, что еще! Я, прихрамывая, вышел из сарая.

— О боги, греческие и египетские! — сигарета выпала из моего рта.

— Ето нье есть Египет, — сказала она.

— Ето не есть Украина, — машинально сказал я.

Сарай в окружении пары-тройки таких же сооружений, зиждился на огромном, поросшем кустарником холме. Внизу текла широкая река, а на другом берегу, вдоль подлеска, на сколько хватало взора, от горизонта до горизонта гордо высились пирамиды а-ля Хеопса и ни на полметра ниже! Но только новенькие и ухоженные, сверкающие свеженькой побелкой. Величественное зрелище!

— Гдье ми есть? — взволнованно спросила немка.

— Понятия не имею. Может, забрели на съемочную площадку голливудского кино? А это декорации? Хотя теперь такие декорации никто не строит. Теперь этим компьютеры занимаются. Да и снимать фильмы в Украину никто не ездит. В Исландии дешевле. А может, ездят?