Читаем Кошка с Собакой онлайн бесплатно

^{В книге полностью сохранен авторский стиль}

^{Охраняется Законом РФ «Об авторском праве и смежных правах». Воспроизведение книги любым способом, в целом или частично, без разрешения правообладателей будет преследоваться в судебном порядке.}

Утро как всегда начинается с поиска чистых носков. Такова плата за холостяцкую свободу – ещё одного демократического завоевания современной эпохи, в моём представлении находящееся где-то между горой грязного белья и стопкой DVD с порнухой. Но все сравнения и аналогии меркнут, если вы с бодуна. И с какого! Перманентное состояние двуногой материи: емцэквадрат плюс цэдваашпятьоаш. Ходячий заряд отрицательного позитива и потенциального сблёва. В том, что не помнишь вчерашнего – благо! Ибо не стыдно. Горе всякому, кто с утра пытается расковырять свою больную черепушку в попытке восстановить похождения прошедшей ночи. Ничего интересного там стопудово нет. И надо это мне?

– Надо! – упрямо отвечает внутренний голос и поднимает меня в вертикальное положение.

Внутренний компас чётко выводит на линию «кровать – ванная» и тут же включается внутренний автопилот. Необходимо дотянуть!

Вы не пробовали чистить внутренние зубы и при этом внешне спать? Уверен, что пробовали, поэтому поймёте о чём я. Но мне на ваше понимание – насрать, голова болит что твой пиздец. То есть очень сильно. И не болит даже, а трещит как старая покосившаяся трансформаторная будка, стоящая в забытом всеми посёлке, где-нибудь в середине европейской части нашей страны и мечтающая о веерном отключении как о конце всех мучений на этом свете…

И ещё меня нереально выворачивает от слова «внутренний»!

– Есть носки чистые? – Превозмогая головную боль, кричу в пространство.

– Опять нажрался, скотина?

Моя кошка… очень интересный человек! Она всегда находит нужные и точные слова для объяснения любой ситуации. Даже, скажу больше – всегда, как выразился классик, «зрит в корень», заглядывая в самую суть своими кошачьими глазами, бездонными, как египетская ночь. Но у меня на полемику сил нет и поэтому я хриплю последний, как мне кажется, в этой жизни раз:

 – Носки.

Вложив всё, что оставалось, в этот зов о помощи, окончательно слабею, да так, что хватаюсь руками за раковину. Но поздно – бьюсь лбом о зеркало, оставляя на гладкой беспристрастной поверхности жирный отпечаток. Хорошо хоть не разбил… Фокусируюсь на своём отражении. То ли из-за жирного пятна, то ли из-за чего-то ещё, но выгляжу очень мутно. Всматриваюсь, напрягая глаза так, что начинаю бояться, как бы они не лопнули.

Наконец, в зеркале начинает проступать до боли знакомое лицо. Прекрасно понимаю, что даже если побреюсь, моложе оно не станет. И от этого почему-то грустно. Но бриться надо, на работе нужно быть в форме. Руки дрожат и во всём теле присутствует соответствующая моему состоянию расхлябанность и раскоординация. Причём на всех уровнях, от физического до умственного. Но задуманное не остановить – рискуя освоить профессию пластического хирурга, кое-как скоблю щетину. После – под душ.

Когда вылезаю, на табуретке волшебным образом появляются носки и трусы. Чистые и выглаженные. Они лежат аккуратным столбиком, а сверху их заботливо прикрывает полотенце. Из кухни тянет крепким кофе.

Такой кофе может сварить только собака. Бля буду, бог есть, и у него – четыре лапы.

За столом уже более-менее начинаю соображать.

– Как я вчера?

Вопрос философский. Тем более что ответ известен заранее. Как, как? В говно, естественно!

 – В говно, как же ещё.

Это собака. Говорит спокойно и торжественно, как будто читает вслух газетный заголовок. Тем более что как раз газету она перед собой и держит.

 – Понятно… А в газете какие новости?

Собака отрывается от чтения и смотрит на меня поверх газетного листа:

 – Про тебя ничего.

 – Ну и, слава богу!

 – Рубрика «Цирроз. Первое знакомство.» за тобой зарезервирована, не расстраивайся. – Ободряет кошка.

 – Какое «первое»? – Собака не согласна, – Там уже разведение белочек в домашних условиях. Профессию скорняка не желаешь освоить или, может, таксидермиста?

 – Всё, на что меня хватит – это на жилетку. Из ваших шкур. А если будете доставать, то дальше варежек никаких реинкарнаций.

Но всё это – не по злобе. Если у вас сложилось впечатление, что в моих отношениях с ними пробежала кошка, категорически заявляю – это не так. Они переживают за меня, не хотят, чтоб я скатился в пропасть. Останавливают, когда надо и когда не надо. Приходят на помощь в нужный момент и в ненужный особенно. А что до разговоров, то, конечно, может и перегибают местами, но ведь искренне! Я же просто стараюсь не остаться в долгу.

– Кофе – зашибенный! Как ты его умудряешься делать?

– Секрет фирмы.

 – А кроме шуток?

 – Ты когда зёрна кофейные покупаешь в магазине – на цену смотришь?

 – Нет.

 – А если бы смотрел, то знал бы, что они самые дорогие.

 – Так ты же мне всегда говоришь какие брать…

 – Поэтому и говорю, чтоб говна не покупал…

 – Ну, теперь вкратце по вчерашнему вечеру – что было? – я начал постепенно пододвигать беседу к чёрной дыре, зияющей в моём мозгу.

 – Значит так, – кошка кладёт морду на стол и, растекаясь в улыбке как масленичный блин, начинает рассказывать, – пришёл сам, и даже (!) на своих двоих.

 – Ура!

Я очень искренне обрадовался, как пионер, которому сообщили, что он принёс больше всех макулатуры.

 – Но сразу же упал.

Чёрт, это уже хуже. Я потрогал нос – вроде, не болит.

 – Не рожей, а бочком, вдоль косячка.

 – Какого косячка? – подозрительно спрашиваю.

 – Дверного.

 – И всё?

 – Ну как же всё? Карту Европы заблевал, что в коридоре на стенке висела, чем-то тебе страны Бенилюкса не угодили особенно. А теперь начинается самое интересное. Штаны в студию!

Кошка изображает лапами барабанную дробь, а собака извлекает из корзины с грязным бельём штаны, брезгливо отворачиваясь. Пропадают в них драматические актёры…

Смотрю на штаны, в том месте, где ширинка, всё подозрительно испачкано.

 – Что это? – осторожно спрашиваю.

 – Штаны… – выдерживает паузу кошка, а у самой от удовольствия аж глаза щурятся.

Медленно считаю до одного и спрашиваю ещё раз:

 – Вижу, что не костюм химзащиты, что за инородная палитра? – и пальцем показываю, для верности.

 – Это не палитра, а помада, Кустодиев ты наш.

 – Ну, помада – это очень даже ещё ничего. – Пытаюсь оправдываться.

Сам же думаю – ну и хорош же я вчера был! И ведь не помню ни херища! Как Шилов.

 – Тётю с собой приволок? – пытаюсь всё же добиться более конкретной информации.

 – С собой, с собой… Между прочим, где ты её нашел?

 – Не помню, – честно признался я. – Может, сама прибилась…

Мохнатые начинают ржать.

 – Ладно, хватит, где она? В смысле, тётя.

 – Ушла, что ей с тобой делать? Тирольский храп выслушивать или песни? – продолжая хохотать, отвечает собака.

 – Песни?

Они проигнорировали мой вопрос.

 – Но сначала, как честная женщина, она, конечно, сделала всё, что могла, – и кошка, тыкая лапой в штаны, загоготала ещё больше.

 – Баста! Больше не намерен выслушивать ваше издевательство.

Я быстро (насколько позволял внутренний гирокомпас) оделся.

 – За руль не садись! – напутствует собака.

 – Кто сказал, что у меня руль? У меня штурвал!

И захлопнул дверь.

И нос к носу столкнулся с соседкой. Вроде Мариной зовут. Замужем. Опять же по неподтверждённым данным.

– Привет! – Марина очень симпатичная, даже с бодуна. С бодуна, естественно – я.

 – Здрасьте… – я на всякий случай отвечаю осторожно, мало ли она вчера видела меня. Дышать тоже стараюсь куда-то в бок и вверх.

 – Не вы вчера песни пели ночью?

 – Вряд ли, – ни хуя себе! Думаю. – У меня слуха нет.

 – Да? – Марина очень недоверчиво смотрит. – Как раз это мне и запомнилось…

Конфуз, однако… Что же я мог петь?

 – А что за песня была?

 – «Вставай проклятьем заклеймённый.»

 – Я даже слов таких не знаю, может, телевизор у кого-нибудь? Или соседи из семьдесят третьей?

Соседи эти, кстати, могут меня спасти. Племя синегалов в резервации, корпункт агентства Синьхуа. У Марины с ними стена общая, а мне повезло.

Но ей, видимо, не повезло ещё и со мной:

 – Может, конечно, и соседи, но только, если вы их к себе в гости приглашали.

 – Это исключено, у меня высокие моральные и этические устои.

 – Может вчера они пошатнулись?

 – Устои? – уточнил я и сам немного пошатнулся, как вчерашний устой. А если и дальше продолжить эту игру в слова, то как раз «устоя» вчера и не было, был «упадок». И какой упадок! Полное падение индексов. Обвал! По всем роутерам. Насдаки, Никкеи, Доу Джонсоны – все поросли медным тазом.

 – Ну, не знаю, что там у вас ещё шатается, мы про устои разговариваем… Марина очень кстати прервала мой поток сознания – меня уже начинало уносить.

 – Всё под полным и абсолютным контролем. Даже больше скажу, – я доверительно понизил голос, – никаких отклонений от генеральной линии!

 – Ну-ну. – И она пошла к лифту.

Неудобно получилось с Мариной. Выходит это я ещё и хороводы водил. Как же так я в таком отрубоне-то оказался? И ведь не первый раз, наверное, у меня такие залёты. Как теперь с ней разговаривать на общие темы после такого? Надо срочно исправлять положение! Как гласит старая китайская пословица – «выбирай не дом, а соседей». Раз, получается, соседи у меня уже есть, то хотя бы надо, чтоб отношения были человечьи…

Чтоб не дышать на неё перегаром, пошёл по лестнице. Очень высоко я живу – внезапно до меня дошло. Давление поднялось, а я ещё и кофе пил. Не подвёл бы мотор.

На улице посмотрел Марине вслед, сквозь кусты. Надо будет как-нибудь извиниться. Песню может ей заказать?.. На радио?..

На машине я, естественно, не поехал – поймал тачку. Стёкла запотели сразу.

– Употребляли? – с завистью спросил водитель, мужичонка лет сорока в ядрёных очках.

 – Было. – Я не хотел развивать эту тему. Не выходил из головы мой внезапно проснувшийся вокальный дар. Да и воспоминания об алкоголе вызывали желудочные судороги.

 – Эх, – водила сглотнул слюни, – А я уже десять лет не пью.

 – Что так? – зачем-то спросил я.

 – Завязал!

 – Совсем что ли? – я не поверил.

 – Ни капли! Раньше, конечно, пил будте-нате! А потом решил, что хватит, здоровье – одно.

 – Поступок! А я вот пока не созрел.

 – Не дай бог прижмёт эт самое, – он похлопал себя слева по ребрам, имея в виду сердце. – Сразу созреете.

 – Лучше без напоминаний со стороны организма.

 – Это точно! Но у нас ведь как? Пока гром не грянет… Верно же говорят: В России неожиданно наступила зима. Это ж менталитет, тут не попрёшь – гены! У нас либо кнут в виде палки, либо полный развал в виде перестройки. Нет середины! Откуда у нас слово «экватор»  – то в языке? Случайно занесли, наверное, как заразу какую…

На такой неожиданной философской ноте мы приехали.

На работе меня сразу атаковали со всех сторон. В порту зависли документы на пять контейнеров, фуры под погрузку не приехали, не вышла уборщица, кто-то опять смотрел порнуху через инет. Я молча прошёл в кабинет и сделал вид, что изучаю почту.

Когда дурнота унялась, предпринял попытку работы. С порнухой всё было просто – её смотрел я. С уборщицей тоже не проблема, срать меньше надо. С машинами уже хуже. Какой-то пидарас в Москве так составил договор, что теперь клиент имеет право ебать нас за любое отклонение в графике. Скорее всего, за такие выдающиеся логистические успехи московский мудак получил хуеву гору бонусных конфет и пряников, с чем я его, конечно же, от души поздравлю, при случае, если когда-нибудь до него доберусь. И с тех пор попытки перефутболить счета превращаются в извечный геморрой с переменным успехом. Везде работают жадные и умные люди. Спасает только хорошее отношение с моим «визави» у клиента. Собственно, с ним я вчера и начал нажираться. Снимаю трубку:

 – Виктора Георгиевича, пожалуйста.

 – Соединяю.

О-о-очень долгая пауза и опять женский голос:

 – А кто его спрашивает? У него сейчас совещание.

 – Алексей Николаевич его спрашивает, у которого тоже сейчас совещание.

 – Хорошо, попробую ещё раз. Не вешайте трубку.

Наконец, слышу Витькин голос.

 – Да?

 – «Ну, здравствуй, Афанасий, здравствуй, голубчик».

 – «Проверка – она всем проверка».

 – На дорогах… Как состояние?

 – Чувствую возраст.

 – У нас тут полное биде, не успеваем тебя отгрузить.

 – Что такое?

 – Динамят транспортники.

 – На всех направлениях?

 – Воронеж – хуй догонишь – в смысле сломался прям у нас на территории, – начал я придумывать сходу, – На далёкий город Апатиты, замена нужна – протекает контейнер.

 – А какой объём там?

 – Двадцатка…

 – А по остальному чего?

 – Остальное, в принципе, не особо критично. Но с этими двумя однозначно не успеем.

 – Хуёво, что «железка» подвиснет… Воронеж подождёт.

 – Давай я с Гепатитами напрягусь, как герой олимпиады, а Воронеж мы табаним?

 – Идёт…

Разобравшись с делами, перехожу к наболевшему:

 – Опохмелился уже?

 – Ага, у меня на работе есть НЗ, да и секретарша – лапочка.

 – Везёт. Мы вчера на какой ноте расстались?

 – До диез – ты «с», а я «без». С Клавой какой-то ты усвистал, не помнишь?

 – Не-а. Досадная потеря памяти. Ладно, давай, если что изменится – позвоню.

С контейнером у меня был запасной вариант, его я и использовал, а Воронеж в который раз был отодвинут на завтра. К обеду всё пришло в свою норму, и я стал засыпать. Так и промаялся до вечера. По дороге домой зарулил в магазин. Продуктовая корзина – коньяк и сосиски. Засмотрелся на тётку за кассой – очень неплохая кассирша работает, когда-нибудь я до неё доберусь.

Дома уже порядок, всё постирано, поглажено, убрано. От вчерашнего беспредела и следа не осталось. Я удовлетворённо пофтыкал на такую благодать.

– Как дела? – кричу с порога.

 – В Багдаде всё спокойно. Зло перевезли в Гуантанамо. Чую сосиски? – отзывается собака.

 – Верно. Нюх старого охотника всё также тонок.

 – Это кто у нас «старый»? Сам-то уже как пескоструйный аппарат.

 – А я ещё и коньяк чую, – язвит кошка.

 – Коньяк – это святое, «ром – молоко солдата».

 – Как на работе?

 – «У Манохина трубы лопнули», как может быть на работе? Тяжело.

 – Опохмелялся?

 – Не, я не умею.

 – Значит, ещё не всё потеряно! Разум пытается сделать из тебя гомо-сапиенса.

 – Вот только «гомо» не надо!

 – Это латынь!

 – Я только «по-французски» понимаю.

 – Штаны, кстати, плохо отстирались, полиглот.

 – Хуй с ними, новые куплю.

 – Ты без нас и кольцо парашютное не дёрнешь, а с тобой в примерочную мы не пойдём.

 – Без сопливых обойдусь.

 – Без сопливых-то, может, и обойдёшься, а вот без нас тебе на ногах точно не устоять!

 – Всё время забываю, что вы на четырёх по жизни…

 – Ну ты тоже на двух не всегда…

 – Вчера особенно… – заржала кошка.

 – Хватит уже стыдить! Я морально самоуничтожался на работе почти девять часов. Проводил внутренние духовные изыскания с пользой для общего дела, между прочим! Удваивал ВВП, невзирая на лица. Разрешал потенциальные конфликты и искал выход из затруднительных ситуаций.

 – И в чём польза от твоих Достоевских самокопаний?

 – Как в чём? Осознал… Встал на путь исправления. Впредь обязуюсь и так далее…

 – Ты-то?

 – Я-то!

 – Нам только не заливай. Проходили уже твою морально-этическую перестройку не раз.

 – «Перестройка» для меня синоним слова «предательство», – я вспомнил сегодняшнего очкастого водителя, – И не только для меня кстати.