Читаем Королевская охота онлайн бесплатно
Вадим Худяков
КОРОЛЕВСКАЯ ОХОТА
Здание миссии покрывал радужный колпак защитного поля. Под колпаком царила атмосфера уныния и растерянности. Почти все, кто был свободен от дежурства, собрались в столовой. Обед стыл в тарелках. Еда не лезла в горло, но - сидели, не расходились. Вместе как-то спокойнее. Можно делать вид, что увлечен беседой, что читаешь, играешь в шахматы. Можно на несколько минут забыться и забыть о том, что происходит в замке. Забыть о жалком, постыдном чувстве собственной беспомощности и бессилии помешать... Как будто все в порядке, и ничего особенного, и вечером, как обычно, под радостные звуки фанфар примчится герольд веселого доброго короля Ильверда - приглашать землян на пир к веселому доброму королю...
Пол чуть слышно дрогнул, и робот-диспетчер без задержки дал информацию: "Планетарный бот произвел посадку на второй площадке. Беспилотный. Пассажир один".
- Наконец-то, - облегченно сказал Волков. - Быстро отреагировали.
Когда Черешин возник на пороге, на него смотрел добрый десяток просветлевших физиономий.
- Здравствуйте! - весело сказал Черешин. - А кто тут будет генеральный консул?
Волков поднялся, одергивая куртку с нашивками командира.
- Здравствуйте. Генеральный - это я. Феликс Волков. Входите, товарищ...
- Черешин. Виктор Черешин. - Гость пожал протянутую руку. Рука была чем-то обожжена, совсем недавно, может быть, сутки назад - на месте ожога розовела пересаженная кожа. - Рад познакомиться, Феликс. Здравствуйте, товарищи! А по какому случаю осада?
- Присаживайтесь, - тощий парень с забинтованной головой подвинул кресло. - Сделать вам коктейль? Местное вино и немножко соков... А мы вас только завтра ждали.
- Спасибо. - Черешин осторожно потянул через соломинку (знал он эти местные вина!) и благодарно улыбнулся. Коктейль был прохладный и вкусный. Почему завтра?
- Ну как же, - сказал Волков, - вы ведь из Комитета инопланетных связей, а суперграмма послана...
Черешин поперхнулся. На него смотрели с надеждой, которой не суждено было оправдаться. И главное, с какой надеждой смотрели!
- Феликс, - он поставил бокал, - кажется, произошло недоразумение. Я не так из КИПСа, как из ГУКЗа. Это, видите ли, Главное управление космических заповедников. Я региональный инспектор Службы охраны. Защита редких объектов, патрулирование, борьба с браконьерами и тэпэ...
Черешин ощущал большую неловкость, словно злонамеренно обманул хозяев, и потому был многословен.
По залу пронесся разочарованный вздох.
- Вас разве не предупредили?
- Дьявольщина! - консул запустил обожженную пятерню в шевелюру. - С этой кометой я обо всем забыл. Ну конечно - Черешин, региональный инспектор. Нас предупредили. Но с нас... В общем, простите...
- Да нет, ничего, пожалуйста, - пробормотал Виктор. Паршивы, кажется, дела в хозяйстве Датском, подумал он. Комета, ну и что? Красивая, кстати, комета - штурман "Омеги" уверял, что с планеты она видна даже днем. Период обращения - ровно двести здешних лет. Любопытно, конечно. Ну и что?
- Комета, - неохотно сказал Волков. - Видимо, все дело в ней. Пока толком не знаем. Но это не по вашей части, Виктор, браконьеров среди нас нет. Вам, наверное, нужен Ларсен. Товарищи, кто видел Ларсена?
- Он был в центральном зале. - Забинтованный загадочно хмыкнул. Наблюдал. А сейчас - не знаю. Пойдемте, Виктор, у меня в комнате есть свободная кровать. А потом поищем Ларсена.
Разочарованные сотрудники миссии покидали столовую.
- Да-да, конечно. Позаботься, Шарль. - Консул взял с шахматного столика ферзя, рассеянно повертел перед глазами. - И введи товарища в курс дела. Может, хоть у вас, Виктор, появится рациональная идея, а то у нас все идеи иссякли. Рациональные я имею в виду. Я буду у себя или в центральном зале. Если вам что-нибудь понадобится... Самое страшное, - он аккуратно поставил ферзя на место, - когда сидишь и ничего не можешь сделать. Ни-че-го.
- А вы пытались? - спросил Черешин.
- Не обижайся на Папу Феликса, - говорил тощий Шарль, пока Виктор рассовывал вещи по отделениям шкафчика. Шарль валялся на диване, заложив руки за голову. - Все мы сейчас немного не в себе. Может, и на нас комета действует. Хотя вряд ли, все-таки защитное поле. Это, скорее, нервная реакция. От бессилия.
Да, размышлял Черешин, бессилие - это плохо. Отвратительное чувство. Он вспомнил, как попал в гнусную западню, устроенную браконьерами на Сентябрине, и как стоял, безоружный, по пояс в болоте, а они подходили, раздвигая ряску и бледно-желтые лилии, - наглые, уверенные в себе; пересмеиваясь, поигрывали карабинами... Но на Сентябрине Виктор был один, а здесь целая миссия. Да, распустились ребята. Сделать они ничего не могут. Идеи у них иссякли, надо же. Комета на них действует.
Последнюю фразу, надо полагать, он произнес вслух, потому что Шарль тут же откликнулся:
- Не на нас! На аборигенов.
- Слушай, - Черешин разозлился. - Что вы все вокруг да около бродите? Ты можешь рассказать толком, что здесь происходит?
- Комета, - грустно повторил Шарль. - Пока ясно одно - она излучает. Характер излучения мы еще не определили, мало данных. Но на здешних обитателей оно действует, как мулета на быка. - Шарль уселся, обхватив колени длинными руками. - Я ведь цивилизатор, Виктор. Шесть лет работы. Шесть лет! Единственный материк на всю планету, скорее - даже остров, и как же трудно было их убедить, что кроме этого клочка суши и их жалкого королевства существуют и другие миры. Что мы не боги, а такие же люди, какими и они могут стать. Убедили на свою голову. Приобщили, так сказать, к течению прогресса. А теперь сидим и смотрим, как лучших людей, цвет разума на куски.
Черешину показалось, что он ослышался.
- На куски? То есть как это?..
- Элементарно. Мечами. Мы их научили делать великолепные мечи из отличной стали, до нашего прибытия здесь был бронзовый век. Они-то оказались способными учениками. Весьма. - Шарль еле сдерживал ярость. - Едва появилась комета, всех свезли во дворец. Писателей, ученых, художников, изобретателей - лучших из лучших. И третий день режут. Хладнокровно. Под праздничные песнопения. Да вот, полюбуйся. Все камеры сейчас работают на замок...
Не вставая, он протянул руку, щелкнул тумблером. Экран давал отличное стереоскопическое изображение. Королевский дворец - грандиозное сооружение из камня, стекла и земных пластиков - пронизывали лучи солнца. Площадь перед дворцом кипела красками. Нарядные камзолы горожан, пурпурные хламиды жрецов, яркие гербы на блестящих доспехах рыцарей - это было очень красиво. Но Черешин видел лишь помост, и пятна крови на помосте, и вереницу обнаженных людей, что шли и шли к помосту - покорно, не сопротивляясь, с отрешенной торжественностью на лицах. Эта торжественная покорность потрясла его больше всего.
- Достаточно? - Шарль выключил визор. - Третий день.
- И никто не пробовал вмешаться? - Виктор посмотрел на забинтованную голову Шарля и осекся.
- Пробовали. А толку? - Шарль снова растянулся на диване. - Нас же пригласили на праздник. Пока разобрались, что к чему... Еле ноги унесли. Папе Феликсу веселый добрый король Ильверд любезно предложил открыть процессию. Мы у них, оказывается, были запланированы как гвоздь аттракциона. Знаешь, что такое фанатичная толпа?.. Эдди сейчас в госпитальном отсеке, помолчав, добавил Шарль. - Ему сломали ключицу.
Черешин не стал уточнять, кто такой Эдди.
В дверь постучали.
- Войдите, - сказал Шарль.
На вошедшем был белый комбинезон врача. Врач курил трубку.
- Приветствую, - сказал врач. - Вы Черешин? Мне сказали, что прибыл Черешин из Службы охраны. Я Эрих Шнайдер, здешний коновал. Если заболят зубы или, к примеру, живот - милости прошу. Будете объявлять нас заповедником? Давно пора, мы тут скоро все перекусаемся.
- Располагайся, Эрих, - скучным голосом сказал Шарль, - будем отчаиваться вместе.
- Спасибо, - врач облюбовал кресло перед экраном визора. - Я только что успокаивал одного такого, отчаявшегося. Ваш коллега, между прочим, - он повернулся к Черешину, - местный инспектор ГУКЗа, Иосиф Франциск Ларсен. Франциск Ассизский, - он фыркнул. - Насмотрелся ужасов и закатил истерику. Кстати, вы верите во вредоносность излучения?
Черешин пожал плечами. Шнайдер потянулся к пульту визора. Экран вновь осветился. В небе над площадью, затмевая солнечный блеск, горела хвостатая комета. Очередная жертва взошла на помост. Камера приблизила гордо вскинутую голову, мощный торс атлета.
- Рандреон, - мрачно прокомментировал враг. - Знаменитый, как бы это выразиться, спортсмен. Победитель прошлогодней королевской олимпиады.
Сверкнули и опустились длинные мечи. Усилием воли Виктор заставил себя смотреть. Загремели трубы. Толпа, охрипшая от гимнов, тянула что-то заунывное. На многих лицах, как ни странно, явственно читалась зависть. Фанатичная толпа, сказал Шарль. Было. Все было. И бичующие себя братья во Христе, и полосующие грудь кинжалами фанатики-мусульмане, и колесница Джагернаута... Истории свойственна повторяемость. Сколько пришлось бороться цивилизаторам на Центавре с самосожжениями в честь полнолуния... А здесь комета. Излучение? Может быть...
Служки в оранжевых, заляпанных липким и красным передниках унесли на носилках кровоточащие обрубки. По ступеням танцующей походкой поднималась совсем еще юная девушка. Распущенные угольно-черные волосы струилась по прекрасному обнаженному телу.
- Эмио, лучшая поэтесса, - хрипло сказал Шнайдер. - Нет, не могу больше, - он выключил визор. - Счастье, что в миссии нет женщин... Излучение... Не верю! Просто религиозный психоз. Комета. Рок. Фатум. Не знаю...
- Кометы в здешней системе - явление не уникальное, - нехотя, словно по обязанности, возразил Шарль. - А эта явно давит на психику аборигенов. Появляется раз в двести лет, и каждый раз одна и та же история.
- Может быть, именно с этой кометой связан какой-то культ, - сказал врач.
- Какой? - спросил Черешин.
- Понятия не имею, - честно признался Эрих, раскуривая потухшую трубку. Здешние хроники темны и полны неясностей. Но об одном они говорят достаточно определенно: с цикличностью в двести лет происходит всепланетная резня. Берут лучших представителей рода человеческого и... Ровно четыре дня - пока видна комета.
- Миссионеры! Цивилизаторы! - в сердцах сказал Виктор. - О чем же вы раньше думали?!
- О чем мы думали... - Глаза Шарля были пусты. - О чем мы могли думать? Двести лет, шесть из них мы здесь работаем. Войны кончились с установлением абсолютизма. Власть феодалов с некоторых пор стала формальной - осенью король должен был объявить конституцию, она уже разработана. Никаких намеков на зверство. Ну, дуэли среди рыцарей случаются, мы с этим безобразием боролись, и довольно успешно. В общем, далеко не худший вариант средневековья. Сам Ильверд - вполне приличный парень. Сидели и радовались: дела идут, и жизнь легка... Прибудет начальство из Комитета, начнем разбираться, где дали маху и как спасать недорезанных.
- Вот приедет барин, - желчно сказал Черешин.
- Не надо так, - мягко попросил врач. - Во многих случаях со стороны действительно виднее. Вот вы тоже к нам прилетели, хотя в миссии работает представитель вашего ведомства.
Виктор поморщился - Ларсен в ГУКЗе был фигурой одиозной. Собственно, региональный инспектор и прилетел, чтобы решить вопрос о служебной пригодности "Франциска Ассизского". Ну и, конечно, нгулу...
- Нгулу, - объяснил Черешин. - Редчайший представитель местной фауны. Как по красоте, так и по количеству: осталось не более десяти экземпляров.
- Нгулу? - Шнайдер прищурился, вспоминая. - Нет, не знаю.
- Его еще называют золотым оленем.
- Ах, этот... Но я всегда считал золотого оленя мифом. Красивей легендой - не более.
- Да нет, он существует. Есть снимки, запись голоса. Ларсен, - Виктор вздохнул, - прислал суперграмму. Совершенно паническую. И туманную, как здешние хроники. Речь идет о какой-то опасности. Ларсен предлагает, пока не поздно, отловить нгулу и вывезти в один из региональных зоопарков. Вот я и приехал разобраться...
- Любопытно, - со странным выражением произнес Шарль. - Золотой олень! А вы знаете, друзья, что каждые двести лет Празднество Кометы завершается большой королевской охотой?..
Ночью, внерейсовым суперлетом, прибыло наконец высокое начальство из Комитета инопланетных связей. Начальство - заведующий конфликтным сектором Мигель Мария Фернандес - имело с Волковым длительную и не очень приятную беседу.
"Папа Феликс" вышел из своей комнаты бледный, с решительной складкой на лбу и приказал готовить вездеход высшей защиты: решено было предъявить Ильверду ультиматум; посланца следовало обезопасить.
Но вездеход не понадобился. На рассвете Королевство сделало первый шаг к примирению и прислало парламентера.
Великий герцог Ородорн, представлявший брата своего, короля Ильверда, был пропущен (один, свиту задержали) сквозь защитное поле и предстал перед землянами.
Пышные перья птицы зарреу мягким веером колыхались на шлеме герцога, сверкавшем рубинами, до серебряных шпор ниспадал с его плеч голубой плащ знак высокого рождения, ослепительно блестел на стальном нагруднике золотой олень - герб королевского рода. Рука герцога, в замшевой перчатке с зубчатым раструбом, небрежно лежала на эфесе меча.
- Сегодня - последний День Кометы, - говорил герцог. - Праздник нашего народа завершается. Великий брат мой король просит могущественных друзей забыть о случившемся недоразумении, как сам он о нем забыл,
Черешин заметил, как "Папа Феликс" и Фернандес обменялись быстрыми взглядами. Шарль криво усмехнулся. Шнайдер задумчиво посасывал пустую трубку (аборигены терпеть не могли табачного дыма). Земляне в молчании слушали голос Королевства.
Сбоку послышалось грозное сопение, Свирепого вида полный мужчина, ненавидяще глядя на герцога, сделал попытку протолкаться в первый ряд. Черешин узнал его и плотно взял за руку.
- Спокойно, товарищ Ларсен, - почти беззвучно, но властно прошептал он, не делайте глупостей.
Толстяк раздраженно обернулся, но, увидев нашивки офицера Службы охраны (Черешин оделся по всей форме), обмяк.
- Черешин? - торопливо зашептал он. - Как хорошо, что вы прилетели. Эти убийцы!.. Ненавижу!.. Сотрудники миссии... ни одного решительного поступка... Все потеряли голову... боятся шагу ступить... Вы знаете, нгулу...
- Не знаю, - остановил Виктор. - Потом поговорим.
Ларсен растерянно и с обидой посмотрел на Черешина, но замолк.
- Великий брат мой король Ильверд, - звучно продолжал Ородорн, - говорит моими устами: у каждого народа свои обычаи. Сердца наши полны жалости, что могущественные друзья не пожелали пройти обряд Упрочения, но Мы принимаем ваш отказ с пониманием. Надеемся найти ответное понимание.
Волков мрачно покачал головой.
- Это исключено, сеньор Ородорн. Убийства должны быть немедленно прекращены.
