Читаем Корабль шел (СИ) онлайн бесплатно

Восьмипалый занял место у штурвала, оглянулся и взмахнул рукой. Серебристый, орудуя рычагами, аккуратно разжал зажимы, и Восьмипалый дал малый ход. Корабль содрогнулся всем своим латаным-перелатаным корпусом, дернулся раз, другой, застонал, словно собираясь развалиться на части, но — тронулся с места и пошел, вроде нехотя, но все более и более уверенно, набирая скорость и радуясь, видимо, что его наконец-то отпустили от надоевшего пирса.

Корабль шел!

Из-за спины раздался радостный вопль Серебристого. Восьмипалый оглянулся еще раз и помахал блестящей фигуре, оставшейся в торчащей на пирсе крохотной кабинке. Серебристый тоже был доволен. Осталось только довезти воду до Красного Озера…

«Что за нелепый мир», в который раз подумал Восьмипалый. Вода — медленный яд почти для всех, и всем она необходима. Вот и приходится.

Пустынный корабль лег на курс. Восьмипалый поставил штурвал на стопор и покосился на единственного пассажира.

Беглый стоял у левого борта, вцепившись в перила и глядя в сторону пирса. Восьмипалый задумался. Ему бы не помешал помощник на корабле, да и Серебристому на пирсе пригодилась бы пара крепких рук — своих четырех ему было в обрез. Можно бы сообщить Сестрам и попробовать выторговать Беглого — ведь когда-нибудь он им все равно надоест, как и все…

Нельзя. Может быть, где-нибудь и можно было бы, но Пески предателей не терпят. Этому здесь учишься быстро. Лучше быть корабельником в немилости у Сестер.

Через полтора часа налетел ветер. Корабль качнуло. Восьмипалый запрокинул голову и посмотрел вверх, оглядывая небо.

— Вон там, — негромко сказал Беглый.

Восьмипалый посмотрел направо, туда, куда указывал Беглый. Всего лишь легкая дымка на фоне черно-красных ячеек неба. Он перевел взгляд на пассажира. Тот поднял руку, отвернулся, молча перемахнул через перила и ухнул в песок. Корабельник хотел пожелать ему удачи или хотя бы поблагодарить… но так и не решился.

Восьмипалый спешил. Он добрался до Красного Озера, споро раздал канистры с водой заказчикам, получил денежку и отправился в обратный путь. Во-первых, он беспокоился о Серебристом. Сестры вряд ли будут мстить корабельникам, но случиться может всякое. И, во-вторых, ему хотелось взглянуть, что стало с Беглым.

Песчаный корабль вышел к Окаменелому Саду с другой стороны. На вершине холма появился шагоход собрата-конкурента Кувалды из Города-что-за-Горой. Восьмипалый мигнул носовым фонарем. Должен заметить…

Заметил. Шагоход дважды притушил огни в ответ и двинулся туда, где лежали изрядно занесенные песком останки Беглого.

— Раньше успеет, — проворчал Восьмипалый.

Его корабль превосходил шагоход в скорости, но уступал тому в маневренности, а прямо по курсу торчаи проклятые деревья, которые при соответствующем везении могли и пробить корпус.

Шагоход остановился рядом с останками, когда корабль одолел едва две трети пути. Низенькая, очень широкая, почти кубической формы фигурка соскочила с него и направилась по спекшемуся песку к останкам Беглого, подсвечивая фонариком. Кувалда внимательно осмотрел их, трогать ничего не стал, выключил фонарик и, запахнувшись в плащ, застыл истуканом, поджидая Восьмипалого.

Корабль наконец обогнул Окаменелый Сад и добрался до места встречи. Восьмипалый застопорил корабль и сбросил вниз веревочную лесенку. Кувалда, подняв голову вверх, наблюдал за спускающимся корабельником.

— Приветствую, коллега, — сказал он, как только ноги Восьмипалого коснулись песка.

— Приветствую, коллега, — эхом отозвался тот.

— Что у тебя тут? — спросил Кувалда, кивая на останки.

— Беглый, — коротко ответил Восьмипалый.

— Хм. А зачем тебе? Думаешь починить? Или Серебристый твой починит?

— Еще не знаю…

— Если думаешь — брось. Безнадежно, — Кувалда, и сам приличный механик, покачал головой.

— Жалко, — сказал Восьмипалый. — Не хочу его тут оставлять.

Кувалда кивнул и сказал:

— Тогда… давай упакуем во что-нибудь.

Вдвоем они собрали то, что осталось от Беглого, в старый пластиковый ящик, привязали к нему веревку, потом взобрались на борт корабля и подняли ящик наверх.

— Ну, до встречи, коллега, — сказал Кувалда, спрыгнул вниз и оттуда прокричал, — Слушай, Восьмипалый, а куда он шел?

Тот указал рукой направление:

— Туда.

— В Старый Город, — уверенно сказал Кувалда.

Корабельник пожал плечами. Может быть, и туда…

Старый Город пел.

Когда-то давно здесь жили… люди? Пожалуй. Потом — тоже «давно» — они исчезли. Может быть, ушли. Куда — никто не знает. Разве что Сестры, но кто рискнет спросить?

Теперь Город, перестав быть местом, где живут, стал просто заметной частью рельефа. Ветер и песок неспешно шлифовали его, и со временем он наверняка окончательно потеряется в окружающем пейзаже, но это потом, а пока Старый Город учился петь.

Городу, наверное, казалось сейчас, что пел он едва слышно. Кувалда думал иначе. Он словно приложил ухо к корпусу громадного трансформатора. Ветер крепчал, и скоро Старый Город распоется вовсю.

В дальнем конце длинной, прямой как стрела улицы, которая обрывалась у ног Кувалды, появился жуткий, составленный из одних отрезков и потому просвечивающий насквозь силуэт. Падальщик.

Нет, они не были воплощением какого-то зла. Они просто другие. Опасные. Не люди.

Среди пересекающихся ферм мелькнул раз-другой красный огонек — и падальщик уперся в незваного гостя взглядом. Кувалда посмотрел вниз. На его груди, в складках коричневой накидки, трепетал алый светляк. Кувалда машинально попытался стряхнуть его, потом, сообразив, что к чему, сделал пару шагов назад, развернулся и шустро вскарабкался на шагохдод.

И Беглый стремился сюда?..

Днем Кувалда добрался до пирса Восьмипалого. Корабль отсутствовал и, что более странно, Серебристого, который обычно или торчал в своей будочке на пирсе, или возился с механизмом зажимов внизу, не было ни видно, ни слышно.

— Уехали, — проворчал Кувалда.

Он спустился по лесенке на песок, зашел в сараюшку Восьмипалого, и обнаружил на большом верстаке записку, гласившую: «Ушли за водой». Кувалда пнул старую пластиковую канистру. Ждать было бессмысленно. «За водой»… Значит, восемь-десять дней Восьмипалого и Серебристого не будет…

— Доброго вам дня, — проскрипело от дверей.

Кувалда повернул голову. Долговязый, низко наклонившись, чтобы не удариться о притолоку, и подобрав полы своего длинного плаща, чтоб ненароком не наступить на них, вошел в сарай.

— Приветствую.

— А вы тоже к Восьмипалому? — осведомился Долговязый, откинув с головы серый капюшон.

Кувалда кивнул:

— Да. Но они отправились за водой.

— Ай-яй-яй.

— Ладно. Я, пожалуй, пойду.

— А когда они отправились, вы не знаете? — спросил Долговязый.

— Этим утром. Либо в ночь.

— Не раньше?

Кувалда отрицательно покрутил головой. Ясно было, что у Долговязого к Семипалому какое-то дело. Его дела обычно были скучными, а сам Долговязый, как и все торговцы, скуповат. Вот и сейчас он раздумывал, к кому бы ему обратиться… а ближе всех был Кувалда. И Долговязый решился.

— Послушайте, Кувалда… Раз уж вы здесь… Я знаю, что вы меня недолюбливаете — и не перебивайте, пожалуйста! Все люди разные, тут уж ничего не поделаешь, но мы-то с вами люди еще и деловые. Я предлагаю вам работу.

— Я вас слушаю, — Кувалда внимательно посмотрел на Долговязого снизу вверх — тот был почти вдвое выше его.

— Дело в том, что за Соленой Долиной меня ждет товар… Вы знаете, что такое «растение»?

— Например, те деревья… — Кувалда махнул рукой приблизительно в сторону Окаменелого Сада, и Долговязый, часто закивав, продолжил:

— Именно. Только живое. Культя — вы ведь знакомы? Он раздобыл для меня парочку растений, которые вылавливают воду из нашего воздуха…

— Да ну? — удивился Кувалда.

— Именно так. Из воздуха и из земли… Эти растения очень хотят заполучить в оранжереях. И я собирался попросить Восьмипалого привезти их сюда, но… В общем, раз его нет, я предлагаю эту работу вам. За ту же цену, — твердо, словно боясь передумать, добавил Долговязый.

Кувалда оценил предложение Долговязого. Восьмипалый со своим кораблем обернулся бы дня за три, а ему с шагоходом потребуется два дня только для того, чтобы добраться до Соленой Долины.

— Ну что же… Сколько вы собирались заплатить Восьмипалому?

— Восемь монет, — отозвался Долговязый, продемонстрировав мешочек с деньгами. — Половину сейчас, половину — после.

— Идет, — кивнул Кувалда и протянул руку.

Долговязый извлек четыре монеты и положил их на широкую ладонь Кувалды. Тот сжал кулак. Затем Долговязый достал из сумки, болтавшейся на плече, маленькую плоскую коробочку:

— Это отдадите Культе… Да! К вам я тоже собирался заглянуть, — сказал Долговязый. — Мне понадобятся ножницы. Большие и крепкие, такие, чтоб можно было резать ими жесть. У вас найдутся такие?

— Сделаем. Я доставлю их вам вместе с вашим растением… До скорой встречи, Долговязый.

До жилища Культи Кувалда добрался к вечеру второго дня, сэкономив ночь, поскольку решил нигде не останавливаться на ночлег.

Культя жил на окраине селения у Соленой Долины. Кувалда, подходя к городку, разглядел неподвижную фигурку рядом с нелепой жестяной хибаркой. Он поднес к глазам бинокль. Культя, закутанный в серую накидку, смотрел куда-то вдаль, выставив из-под капюшона свой длинный нос. Раньше, до того, как Культя потерял правую руку, его так и звали — «Полтора Носа»… Возможно, он и обратил внимание на шагоход, но Кувалде было ясно, что ждали здесь не его.

Шагоход дошагал до Культи и остановился. Тот с неудовольствием посмотрел наверх.

— Чего тебе?

Похоже, все дружелюбие Культи было когда-то сосредоточено в его правой руке — и утеряно вместе с ней.

— Приветствую, Культя, — крикнул Кувалда сверху.

— Я и говорю — чего и тебе, — буркнул Культя.

Кувалда спрыгнул вниз.

— Я от Долговязого, — сообщил он.

— А чего это ты от Долговязого? Куда Восьмипалый делся? — подозрительно спросил Культя, поведя влево-вправо своим клювом.

— Восьмипалый ушел за водой, — Кувалда вытянул из кармана коробочку Долговязого.

Глаза Культи сверкнули. Он быстро выхватил коробочку из рук Кувалды и, прикрыв ее руками так, чтоб тот не мог увидеть содержимое, быстро открыл крышечку.

— Так… так… так. Значит, ты от Долговязого, — все еще не теряя подозрительности, проворчал Культя. — Значит, за растениями ты… А как же ты их повезешь? — коробочка, щелкнув, исчезла где-то в складках накидки.

— Как все вожу, — Кувалда указал на брюхо шагохода.

— Да? Не сломаешь? Не растрясешь? Землю не рассыплешь? — Культя зашел под шагоход, задрал голову. — Места у тебя маловато… Корабль бы лучше…

— Не волнуйся. Довезу. Целыми и невредимыми.

— А закрепить есть куда?

Кувалда кивнул. Этот разговор начал ему надоедать.

— Ладно, я сейчас, — сказал Культя и отправился в свою хибарку. — Ты здесь жди.

Было слышно, как он возится там, внутри, ворочает и гремит чем-то железным.

— Тебе не помочь там? — крикнул Кувалда. От двери видно ничего не было — комнату перегораживал большущий, заставленный чем попало стеллаж.

— Стой, говорю, жди! — донеслось до него словно из-под земли.

«В подпол полез», решил Кувалда. Что же, у всех свои секреты.

Вскоре Культя выбрался на улицу. Пятясь, он одной рукой волок по земле ящик, заполненный землей с песком, из которого торчало нечто маленькое, морщинистое, зеленоватое и колючее. Он буркнул:

— Вот. Жди дальше, — и ушел обратно.

Кувалда присел на корточки, разглядывая растение. Снизу у того торчали три жестких отростка, на конце одного из которых было что-то вроде мясистого нароста. Остальные два были пусты.

— Нравится? — пробухтел Культя, подтаскивая второй ящик. — Вот так они и запасают воду… Потом ее можно выжать и использовать… если хватит терпения на очистку. А в общем-то, бесполезная штука.

Кувалда встал, взобрался на шагоход и передвинул рычаг в кабине, отчего машина слегка присела на своих ногах. Кувалда открыл верхний багажник, спрыгнул вниз, подхватил ящик и с некоторым трудом втащил его наверх. Ящик входил в багажное отделение достаточно плотно, заполняя его почти наполовину. Второй был втиснут рядом с первым. Их даже не пришлось закреплять.

— Смотри, — кивнул Кувалда Культе.

Тот тоже взобрался на шагоход и, осмотрев ящики, кивнул:

— Есть чем щели забить? Чтоб не болтало?

— Да.

— Днем лучше где-нибудь спрячься от жара, — Культя ткнул пальцем в небо. — Они, конечно, привычные, но не настолько, чтобы не запечься в твоей духовке.

Восьмипалый с Серебристым вернулись с грузом воды в темноте и обнаружили у своего причала шагоход Кувалды. Водитель сидел в сарае.

— Приветствую, коллеги, — сказал он.

— И тебе привет, — ответили вразнобой Восьмипалый и Серебристый, каждый из которых был в чем-то коллегой Кувалды. — Давно сидишь?

— Да порядочно. Ты уж извини, Восьмипалый, но я у вас заказ увел.

Восьмипалый только рукой махнул, мол, чего уж тут. Кувалда сказал:

— Пойдем вниз. Покажу кое-что.

Восьмипалый с Серебристым недоуменно переглянулись.

— Ты еще и в подполе вздумал шарить? — удивился первый.

— Вроде того. Слухи ходят, — невпопад буркнул Кувалда. — В общем, пошли.

Все трое спустились в подвал. Серебристый сразу уселся на ящик и принялся отстукивать по нему какой-то ритм всеми четырьмя ладонями и еще помогая пятками. Кувалда глянул на него, но ничего не сказал: стоять в подполе блестящему во всех смыслах механику было неудобно — макушка упиралась в потолок, — а сидеть скучно.

Кувалда пододвинул еще пару ящиков к бочонку, служившему столом. На бочонке небольшой обшарпанный прибор с воткнутыми в него широкими многожильными проводами со сложными разъемами. Больше всего этот прибор походил на переносной диагност.

— На только что заработанные купил…

— Зачем? — осведомился Восьмипалый.

— Хотел прочитать память Беглого… того.

Восьмипалый кивнул. Читалка. О таких штуках он слышал. Редкость.

— А ты уверен, что там что-нибудь осталось?

— Да. Я уже смотрел.

— Странный ты. Без разрешения… — протянул Серебристый.

— Бывает, — отозвался Кувалда. — Зато вам не придется тратить кучу времени на отсмотр всего этого, — он постучал пальцем по торчащему из читалки блоку памяти Беглого. — Я покажу самое интересное. Смотрите.

Сестры смотрели кино. Они почему-то предпочитали, чтобы в это время рядом с ними кто-нибудь маячил. Последнее время этим кем-то был я.

Играла негромкая, странно плывущая музыка. Сестры перешептывались, глядя на экран. На экране были: невысокий домик, асфальтированная площадка, размеченная белыми линиями, и несколько старомодных автоматов непонятного назначения, с шлангами, как для поливки растений, только короткими. Но самым непонятным было… существо? Во всяком случае, не человек. Оно передвигалось на четырех ногах и было покрыто чем-то вроде массы нитей, растущих прямо из тела.

— Что это? — спросил я негромко.

— Пес, — отозвалась Кара, а Алиса с легким смешком добавила:

— Друг человека…

— А вон и сам…

Воспоминание оборвалось.

— Что это было? — спросил Серебристый, мотая головой. — И такое небо… Как они сделали такое небо?

— Это был Старый Город, — ответил Восьмипалый уверенно.