Читаем Консул Руси онлайн бесплатно

Наш современник ехал на фестиваль военно-исторической реконструкции, а приехал в Гнездово IX века. Правда, его тут называли проще – Гнездом. Понимая, что деваться ему особенно некуда, Ярослав решает построить в этих краях свое казино с блэк-джеком и похотливыми пуританками.

Преодолевая многочисленные сложности и противодействия среды наш герой с горем пополам построил крепость и собрал более-менее значимую дружину. Также он занимался развитием ремесла. Лихорадочно искал продовольствие для растущего как на дрожжах городка. И пытался укрепить свою власть, что в условиях насквозь варварского общества крайне непросто. Одновременно с этим у него «появились» родственники из Византии, благодаря которым он оказался втянут в смертельно опасные интриги при дворе. Ведь его признали бастардом покойного Василевса Феофила. Так просто звезды легли. Ведь он похож на мнимого отца, а политической оппозиции действующей власти нужен формальный лидер для их игрищ.

Чтобы разрешить весь ворох противоречивых вопросов Ярослав решает воспользоваться уже готовой франшизой Римской Империи. Старой еще. Языческой. Которая, в отличие от позднего христианского варианта была весьма продуктивна и эффективна. Из-за чего вступает в противоречия с Византией и хазарами, которые придерживаются аврамических религий: никейского христианства и иудаизма. Ситуация накаляется. Но он все равно идет выбранным путем.

А потом на этот праздник жизни подтягиваются и представители халифата и латинского христианства, которые имеют свои виды на парня, который в международной политике проходил как вероятный наследник Василевса – Вардана I[1]. И они тоже, как и оппозиционеры, желали разыграть эту карту, только уже в свою пользу. Тем более, что именно Ярослав оказался повинен в дискредитации Папы, подсказав ребятам из Византии факт подложности Исидоровых декреталий[2]. Да и к усилению активности викингов в Северном море руку приложил.

Финалом всей этой истории стало то, что Ярослав разбил собранную против него хазарами коалицию. И победил, удержав за собой стратегически важный участок Днепровского торгового пути. Сохранил свое влияние на восточных кривичей и сумел мало-мальски найти общий язык с хазарами, вынудив тех к переговорам.

Но главное – Ярослав сумел стать верховным правителем Гнезда, переименованного в Новый Рим. Консулом Нового Рима! А также умудрился закрепиться как дукс[3] Венедии, как в византийских документах начали называть земли славян. Да, все это авансом, но…

Шесть лет пролетело незаметно. И Ярослав наконец-то смог попытаться заняться хозяйственными делами, которых накопилось чрезвычайное множество. Но дадут ли ему это делать обстоятельства и соседи?

864 год, 3 февраля, Рим[4]

Ярослав сидел в комнате и наблюдал за тем, как его старший сын старательно выводит цифры мелом на деревянном щите, выкрашенном в черный цвет. Константину[5] было уже пять лет и консул Нового Рима начал заниматься с ним, не пуская его рост и развитие на самотек. Его отчаянно угнетала одна мысль о том, что его дети окажутся вполне обычными для эпохи дикарями. Возможно и с крошечным налетом цивилизованности, но не более того. Еще более того он опасался попадания их под влияния греков или латинян…

– Хазарский посланник прибыл, – тихо произнес, вошедший слуга, стараясь не отвлечь маленького Константина от упражнений.

– Что-то случилось?

– Видимо да. Но он хочет говорить с тобой.

Недовольно поморщившись, Ярослав встал. Дал супруге, что присматривала за этим импровизированным классом, указания. И вышел, вслед за слугой. Оставив Пелагею надзирать над занятиями этих ребятишек. Именно ребятишек, потому что кроме Константина здесь сидели и занимались дети лояльных нашему герою старейшин. Не все, разумеется, а только подходящие по возрасту. Достаточно юные для того, чтобы их сознание еще можно было качественно переформатировать.

– Доброго дня, – поприветствовал консул посланника.

– О великий! – Поклонившись начал лепетать этот человек, долго и вдумчиво нахваливая и прославляя нашего героя.

– Хватит! – Прервал его Ярослав. – Говори по делу! Что случилось?

– Хорезмшах помог огузам заключить союз с половцами. После чего они сообща нанесли поражение моему великому кагану.

– Он жив?

– К счастью. Но вынужден отойти за Дон.

– Огузы заняли междуречье Дона и Волги?

– Да, о великий! И мой господин опасается, что вскоре они прорвутся за Дон. Ему сложно их сдерживать.

– Он простил что-то еще передать?

– Мой господин просто просил тебя предупредить об угрозе, что нависла над Днепром.

– Ему нужна помощь?

– Он призвал на помощь своих данников – печенегов и думает удержать Дон с их помощью. Больше всего он опасается, что халифат выставить на его поддержку еще какие отряды.

– Значит, он думает, это халифат отправил войска хорезмшаха?

– Да, о великий. Ему доносили о том, что к хорезмшаху прибыл гонец от халифа незадолго до выступления его армии в поход.

– Ясно, – кивнул Ярослав. – Ступай. Тебя накормят и дадут место для отдыха. Мне нужно время, чтобы подумать над ответом твоему господину.

Гонец откланялся и удался со слугой. Ярослав же вернулся к детям, которые в его отсутствии слегка расшалились. Но наш герой не стал их останавливать или как-то отчитывать. Просто прошел и сел, одним своим присутствием наведя порядок. Ему было нужно подумать…

И так дел хватало, а тут еще эта проблема. Он не думал, что хазар так быстро потеснят. И напрочь не помнил – как оно все было в реальности. Кроме, разве что, уверенности в том, что огузы с половцами враждовали. Да и Хорезм, вроде как, так далеко в походы не ходил.

– Да… дела… – тихо, едва слышно пробурчал Ярослав.

Лезть в эти степные разборки ему не хотелось совершенно. Не до них. Он очень надеялся на то, что Захария и его наследники сумеют сами справиться. А он их поддержит взаимовыгодной торговлей. Но, к сожалению, так благостно не выходило.

Немного поблуждав взглядом, он уткнулся в толстую тетрадь в толстом кожаном переплете, подшитую из бумаги[6]. Обучение сына, которым Ярослав занимался, вынудило его втянуться в не самые приятные для него дела. И, прежде всего, засесть за большое количество вдумчивой писанины.

Одна проблема тянула другую.

Делопроизводство и какие-то записи в городе велись на нерегулярной основе и на каком языке придется. Больше, конечно, на греческом из-за наличия у Ярослава на службе грамотных греков. Но это создавало большие проблемы в перспективе.

Когда наше герой занялся обучением сына он вынужденно задумался о том, что будет дальше. Не через год, не через десять лет, а дальше. Совсем дальше. Из-за чего занялся не только обучением сына, но и сыновей наиболее влиятельных и лояльных ему старейшин города.

Но обучать чему?

Ведь местный славянский язык письменности не имел. А без писанины никакое обучение никуда не уйдет. Да, можно было заставлять всех этих ребят учить греческий и уже на нем преподавать. Но это было слишком сложно и в перспективе очень неудобно.

Ярослав был в курсе, что примерно в это же самое время в Великой Моравии и Болгарии византийские священники работали над созданием алфавитов для перевода Святого Писания на местные славянские языки. В Моравии вроде как уже сочинили что-то наподобие глаголицы, а в Болгарии пока еще пользовались архаичным письмом, что бытовало у булгар с VI века – те самые болгарские руны, которые некоторые исследователи принимали за славянские, напрочь забывая, что болгары, то есть, булгары, в VI веке – это тюркский кочевой народ, который еще не ассимилировался местным славянским населением севера Балканского полуострова.

Впрочем, не суть. Главное, что кириллицы еще не было, а глаголица делала свои только первые шаги[7], да и то – где-то за тридевять земель. А Ярослав ждать не мог. Поэтому он буквально на коленке слепил что-то в духе вполне привычной для него кириллицы.

Огонька добавляли два нюанса.

Прежде всего то, что на дворе был 864 год и славянский язык был совсем другой, нежели русский в XXI веке. То есть, имели место и сверхкраткие гласные – так называемые редуцированные, и йотированные назальные согласные, и другие нюансы.

Второй нюанс заключался в том, что Ярослав не был филологом и имел представление о языке самое общее. Он учил и старославянский, и койне, и латынь, и стародатский. Из-за чего определенное представление о грамматике, фонетике и прочих подобных вещах имел. Но очень общее.

А проблем решать приходилось много. Например, нужно было сделать выбор в пользу того, как организовывать алфавит. И после некоторых колебаний, Ярослав решился выделить для каждого звука, как монолитного, так и дифтонгического свой символ. Чтобы записи короче получались, писалось быстрее, а бумага экономилась. Да, непривычно вышло. Но вроде как перспективно. Получилось почти сорок букв. И таких проблем да сложностей имелась масса, хотя, на первый взгляд, их и не заметишь…

Взять те же символы. Какие использовать? Выдумывать свои? Или пользовать чем-то готовым? А если чем, то почему? Ну и так далее. Та еще головоломка. Однако он ее решил довольно быстро. Просто махнул рукой и взял основной массив символов из греческого языка, а тех, что не хватило, позаимствовал из латыни и собственно старославянских график: глаголицы и еще не придуманной кириллицы.

И вот теперь, слепив алфавит, он был вынужден заниматься написания разного рода учебных текстов. Рукописных. Начал с букваря, в котором все выдуманные им буквы описал, а также цифры с принципами записи чисел в позиционной десятичной системы счисления и знаки всякие вспомогательные: препинания, математических операций и прочее. А потом перешел к арифметике. И вот теперь, потихоньку заполнял тетрадку хрестоматии – для чтения ребятишек. Куда записывал разного рода простые, но занимательные истории, шутки, сказочные эпизоды и прочее. Все что мог вспомнить. А вспоминал он разное, в том числе и эпизоды о всякого рода эльфах, гномах, тифлингах, драконах и так далее. Очень просто изложенные. Очень кратко. Но все же.

Сын продолжал что-то делать у доски, высунув язык от усердия что-то выписывая, остальные ребятишки вертелись, но не сильно, а Ярослав чуть помедлив потянулся к этой тетрадке – будущей хрестоматии, и углубился в чтение. Ему хотелось отвлечься. Просто отвлечься и подумать. Потому что в голове прямо сейчас у него вертелся какой-то ураган из мыслей, в том числе и довольно противоречивых.

Вся эта история с союзом огузов, половцев и подданных хорезмшаха ему совсем не нравилась. Хуже того, она ему все планы ломала. Он ведь не собирался в ближайшее время воевать со степью. Совсем не собирался. Помогать хазарам – да. Помогать им укрепляться оборону по Волге и Дону – да. Но самому воевать – нет. Бегать по выжженному ковылю за нищими степными разбойниками – удовольствие ниже среднего. То, что он справится, он не сомневался. Вопрос был в целесообразности. Это ведь столько сил… столько времени… столько впустую слитых ресурсов…

864 год, 2 мая, среднее течение Западной Двины

Ярослав вдохнул приятный речной воздух и улыбнулся.

– Смотри ка, нас уже встречают! – Хлопнув его по плечу заметил Бьёрн, а потом указал рукой на толпу «лесных бомжей», которые пытались кое-как поставить стену щитов силами практически ничему не обученного племенного ополчения. Это выглядело забавно. Даже для викинга, в среде которых строевая подготовка не практиковалась. Но уж что-то что, а стену щитов они были привычны строить. Во всяком случае, посредством военных вождей, знающих толк в своем деле. Опытные.

– Боя не будет, – усмехнувшись констатировал наш герой.

– Как так-то? Смотри как они настроены. Им твое предложение явно не по вкусу.

– Предлагаю спор.

– Иди Фенриру в гузно со своим спором! – Смешливо фыркнул Бьёрн. – Я уже один раз проспорил, когда был абсолютно уверен в своей правоте. А тут даже не стану пытаться…

Бьёрн проспорил. По прошлому году и проспорил. Говорил, что Ярослава один Харальд Косматый раскатает в тонкий блин, а уж в союзе с хазарами от него и мокрого места не останется. Однако нет, не вышло. Харальда правитель Рима… хм… тогда еще Гнезда, вынес играючи. А хазар не только разбил самым сокрушительным образом, но и поставил в безвыходное положение во время битвы семи воинств.

В какой-то мере ТАКОЙ успех Ярослава был случаен. Тщательно подготовлен, но случаен.

Сначала он разбил кагана у восточных ворот. Простая провокация, но каган на ее повелся. Видимо не понимал возможности тяжелой пехоты. Он ведь с ней никогда не сталкивался, а рассказы про величие римских легионов для него проходили в формате сказок для детей. Однако сообразил, что к чему, очень быстро и даже конницу в бой не ввел.

Второй раз каган уже так не повелся на такую примитивную провокацию. И вместо атаки перешел к обороне, предлагая Ярославу отойти от стен со стрелками и предпринять натиск уже самостоятельно.

Но когда наш герой подошел к стене щитов племенного ополчения, что стояло в западном лагере, надежды на легкую победу у него не было. Он был уверен – придется вступить в жесткий контакт. Будут потери. Возможно большие. Однако своего он добьется. Но тут удача повернулась к нему самой сексуальной стороной, и парень не стал теряться.

Сначала со стороны леса вышло племенное ополчение восточных кривичей – второе воинство. Он его нанял, а не призвал как союзников, заплатил, выдав каждому клееный щит, клееный шлем[8] и легкое копье. И они вышли. Охотно вышли, плюнув самым энергичным образом на какое-то роптание недовольных.

Потом подтянулся отряд греческих наемников, что прислали ему в поддержку родственники – третье войско. Они выходить не хотели поначалу, тем более, что наш герой из специально не брал в поле, ибо не доверял. Но, увидев приближение непонятного отряда викингов, наемники выдвинулись, дабы прикрыть Ярославу спину и себе будушее. Ведь если Ярослава разобьют – им несдобровать. Но викинги оказались своими. Это Бьёрн привел своих союзников, чтобы если не помочь нашему герою, то хотя бы похоронить его с почестями. А увидев обстоятельства и верную победу его охотно присоединился к общему празднику, став четвертым войском.

Пятым войском, что выдвинулось на поддержку Ярослава стало ополчение тогда еще Гнезда. Их тоже вдохновил факт безусловной победы. Шестым войском оказались греческие добровольцы из числа экипажей кораблей, которых вывел представитель Василевса. Ну как же к верной победе не примазаться? Седьмым же войском оказались хазары, которых окружили и поставили в откровенно безвыходное положение.