Читаем Конец актерской карьеры онлайн бесплатно

Первое, что я увидел, войдя в отель, были зеркала. Всюду, куда не кинешь взгляд, наткнешься на себя самого. И это правильно! У постояльца создается впечатление, что он находится в центре мироздания. Это как минимум. Такое уважение к моему эго я оценил по достоинству, всласть налюбовавшись собой со всех сторон, и, на мой взгляд, со всех сторон я был хорош. Человек должен себя любить — я так считаю. Даже если окружающие и полагают иначе. В конце концов, на мой вкус я просто великолепен. А о вкусах не спорят.

Решительным шагом уверенного в себе человека я подошел к конторке и очень весомо произнес одним из моих любимых басовых тембров:

— Добрый день, милая девушка. Мне нужен директор.

Последнюю фразу я произнес томно. Мне нравится говорить томно фразы, которые, вообще-то, говорить томно незачем. Можете считать это причудой артиста или можете не считать. Мне все равно.

— Директор? — переспросила слегка ошеломленная миловидная служащая. Так и есть — тон сказанной мной фразы помешал ей понять ее смысл. Сознание девушки прочно застряло в тисках установленных правил поведения, которые не допускают произнесения фразы "мне нужен директор" интимным тоном. Ладно, будем снисходительны к бедному ограниченному созданию.

— Директор, — сказал я уже обычным тоном. — Мне нужен директор. Главный человек в гостинице. Босс. Повелитель комнат. Властелин этажей. Командир отеля. Тот, От Кого Все Зависит.

— Вам назначена встреча? Он вас ждет?

— С нетерпением!

— Кабинет директора на втором этаже. Поднимитесь по лестнице и сразу увидите.

Я поднялся по лестнице и сразу увидел.

— Мы сейчас зайдем к директору отеля, — сказал я. — Сделай что-нибудь простенькое, чтобы он сразу понял, с каким серьезным человеком имеет дело.

Если бы рядом кто-нибудь находился, он бы решил, что я разговариваю сам с собой. Но на самом деле, я говорил с Диджеем. Кроме меня его никто не видит, и это-то как раз и хорошо! Без Диджея мне вообще нечего было бы делать в этом отеле.

Диджей согласно хмыкнул и мы вошли в кабинет директора.

Директор отеля был занят — он как раз увольнял уборщика. Уборщик не вытер какое-то пятно и поэтому с точки зрения директора подлежал немедленному увольнению.

На самом деле, директор сидел в кабинете один и все, что я сейчас сказал — неправда. Но никак не ложь, а скорее, творческий вымысел. Ну знаете, во всех фильмах, когда надо быстро и доходчиво показать, что некий начальник сволочь, всегда прибегают к одному и тому же приему — показывают сцену, в которой он увольняет какого-нибудь славного малого, в основном за то, что тот просто появился в кадре. Жутко надоевшее клише, конечно, но я сейчас занимаюсь не поисками оригинальности, а пытаюсь показать вам, какая сволочь этот директор отеля. Если я не сделаю это сейчас, то вы останетесь в неведении на его счет до конца повествования, с чем я никак не согласен. Поэтому я считаю себя в праве на небольшую выдумку. Тем более, что я уверен — если бы ему действительно попался на глаза какой-нибудь что-нибудь не вытеревший уборщик, он бы обязательно его уволил. Потому что сволочь. Так что, можно сказать, что я не так уж и преувеличиваю.

Итак, несчастный многодетный уволенный уборщик с рыданиями выбежал из кабинета, не замечая ни меня, ни, тем более, Диджея. Я перевел взгляд на директора — тот раскуривал сигару и довольно ухмылялся. Есть такие типы, которые всегда ухмыляются, сотворив какую-нибудь мерзость.

— Ну, — неласково сказал он, покосившись в мою сторону. — А вам что здесь надо?

— Добрый день, — произнес я, тем самым напоминая хаму, что он забыл поздороваться. Хам сделал вид, что не понял намека, и мне пришлось продолжать:

— Я выступаю у вас в отеле сегодня вечером.

— А, — понял директор. — Маг и иллюзионист. И еще, кажется, кукловод.

В его тоне не было уважения. Ни капли. А я не люблю, когда слова "маг" и "иллюзионист", не говоря уже о слове "кукловод", произносят без должного уважения. Мне почему-то кажется, что это оскорбляет мое профессиональное достоинство. Точнее, мои профессиональные достоинства, потому что "иллюзионист" и "кукловод" это все-таки разные профессии. М-да, явно пора выводить вперед Диджея.

Я принял одну из позиций Мага, Демонстрирующего Свое Могущество Способом, Не Приводящим К Жертвам И Разрушениям, вытянул вперед правую руку и указал пальцем на лежащую перед директором бумагу. В тот же момент бумага начала медленно подниматься в воздух, пока не застыла перед носом изумленного директора.

Конечно, все манипуляции с бумагой проводил Диджей, но поскольку директор Диджея видеть не мог, то все происходящее выглядело магией в полный рост.

— Не стоит говорить с пренебрежением о вещах, лежащих за пределами человеческого разумения, — сказал я грозно, а Диджей слегка разорвал бумагу посередине. — Потусторонний мир не прощает фривольностей, — Диджей еще немного разорвал бумагу. — А также фамильярностей. — Диджей немедля отозвался, продолжив разрывать бумагу. — Не следует будить дремлющие силы тьмы, ибо силы эти могут возжелать отмщения, — Диджей дорвал бумагу и положил образовавшиеся половинки на плечи директора, подобно погонам.

Директор наконец-то вышел из оцепенения, стряхнул с плеч половинки экс-документа и недовольно сказал:

— А словами нельзя было объяснить? Обязательно документацию уничтожать?

— Наглядно всегда лучше работает, — охотно объяснил я.

— Хм… — то ли согласился, то ли возразил директор. — Так чем могу служить?

Вот так-то лучше.

— Ну, во-первых, я не заметил в отеле ни одной афиши, — сказал я.

Директор сделал удивленные глаза.

— А разве должны были быть афиши?

— Я посылал вам афиши. Вы обещали их развесить по отелю за неделю до представления.

— Ах, да-да, припоминаю… Действительно, были афиши. Только потом пропали куда-то. Наверно, это придурок-уборщик их по ошибке выкинул.

— Выкинул?! — я угрожающе повысил голос и начал поднимать правую руку, а Диджей принял боевую стойку. — Мои афиши?!

— Пожалуйста, не надо так волноваться, — быстро залепетал директор. — Не будем беспокоить из-за этого силы тьмы. Пусть себе спят. Ну неужели мы сами не разберемся? А этого недоумка-уборщика я сегодня же уволю!

— Вы его УЖЕ уволили, — напомнил я.

— Ах да, — пробормотал директор. — Послушайте, а может, у вас есть с собой еще афиши, а? Я отдам распоряжение их немедленно развесить. И по радио будем объявлять каждый час. Нет, каждые полчаса!

— Вам повезло, — сменил я гнев на милость. — У меня есть с собой афиши. Но вам надо будет вписать дату и час. Сегодняшнюю дату.

— Да-да. И сегодняшний час, — кивнул директор.

Уж не пытается ли он шутить? Да нет, вряд ли… Этот человек и чувство юмора не совместимы.

Я открыл свой саквояж с реквизитом, с которым почти никогда не расстаюсь, и достал стопку афиш.

— Второй вопрос, который я хочу обсудить, — продолжил я, — касается моего гонорара. Мне кажется, его следует увеличить.

Последовавшую вслед за этой фразой сцену я описывать не в состоянии. Уж очень не с лучшей стороны показал себя директор отеля, дав волю самым низким человеческим качествам, идущим из потаенных глубин его, увы, несовершенной души; уж очень печален был бы сей рассказ об алчности и упрямстве, что обнаружил директор во время нашего спора, где столкнулись в смертельной схватке порок и добродетель, жадность и справедливость, низость и благородство; слишком очевидной стала бы невозможность построения идеального общества, где не было бы места таким отвратительным недостаткам человеческого характера, что, к печали моей, явил миру директор отеля, и где никто не увольнял бы уборщиков за несмытые пятна и потерянные афиши.

Короче говоря, если бы не моя очередная апелляция к силам тьмы, повысить гонорар мне бы никак не удалось — Диджей свидетель.

На первый этаж я спустился, чувствуя себя победителем. Правда, очень усталым победителем. Поэтому я решил зайти в гостиничный бар и чего-нибудь выпить. Либо, чтобы отметить свою победу, либо, чтобы заглушить усталость. Зависит от того, с какой стороны посмотреть. Но я ни с какой стороны не успел посмотреть. Потому что, как только я вошел в бар, я увидел ноги.

Ноги были стройны и длинны. Ноги были невыразимо прекрасны. Ноги были идеальны. Я никогда до сих пор не видел столь восхитительных ног. Во всяком случае, в тот момент мне так казалось. Если бы у меня были такие ноги, то я бы умер с голоду. Потому что не смог бы оторваться от ласкания этих ног ни на секунду, даже, чтобы поесть. И это не какое-то там банальное извращение, а самый настоящий утонченный фетишизм. Только для истинных ценителей.

Одна нога покоилась на другой и мерно покачивалась, и с каждым ее движением я все глубже и глубже проваливался в бездонный омут сладострастия и желания. И глупости, потому что когда мужчина видит такие ноги, его мыслительные способности спускаются до мыслительных способностей барана.

Но через пару-другую столетий я все-таки нашел в себе силы оторваться от созерцания этих немыслимых ног, чтобы оценить их обладательницу. Лицо обладательницы оказалась очень даже ничего. Можно даже свет не выключать… Стервозное выражение ему, пожалуй, даже шло. И потом, какое же еще может быть выражение лица у женщины с такими ногами!

Я понял, что если я хотя бы не попытаюсь овладеть ею, то потом себе никогда этого не прощу. И Диджею не прощу, потому что он с явным неодобрением отнесся к моему состоянию. Бесплотный дух — что с него возьмешь! Из архивов памяти я выудил все, что прочитал в книгах и подсмотрел в фильмах на тему соблазнения стервы с ногами в гостиничных барах, и ринулся в бой.

Не сомневаюсь, что сначала я выглядел как дурак. Затем — как круглый дурак. Стерва явно не хотела замечать исходящего от меня великолепия. Все, чего мне удалось добиться за десять минут разговора (а точнее, моего монолога), это ее имя.

— Лили, — в какой-то момент соблаговолила представиться она, и звучало это не иначе как величайшее одолжение, которого я, по ее мнению, никак не заслуживаю. Так вообще не говорят — так роняют. Слово можно уронить, как платок, чтобы бесчисленные претенденты на звание дурака-фаворита при Ее Сиятельстве Стерве Номер Такой-то сражались за право поднять его и прижать к носу, вдыхая его сладкий аромат.

Откровенно говоря, имя "Лили", на мой взгляд, не очень ароматно. Уж какое-то оно затасканное бульварными статейками о куртизанках, женскими романами о них же и мыльными операми о ком, как не о них. Продолжая аналогию с уроненным платком, можно сказать, что, хоть я и поднял его первым (что вовсе не удивительно при отсутствии конкурентов — скучающий Диджей не в счет), он оказался несвежим, весь в каких-то подозрительных желтых пятнах, да еще и распространял запах мужского одеколона, и явно не моего. Трезво рассудив, что если я выложу ей эти соображения, то вряд ли заработаю дополнительные очки, я решил не нарушать правил игры и соврал:

— Какое красивое имя!

Через какое-то время я понял, что произвести впечатление у меня явно не получается. И чего ей еще нужно? Вон какой классный парень ее кадрит, а она носом вертит. Бывают такие девушки, которые слишком много о себе воображают и усложняют элементарные вещи. Нет, чтобы просто: "Девушка, который час? — Конечно, согласна, жду вас у себя в номере!". И все довольны и пьют шампанское.

Но сдаваться я не собирался. Выудив у стервы заверение в том, что она явится на мое представление, я покинул бар с твердым намерением ошеломить Ее Неприступность сегодня вечером. У меня был план. Но одного Диджея мне не хватит.

— Диджей, — сказал я. — Нам надо будет дать сегодня продвинутое представление. Найди парочку своих сородичей, договорись с ними. А я пока немного отдохну.

Диджей отправился выполнять задание, а я — в гостиничный номер, заботливо предоставленный мне директором гостиницы после того, как мы с Диджеем немного напомнили ему о силах тьмы.

Что ж, пока у нас тут тихий час, я думаю, имеет смысл рассказать немного о моем спутнике. Итак, кто же такой Диджей? Если честно, я не знаю, как эти существа называются, да они и сами никак себя не называют. Можно было бы называть их духами, каковыми они по сути и являются, но я предпочитаю называть их брауни, так как в основном они обитают в домах или поблизости от домов, а главным образом потому, что слово "брауни" мне нравится намного больше, чем слово "дух". Слово "брауни" обладает таинственным заграничным звучанием, а слово "дух" это просто выдох какой-то. Главный фокус с этими брауни состоит в том, что люди их не видят, и даже не подозревают об их существовании. Из всех людей их вижу только я. Не хило, правда? Каждый человек считает себя исключительным, и он в этом совершенно прав. Но спроси его, на каком основании он считает себя исключительным, то в большинстве случаев ничего вразумительного он не ответит. А я отвечу — потому что я вижу брауни! И не только вижу, но даже с одним из них дружу.

А подружился я с ним так. Диджей обитал на чердаке моего дома и частенько играл в полтергейст (это любимая игра брауни), пугая и озадачивая жильцов. Всех, кроме меня, поскольку я неоднократно застукивал его за этим занятием, но никак не реагировал. Однажды я все-таки решил завязать с ним разговор, чем поверг его в изумление, так как он и не подозревал, что его видит кто-то из людей (а повергнуть в изумление брауни не так-то просто — это вам не девушек в отелях озадачивать). К тому же он засмущался, подумав о том, в каких ситуациях я мог за ним наблюдать. Но брауни сразу воспрял духом (вот, кстати, еще одна причина называть их брауни, а не духами, так как согласитесь, фраза "дух воспрял духом" звучит как-то глуповато), когда я сказал ему, что это фигня по сравнению с тем, в каких ситуациях он сам мог наблюдать за людьми. В таких ситуациях, что обхохочешься. Так, слово за слово, мы прониклись к друг другу симпатией, а от симпатии и до дружбы недалеко.