Читаем Конан и Два талисмана онлайн бесплатно

На улицы славного Шадизара лиловыми тенями неспешно опускались сумерки. Дворцы и лачуги, радуясь прохладе, тонули в нежном полумраке. Заканчивался душный, суетливый день. Столица Заморы Шадизар — город воров и проституток, богачей и оборванцев, воинов и ремесленников — неспешно готовился к ночной жизни. Последние торговцы покинули опустевшие базарные площади и спешили домой подсчитывать выручку. Ремесленники, закончив нелегкий трудовой день и наскоро умывшись, направились в таверны.

Несколько оборванцев уже сидели за грубо сколоченным столом, притулившимся у дверей старой харчевни, намереваясь играть в кости, но еще до начала игры меж ними вспыхнула ссора. Когда на крики вышел хозяин — толстый, лоснящийся южанин — компания игроков разбежалась, оставив на лавке истекающего кровью собрата. Неодобрительно глянув на рукоять ножа, торчащую между ребрами игрока, хозяин покачал головой и велел слугам унести тело, как только душа оборванца устремится к тем богам, которым он молился.

Слуги, весело болтая о своем, нетерпеливо поглядывали на закатившего глаза неудачника, с губ которого стекала кровавая пена. Обуреваемые жаждой, посетители харчевни привыкли к подобным зрелищам, поэтому они, равнодушно посматривая на умирающего, спешили за массивные столы, где их ждали запотевшие кувшины, плохо прожаренные куски жирной баранины и серый хлеб грубого помола.

Полупустая днем, к вечеру харчевня наполнялась разношерстным людом. В просторной комнате с низким, закопченным потолком и темными, давно не мытыми стенами рядами стояли столы и скамейки. Посетители по большей части имели вид мрачный и суровый. Натруженные руки, усталые лица, настороженные глаза… Но по мере того, как живительная влага перетекала из кувшинов в желудки, на суровых физиономиях появлялись улыбки, завязывался оживленный разговор, все чаще слышался смех…

Постепенно веселье становилось все более непринужденным. Откуда-то появлялись легко одетые женщины, раскрашенные вызывающе и наивно, с откровенным, томным взглядом и многообещающей улыбкой. К полуночи кто-то из них уже танцевал на столе, демонстрируя обнаженное тело, — все еще стройное и притягательное, несмотря на бурную ночную жизнь. Иная, выхватив наметанным глазом посетителя, у которого еще имелись при себе деньги, садилась к нему на колени; удачливая девушка уводила пьяного гуляку в соседнее помещение, разделенное, как стойло для лошадей, на узкие отсеки.

В каждом отсеке имелась лежанка с грязным матрасом, набитым соломой — слежавшейся, утрамбованной многими спинами, локтями и коленями. Привычно предоставив пьяному, пропахшему застарелым потом ремесленнику усталые объятия, женщина затем прятала деньги и спешила в зал, надеясь найти хотя бы еще одного клиента.

Часто случалось так, что все лежанки оказывались заняты храпевшими, удовлетворившими пьяную похоть мужчинами, и тогда другие, еще полные вожделения, нетерпеливо сбрасывали бесчувственные тела на грязный, заплеванный пол. После чего торопливо срывали с себя одежду и, пуская слюни, бросались на потное, измятое тело проститутки, привычно принимавшей очередного мужчину.

К утру таверна наполнялась храпом, пьяным бормотанием, стонами… Те, у кого не хватило сил подняться и выйти на улицу в надежде доплестись до дома, спали вповалку — на скамьях, на столах, на полу…

В это время в харчевне больше не пахло жареным мясом и молодым вином — густая вонь пота, немытых, разгоряченных тел, мочи и полупереваренной пищи, изрыгнутой из чьего-то нестойкого желудка, наполняла помещение…

Утром слуги торопливо выпроваживали проспавшихся посетителей. Непроспавшихся выносили и укладывали, как вязанки хвороста, в переулке за углом. Затем, шатаясь от утомления, наскоро наводили порядок и бежали по домам — отсыпаться, чтобы к вечеру вновь услужливо разносить кувшины с вином и помятые, медные блюда с кусками плохо прожаренной баранины.

Именно в такую таверну — к толстому Асланкарибу — однажды вечером зашел необычный посетитель. В Шадизаре человек, прячущий лицо под низко надвинутым капюшоном и закутанный в плащ, не был редкостью, но этот гость выглядел настолько странно, что прохожие оборачивались ему вслед. Капюшон темного, просторного плаща был надвинут так низко, что скрывал не только лицо, но и подбородок. Словно бы под капюшоном и вовсе не было лица. Да и под плащом, просторным и мятым, казалось, скрывался не человек, а старое, корявое дерево. Обут незнакомец был в щегольские, мягкие сапоги на изящно изогнутом каблуке. Грязный, дешевый плащ и дорогие сапоги, низко надвинутый капюшон и странная, дергающаяся походка… Есть, над чем призадуматься.

Глядя на эту нелепую фигуру, можно было бы и рассмеяться, но почему-то никто из немногочисленных в ту пору посетителей не смеялся. Что-то помешало им раздвинуть губы в усмешке. Асланкариб тонким слухом уловил звон оружия, донесшийся из-под плаща незнакомца. И совсем пропало желание смеяться, когда посетитель низким, со странным присвистом голосом потребовал вина.

В таверне повисла напряженная, тягостная тишина. Казалось, должно случиться что-то необычное, страшное. Даже успевшие опьянеть завсегдатаи харчевни не решались продолжить разговор и, будто затаившись, ждали развязки.

Странный гость, расположившись в самом темном углу, неторопливо тянул вино. Вскоре перед ним стояли уже два пустых кувшина, и только тогда он потребовал мяса. Хозяин удовлетворенно кивнул — этот человек явно не из тех, что падают от пары кружек. Перед ним сидел не забулдыга, нацепивший спьяну плащ с чужого плеча.

Нет, это воин, спокойный, уверенный в своих силах, имеющий цель и знающий, что этой цели он достигнет. Вот только какова его цель? Зачем он появился тут — в небольшой харчевне на окраине города? Ищет кого-то? И голос… Асланкариб никак не мог понять, житель какой страны может говорить с такими необычными интонациями…

Насытившись, незнакомец жестом подозвал хозяина:

— Мне говорили, что у тебя в харчевне часто бывает киммериец по имени Конан.

— Бывал несколько раз… — осторожно ответил хитрый Асланкариб.

— Так вот, — продолжал гость, словно не слыша собеседника, — если он появится еще раз — известишь меня, я остановился неподалеку…

В этот момент — как бывает в затасканных историях, рассказываемых захмелевшими завсегдатаями харчевен — широко распахнулась дверь, и на пороге возник высокий, широкоплечий воин, по виду наемник, с темным, покрытым шрамами лицом и ярко-синими глазами.

Рядом стоял странного вида карлик с длинным, увенчанным бородавками, носом и спутанной бородой.

Тишина в таверне воцарилась такая, что стало слышно жужжание мух, нетерпеливо кружащих над мусорным ящиком. Время застыло. Асланкариб не успел еще закрыть рот, как странный незнакомец уже стоял перед дверью. В руке у него сверкал необычного вида клинок — лезвие загибалось не назад, как у сабли, а вперед, нависая над противником.

Несмотря на всю быстроту движений незнакомца, Асланкариб успел заметить, что рука, обхватившая эфес необычного оружия, была темной и корявой, словно бы покрытой мелкой чешуей.

— Конан! — прошипел незнакомец. — Наконец я нашел тебя!

— Кто ты? — спокойно спросил воин, отступая на улицу, и привычным движением обнажая огромный вороненый клинок.

Закутанная в плащ фигура скользнула следом.

— Я послан забрать твою жизнь!

Незнакомец взмахнул мечом. Конан без труда парировал удар и, приняв боевую стойку, приготовился к атаке.

— Не убивай его сразу, — посоветовал варвару карлик, преспокойно отходя в сторонку, — сперва нужно бы узнать, кто его послал, кто его хозяин, почему…

Дальнейшие его слова потонули в лязге стали. Незнакомец яростно атаковал, а Конан невозмутимо защищался, стараясь задеть ноги или руки противника. Странный гость фехтовал скверно, и Конану нетрудно было бы уже через несколько минут проткнуть мечом его скрытое под широким плащом тело. Но, проклятье, Хепат прав — нужно узнать, кто его послал!

Манера фехтования незнакомца была, по меньшей мере, странной… Почти ни одного привычного для воина удара… Словно руки у чужака сгибались не так, как у других людей…

Конан отступил, надеясь, что во время выпада противник раскроется, и тогда появится возможность нанести не слишком сильный удар по ногам. Затем — расспросить… узнать…

Странный посетитель сам напоролся на меч, неуклюже прыгнув вперед и отводя руку для удара. Жаль…

Вынув клинок, Конан склонился над бездыханным телом. Откинул капюшон, а затем и вовсе сорвал плащ. Кто-то из постоянных посетителей таверны, столпившихся вокруг места схватки, удивленно присвистнул. Кто-то охнул, кого-то даже замутило, и никто, кроме маленького спутника Конана, не отважился подойти к поверженному существу.

— Я таких тварей прежде не видел, — пробормотал Хепат, разглядывая окровавленное тело, — похож на большую ящерицу.

— Мне встречались подобные, — Конан вытер клинок и, выпрямившись, вложил его в ножны. — Но этот немного другой.

— Демон? — шепотом спросил подошедший Асланкариб.

— Разве демона можно убить вот так, запросто? — пробурчал Конан и направился внутрь харчевни.

В течение некоторого времени посетители обсуждали вопрос: можно ли убить демона мечом? Когда кувшины опустели, а языки стали заплетаться, решили, что убить мечом демона невозможно, и что тварь, заколотая Конаном — отнюдь не демон. Хепат попытался было поставить не менее важный вопрос: что же это за тварь и откуда она взялась?

Однако осоловевшие граждане Шадизара, осушив в общей сложности не менее двух бочонков вина, совершенно утратили интерес к произошедшему у них на глазах убийству двуногой ящерицы и переключились на другие темы. В частности, обсуждались достоинства разных сортов вина и соответствие их цене, которую заламывают бессовестные трактирщики.

Затем очень кстати вспомнили вчерашний спор о том, можно ли считать крепким человека, который не может стоять без опоры на столб или стенку. Спорящие разделились на два лагеря. Одни считали, что держаться на ногах нужно «чисто» — без всякой опоры. Другие доказывали, что пока человек не лежит — он крепок. И неважно, какой предмет он использует в качестве опоры…

Конан не принимал участия в разговорах. Сидел, задумчиво потягивая вино из огромной глиняной кружки. На кружке неизвестный мастер ловко налепил уродливые барельефы драконов, горгулий и других не менее отвратительных существ. Некоторые напоминали убитую тварь, другие частично стерлись, и невозможно было понять, что хотел изобразить мастер.

«А ведь у других нет таких кружек, — подумал вдруг Конан, — только мне хозяин ставит ее… Наверное, это его самая лучшая кружка…»

Конан искоса глянул на ту, из которой цедил вино Хепат. Так и есть — у гнома она самая обычная, второпях сделанная на гончарном круге и к тому же плохо обожженная. Даже ручка прилеплена криво…

«Надо, надо разузнать, что это за тварь и кто ее послал, иначе в один прекрасный миг вторая такая же сумеет застать меня врасплох…»

— Наш поход за алмазами опять придется отложить. — Конан еще раз внимательно осмотрел кружку. — Нужно бы узнать, кто послал эту уродину…

— А? Что? — Гном оторвался от вина и мутно глянул на друга.

Конан не стал повторяться и жестом подозвал Асланкариба. Хозяин с готовностью приблизился и услужливо наклонился над столом.

— Откуда у тебя эта кружка? — спросил Конан неожиданно для себя.

Вообще-то он хотел заказать мяса и еще вина, но вот почему-то спросил о другом…

— Наконец-то ты обратил на нее внимание, — почему-то шепотом начал трактирщик. — В прошлом месяце ко мне заходил один человек. Странный человек. По-моему, волшебник — у меня нюх на волшебников… Как-то, помню, несколько лет назад некий колдун напустил на моего слугу…

— Уймись! — гаркнул Конан так, что обернулись ближайшие посетители. — Рассказывай про кружку!

— Да, да, — зачастил Асланкариб, — кружку эту он оставил и сказал, что подавать вино в ней нужно только тебе. Только тебе, пока ты не обратишь внимание на узоры. Потом я должен подарить ее тебе… хотя, честно говоря… она, наверное, дорогая и… Я бы хотел, хоть что-то за нее получить…

— Ах ты, старый плут! — Конан хотел казаться рассерженным, но невольно улыбнулся. — Раз волшебник сказал «подарить» — значит, нужно подарить! Но за вино я тебе заплачу побольше — так и быть… За вино, а не за кружку!

Через некоторое время, сполна расплатившись с хозяином и встряхнув задремавшего Хепата, Конан вышел на улицу, освещенную полной луной, похожей на дружески улыбающийся череп.

Несколько дней перед путешественниками расстилалась серая, унылая равнина. Небо затягивали тяжелые тучи. Линия горизонта колыхалась в жарком мареве, хотя особой жары Конан и Хепат не чувствовали. Более того — иногда их пронизывало холодом, будто налетал с заснеженных гор яростный ледяной ветер.

— Странная местность, — хрипло сказал Хепат, понукая ленивого верблюда. — Я, конечно, не часто путешествовал… но…

— Вероятно, мы сбились с дороги, — мрачно произнес Конан. — Я бывал в этих местах… Здесь должны начинаться холмы, затем предгорья…

— А на горизонте — Карпашские горы? — Гном озадаченно почесал бороду. — Но их нет… Мы заехали не туда…

— Да тут и горизонта не видно, сплошное марево…

К вечеру серый свет постепенно померк, и воцарилась непроглядная темнота. Звезды не показывалась, луна мутным комом изредка мелькала за сплошной пеленой туч. Поскольку дров для костра чаще всего найти не удавалось, друзья, наскоро поужинав, молча заворачивались в одеяла и пережидали ночь в неспокойной дреме.

Утром поднимались — хмурые, невыспавшиеся, седлали животных и вновь пускались в путь по серой равнине.

Так проходили дни. Ничего не менялось. Вскоре тропинка, по которой ехали путешественники, исчезла. Под ногами коня Конана, верблюда Хепата и еще двух вьючных верблюдов были только сухая трава, пыль и норы небольших зверьков. Сами зверьки, стоявшие в траве столбиками, завидев караван, издавали громкий свист, после чего с чувством выполненного долга неспешно ныряли в норки.

— Мне как-то не по себе, — пробормотал Хепат, оглядываясь. — Все серое вокруг… Может, мы заехали на те самые… Серые Равнины?

Конан помолчал, раздумывая.

— Что бы попасть на те Серые Равнины — нужно умереть… Мы же, вроде, живы… А живым туда попасть… Не так просто…

— Но мы и не просто попали… Нас завела твоя кружка…

— Кром! Хватит про кружку! — рявкнул Конан.

Последние дни, когда Хепат напоминал о кружке, киммериец не на шутку сердился. Да, действительно, когда однажды он приложил кружку к уху, как это делают моряки с раковинами, чтобы услышать «шум моря», послышался далекий голос. Некто указал направление, в котором надлежало ехать, чтобы встретиться с судьбой и найти ответы на все вопросы. Позднее Конан не раз проклинал себя за доверчивость. Встретиться с судьбой? А нужно ли для этого куда-то ехать? Ответы на вопросы? А может, лучше и не знать всех ответов?

Но вначале он даже обрадовался — ехать предлагалось в направлении великих Карпашских гор — именно там, недалеко от разрушенного замка Кушуха, закопал Конан горшок с алмазами. Можно было откопать, наконец, клад и…