Читаем Коммунальный гарем (СИ) онлайн бесплатно

— Дурак, ну чего ты споришь? — Валентин Валентинович почему-то совсем не злился тому, что Витька возмущался, а даже сильнее расплывался улыбкой на широком рябом лице, какое бывает только у очень рыжих людей.

Витька таких, как этот рыжий начальник домоуправления, за свои двадцать четыре года ни разу не встречал.

А спорил он потому, что не хотел селиться в коммуналку.

Ага. Щаз.

Он — молодой специалист! В ЦЗЛ Химкомбината такого специалиста, как он, ждали давным-давно. И жильем обеспечить — обя-за-ны! И точка! Поэтому нафига ему какая-то комната в коммуналке? Вы мне подайте хоть маленькую, но квартирку! С кухней, совмещенным санузлом, с балкончиком метр-на-метр, и мусоропроводом на лестничной площадке! Ну хорошо! Мусоропровод из списка можно исключить.

Так уж и быть.

А Валентин Валентинович, руководитель химкомбинатовского домоуправления, уже битых пятнадцать минут талдычит Витьке про коммуналку. Еще, вон, дураком обозвал!

— Ээх, дурачок ты, Виктор… — снова протянул рыжий домоуправ, — не понимаешь счастья своего…

— Да какое же это счастье, Валентин Валентиныч! — снова разгорячился Витька. — Я кухню хочу. Кухню! Не общую. Свою!

Тот в ответ загадочно посмотрел на несговорчивого парня и передразнил:

— «Кухню, кухню». Что ты там, на своей кухне, делать-то будешь? Пельмени отваривать?

— Да хоть и пельмени! — с вызовом откликнулся Витька. — А вообще-то я готовить — умею. Вот!

— Умеет он… Я тоже воду умею вскипятить и пельмени бросить. И яйцу тукнуть об сковородку, для яишенки… Но я ж тебе другой вариант предлагаю… — туманно намекнул на что-то Валентин Валентинович и неожиданно подмигнул. — Борщечка ежедневного, цыпленочка табака, салаты-малаты и прочие кундюбы!

Витька ничего не понял, и своим вопросительным взглядом уставился на рыжего-бесстыжего.

— Ээх… Нрависся ты мне, Виктор! Иначе я б тебе этот вариант не рекомендовал! Ну хорошо, — согласился он доброжелательно. — Давай так. У нас к концу года завершится стройка новой жилой пятиэтажки. Будем квартиры в нем распределять, — я тебя в резерв внесу. Клянусь… Да вот рям Брежневым клянусь! — он ткнул пальцем в портрет на стене. — Если захочешь из коммуналки свалить, выбью тебе однокомнатную. Это же получше вторички будет, правда? Нет, ну зачем тебе квартира, где кто-то уже жил? А то новехонькая будет, собственная! И ремонт сам сделаешь! Ну, что? По рукам?

Витька хотел возразить, но взглянул на румяное улыбающееся лицо, и промолчал.

А Валентин Валентинович повторил еще раз:

— Нравишься ты мне, Михайлов Виктор. Да и для комбината, тут ты абсолютно прав, кадр позарез необходимый. И только поэтому я иду тебе навстречу, и предлагаю такой вариант. Елки зеленые, да не был бы я женат…

Последняя фраза совсем смутила Витьку, и он уже обреченно расписался за ордер на вселение в комнату одиннадцати квадратных метров в коммунальной квартире номер пять в доме номер тридцать восемь дробь два по улице Героев Сталинграда.

Если б он только знал, к чему это приведет…

Заглянув в общежитие химтехникума, куда Витьку временно подселили в комнату к трем веселым разгильдяям с первого курса, он быстренько собрал свои нехитрые вещи: чуть посуды, немного одежды, постельные принадлежности, то да се. Да, и магнитофон. Получилось два чемодана и пузатая сумка.

Что ж, пора было ехать по адресу нового места жительства.

Спросив у вахтерши, какие автобусы ходят на улицу Героев Сталинграда и, получив от успевшей проникнуться ко временному жильцу вахтерши обстоятельный ответ, Виктор выволок свой багаж, махнул на прощание высунувшимся в окно на третьем этаже разгильдяям, и отправился на остановку.

В нужный желтый автобус, удачно подошедший буквально спустя три минуты ожидания, он влез с трудом. Рук было две, а количество поклажи — три. Приходилось мучиться.

Но доехал Витя хорошо. Быстро. Было много свободных мест, окна были открыты и июльская жара сносно компенсировалась сквозняком из открытых форточек. И все же, когда Витька вылез на нужной остановке, его футболка была — хоть выжимай. Жара в этом году стояла какая-то аномальная. Солнце топило не по-детски, заставляя людей плавиться.

Дом номер тридцать восемь дробь два показался через десять минут ходьбы от остановки.

Очень удобно, транспорт рядом, по-хозяйски отметил про себя Витька. Вон: «Бакалея», напротив: «Продукты».

Ему стало любопытно: что же там за соседи. Да сто процентов — имеется старый алкаш, мамашка с грудничком, пара лет 45-ти, разведенка.

Витька в коммуналках не жил, но опыт жизненный, хотя и небольшой, но имел.

Домик был серый, двухподъездный, ничего необычного.

Витька вошел в первый подъезд. На площадках было по две квартиры. Значит пятая, необходимая, — на третьем этаже.

Волоча с трудом чемоданы и сумку, Витька еле добрался до третьего этажа. Постоял, чтобы отдышаться. Прислушался. За дверью было тихо.

Небось отсыпается алкаш-то. И грудничок всю ночь проорал, теперь только угомонился. Чтобы к вечеру обоим проснуться с новыми силами, гонять соседей.

Ладно, где наша не пропадала?

Витька нажал на звонок.

Звонок не работал. По крайней мере, за дверью не послышалось никакого звука.

Ладно, в конце концов, у Витьки ордер на вселение. Имеет право!

Он на всякий случай дернул дверь — наверняка же закрытая…

Но дверь с легким скрипом отворилась.

Витька осторожно вошел в длинный сумрачный коридор, уходящий вдаль. Свет шел только откуда-то из-за поворота. С потолка свисала лампочка, которая не горела, хотя Витька несколько раз щелкнул выключателем на стене рядом с входной дверью. Даа, алкаш явно недорабатывает…

Чтобы не грохнуться в сумраке с чемоданами, он поставил их тут же, у вешалки, на которой что-то висело. Что висело — в темноте видно не было. На ощупь — пальто какие-то, и шубы, что ли? Стараясь не наткнуться на что-нибудь, Витька двинулся по коридору. За углом, откуда исходил свет, кто-то негромко разговаривал.

Голосов было несколько. Два? Или три. Не разберешь. Ясно только, что женские. Вроде не скандалят…

Витька дошел до поворота. Остальной коридор, в котором еле-еле виднелись двери слева и справа, пошел дальше, а этот поворот оканчивался кухней. Перед кухней в стене было еще две двери. Видимо — туалеты.

Витька шагнул вперед.

Кухня была залита ярким полуденным светом и, войдя в нее из темноты коридора, Витька машинально зажмурился.

А когда его глаза привыкли к яркому свету, обалдел.

На кухне находилось несколько женщин. Женщины были разного возраста и комплекции.

Три из них были совсем голыми. Одна — в трусах. И еще одна одета в полупрозрачный на свету халат, впрочем, распахнутый и не скрывавший от Витькиного взгляда острые груди и волосатый лобок.

Женщины вначале Витьку не заметили.

Одна из них угнулась на раковиной, в которой чистила картошку.

Вторая резала на столе, застеленном красивой чистой скатертью, помидоры, огурцы и зелепушки.

Третья, крупная, в широких розовых трусах, стояла у окна и курила. Пуская дым в приоткрытую дверь на балкон, она поворачивалась к стоявшей рядом худенькой блондинистой четвертой, и убеждала ее:

— Свет, да брось ты его нахер! Плюнь, разотри и брось. Козел он. Козел!

Шестая женщина, та, что в расстегнутом халате, напевая что-то, порхала от стола к газовой плите, на которой что-то жарилось в огромной сковородке.

Она же и заметила Витьку первой. Остановилась, на полуслове перестала петь. Не дойдя до плиты, уставилась на Витьку. Рот ее открылся.

Витькин рот тоже был открыт. Но парень захлопнул его первым.

— З…здрассть… — ошалело пробормотал он. — А где алкаш?

Женщина в халате взвизгнула и попыталась запахнуться. Получилось не сразу, поскольку одна острая сися никак не хотела прятаться, с любопытством уставившись на гостя.

Остальные женщины, услышав возглас, разом обернулись. И уставились на Витьку.

— Оппа, — сказала та, что была в розовых трусах.

Остальные промолчали, но лица их вытянулись от неожиданности.

Три дамы, друг за дружкой, моментально выскользнули с кухни, мимо Витьки, и скрылись в темноте коридора.

Женщина в халате наконец-то поместила свою прелесть под домашнюю одежду, завязала пояс, взметнула гордо голову и вернулась к сковороде.

Как ни странно, женщина у раковины, абсолютно голая, единственная не спешила убегать или визжать. Она даже не прикрывалась от Витькиного взгляда. Наоборот, повернулась к нему всем своим поджарым смуглым телом, не стесняясь русого клубка волос под выпирающим животом, и спросила:

— Молодой человек. А вам не стыдно?

Витька прикрыл разинутый рот и сглотнул.

— Эээ… Стыдно… — хрипло сказал он. — Нооо…

Что именно «Но», он и сам не понимал.

— Может быть, если стыдно, вы уйдете с кухни? Здесь имеются неодетые дамы. Вы же видите?

Она явно имела в виду себя, но говорила почему-то во множественном числе.

— Дык… Дык я… — Витька наконец-то отвернулся и бросился к своим чемоданам.

— Если вы новый жилец, ваша комната — по коридору последняя направо, — крикнула женщина вдогонку, — располагайтесь! Будьте как дома!

Оказалось, что дверь в Витькину комнату не заперта. Он судорожно втащил вещи, подпер собой дверь, как будто от кого-то спасался, и замер. Обалдело смотрел несколько минут в пустоту невидящими глазами.

Во дела!

Затем он успокоился, прошел вглубь своей комнаты и осмотрелся.

Диван-кровать, старенький, но пока крепкий. На диване — стопка неглаженного белья, увенчанная сверху ворохом лифчиков. Столик, покрытый клеенкой. Стул со спинкой. Невысокая тумбочка. Платяной шкаф с покосившейся приоткрытой дверцей. Все аккуратно прибрано, но полу дерюжечка самодельная, на подоконнике — два горшка с небольшими цветами, детская красная лейка. Форточка открыта, сквознячок колышет вполне приличные легкие занавесочки..

Витька рухнул на диван.

Вот что этот рыжий гад имел в виду!

«Если б я не был женат»!!!

Вот почему он так настаивал, загадочно улыбался и делал таинственные предложения.

Похоже, тут живут одни бабы!

В дверь громко застучали. Витька аж подпрыгнул!

Не дожидаясь приглашения, в комнату, стараясь на смотреть на парня, впорхнула давешняя женщина, которую называли Светой.

Света, уже одетая в шелковый халат, сквозь который, впрочем, было ясно видно отсутствие на ней трусиков, прощебетала себе под нос что-то невнятное, проворно схватила стопку белья, и снова испарилась.

Витька еще минуту смотрел на закрытую за Светой дверь, потом скинул штиблеты и вытянулся на диване.

Капец!

Немного полежав, парень разобрал вещи, раздвинул и застелил диван. Спать было рано: час дня!

Почувствовав, что страшно голоден, Витька собрался было пойти на кухню, хоть яишницу пожарить. И он уже достал из сумки яйца, предусмотрительно купленные по дороге в магазине «Молоко», но вдруг передумал.

Несмотря на урчание в желудке, Виктор снова сел на диван, откинулся и принялся смотреть на болотного цвета обои на стене напротив.

С кухни донесся хохот. Он заставил Витьку вжаться в ставший уже родным диван.

Хотелось встать, поехать к Валентину Валентиновичу и от души набить ему жирную рябую рожу.

«Сволочь» — подумал яростно Витя. — «Сволочь! Убить тебя мало. Если б я…»

Но его мысли прервал настойчивый стук в дверь.

— Даа, — хрипло сказал парень. — Входите.

Но дверь открывать не стали, а звонкий женский голос крикнул через дверь:

— Вы идите на кухню, или в туалет. Или куда вам там надо… Мы уже одетые.

Ага. Щаз. Идите! А вдруг там… не знаю, юбка у кого задерется? Или трусы чьи-то сохнут на веревке над плитой?

Но стук раздался снова.

— Молодой человек! Ну выйдите к нам! Нам же надо познакомиться?

Зажав в руке четыре яйца, чтобы вроде как иметь повод, Витька осторожно, не поднимая глаз, вошел на кухню. Он старался ни на кого не смотреть. Ориентировался по ногам.

Слева захихикали.

— Люда… — строго сказала одна из женщин, — ну хватит. Парень и так смущен до невозможности. Смотрите, вареный рак по сравнению с ним — бледнолицый!

Теперь уже засмеялись все.

Витька был готов провалиться этажом ниже.

— А почему вы спросили про алкаша? — полюбопытствовала женщина у окна, заходившая за бельем. Света?

— Мне показалось, — почти прошептал Виктор, — что в каждой коммуналке должен быть свой алкаш!

Все снова засмеялись, но не издевательски, а одобрительно, а спрашивавшая женщина прокомментировала:

— А молодой человек прав! Марго, давай ты у нас будешь за алкаша? Ты ж пиво по пятницам хлещешь!

И снова смех.

Лишь подойдя к газовой плите, Витька понял, что не взял сковороду.

Одна из женщин, увидев его замешательство, подошла к нему ближе:

— Ладно, девчонки, поржали, высмеяли парня, и хватит. Дурочки, сами виноваты! Дверь не закрываете, как будто к нам никто прийти не может. А потом визжите как резаные.

Витька наконец-то поднял глаза. Все пятеро женщин были уже в халатах. Некоторые смотрели на него, некоторые занимались делами или просто отдыхали.

Витька немного воспрял. В конце концов, он не сделал ничего плохого. А конфуз… Случится может с каждым!

— Так! — сказала поддержавшая его женщина. — Давай знакомится. Ты всех сразу наверняка не запомнишь, но это потом… по ходу дела… Я — Наталья. Наташа. Мой стол — вон.

Она кивнула головой на один из столов. Потом продолжила:

— Твой вот. У окна, справа. Клади туда свои яйца.

Женщина, все еще продолжавшая чистить картошку у раковины, засмеялась. За ней захихикали и другие.

Наташа тоже усмехнулась:

— Ох, девки… Вам только пальчик покажи. Эта смешливая, кстати, Оля. Оль, когда ты со своей картошкой закончишь? Ты на роту, что ли, чистишь? Слушай, а тебя как зовут?

— Витька. Виктор Павлович. Михайлов. На химкомбинат приехал, по распределению. Из Москвы.

— О! — сказала Оля, — так ты столичная штучка!

— Не, — усмехнулся Витя, — я только учился там. В химико-технологическом. А так — с Саратова.

— «Парней так много молодых, а я люблю… с Саратова!» — запела Света, повернувшись к Вите.

Теперь уже и Витька поддержал всеобщий смех. На душе теплело, а страх и неудобство медленно, но верно уходили.

— Вить, это Света, — представила певицу Наташа.

— Я уже знаю, — продолжил улыбаться Витька. И неожиданно для себя сказал: — Лифчики красивые!

Он с каким-то внутренним злорадством увидел, что теперь пришла очередь краснеть Свете.

Наташа протянула новому соседу вытянутый вверх палец:

— Витек! Пять баллов. Слушай, мы твою комнату иногда используем. Точнее — использовали… Она же уже три месяца пустая стоит. Ну там… Для разного… Но ты же видел, она в чистоте. Ты только герань поливай, хорошо?

Витька кивнул.

— Ну, и вот Маргаритка, Марго, — Наташа указала на невысокую полненькую женщину, стоявшую у стола и рассматривающего Витю. А затем перевела палец на самую молодую из присутствующих, моложе самого Витька: — И Людмилка.

Та с улыбкой кивнула.

Очень приятно, — сказал Виктор и снова смутился своей галантности.

— Вить, возьми пока мою сковородку, — неожиданно предложила дочистившая наконец-то картошку Оля. — Я вижу, у тебя нет.

— Да я… — застеснялся Витя. — У меня есть…