Читаем Комедия книги онлайн бесплатно

Современный ученый пожмет плечами: на этот вопрос ответить невозможно. Говорить стоит, пожалуй, лишь о том, какова наиболее древняя из книг, которые нам по сию пору известны. В парижской Национальной библиотеке хранится папирусный свиток, датированный 3350 годом до нашей эры. Французский ориенталист Присс д'Авенн нашел его в одной из фиванских гробниц; его именем и назван папирус — папирус Присса. Говорят, что эта книга самая древняя, но кто может поручиться, что египетские гробницы не таят в себе новых сюрпризов. Но если мы все упорствуем в желании получить точный ответ, обратимся к эпохе ученых париков. Они не были столь придирчивы и педантичны, как ученые нашего времени. Они никуда не ездили, определенно и окончательно решая все вопросы за письменным столом. Проблемой занималось не одно поколение ученых XVII и XVIII веков и пришли к выводу, что первая книга написана Адамом. Но прежде чем, вслед за их изысканиями, познакомить читателя с произведениями и библиотекой Адама, хотелось бы слегка встряхнуть парики и взглянуть на то, что они облекали. Я говорю не о тех подлинно великих ученых, которые поднимали целину знания, засевали ее семенами открытий, готовя богатый урожай для потомков и истинной науки. Я вызываю на суд не эту блистательную когорту, а ту серую саранчу, которая тучами копошилась на засеянных полях, уничтожая не ушедшие вглубь посевы, питаясь первыми быстрыми всходами. Особенно много этой серости производили университеты той эпохи. Кому удавалось утвердиться на кафедре, считал неприменным своим долгом блеснуть познаниями — написать книгу. Настоящий книжный потоп обрушился на Европу. Темы, конечно же, быстро исчерпывались, и тому, кто не успевал на пиршество, доставалась одна шелуха, зерна были выедены предшественниками. Как следствие, заполонили книжный рынок вымученные сочиненьица, которые Флегель метко обозначил собирательным термином МИКРОЛОГИЯ.

Наиболее излюбленным объектом сочинителей от микрологии была Библия. Они неутомимо и беспощадно штурмовали ее, разбирали на строчки, на слова и даже на буквы. Да, именно: в самом прямом смысле — на буквы. Были и такие, которые затратили годы упорного труда на то, чтобы выяснить: сколько букв содержит Библия? Результат, конечно же, всякий раз выходил иным, в зависимости от того, какой из существовавших текстов они просчитывали. В начале XIX века нашелся наконец один теолог-англиканец, который навел порядок, взяв за основу канонизированный английский перевод.[1] Он подсчитал, сколько в Библии книг, глав, стихов, букв, какая в Ветхом и Новом завете центральная книга, глава, центральный стих; какой самый короткий стих, самая короткая глава, самая длинная глава. Прочая статистика:

21 стих 7 главы Книги Ездры содержит все буквы алфавита, за исключением буквы «J». 19 глава Второй книги Царств и 37 глава Книги Пророка Исаии совершенно идентичны. Последние два стиха Четвертой книги Царств и последние два стиха Книги Ездры совершенно идентичны.

Союз «и» встречается в Ветхом завете 35 543 раза, в Новом завете — 10 684 раза. Имя Иеговы упоминается 6855 раз, обращение Господь — 1855 раз. Но в этой замечательной статистике имеется, увы, погрешность, точнее — недостаток в собственном смысле слова. Просвещенный исследователь устрашился арифметической задачи, решение которой увенчало бы труд его поистине царской короной. Он не высчитал центральной буквы в Библии… Вероятно, потому, что очень утомился. Неутомимость проявил И. И. Шмидт в своей книге «Biblische Physicus»,[2] вышедшей в Лейпциге в 1731 году. С неимоверной отвагой и упорством выискал он, сгруппировал, выстроил и обработал все данные Библии, касающиеся естествознания. Жаждущий знания читатель нашел, вероятно, в этом сочинении столько воды, что утолил свою жажду на всю жизнь, почерпнув сведения о том, сколько раз, в какой связи и где упоминается в Библии вода; сколько источников имелось в Ханаане и в каких стихах Библии о них говорится; сколько сосудов разбросано по тексту; в каких стихах помянуты для сравнения ключи, колодцы, потоки, ручьи, реки, озера, болота и моря. А кто этим не удовлетворится и из этой сокровищницы сведений захочет почерпнуть еще больше, сможет обогатить свои знания и тем, что в Библии говорится о животных вообще, о четвероногих ручных животных в большей частности и наконец о четвероногих диких животных в еще большей частности.

Не следует думать, что ученые муравьи строили свои муравейники исключительно из библейских материалов. «Revue Britannique» от декабря 1831 года приводит основанные на большом английском словаре Сэмюэла Джонсона сведения о том, сколько из 36784 слов, употребительных в английском языке, иностранного происхождения. По подсчетам педантичного статистика, 6732 слова заимствованы из латыни, 4812 — из французского, 1148 — из греческого, 691 — из голландского, 211 — из итальянского, 173 — из немецкого, 75 — из датского, 56 — из испанского, 50 — из шведского и т. д., всего же в английском языке 15799 иностранных слов.

В конце 1934 года американские газеты сообщили, что техасский писатель Эндерсон М. Бэтен как плод восьмилетнего труда произвел на свет энциклопедию по Шекспиру. Могучее дитя содержало 1500 страниц, полтора миллиона слов и сто тысяч статей… В энциклопедии можно было найти все слова, употребленные Шекспиром, и точное указание на то, в какой драме, в каком акте, в какой сцене и в каком стихе употреблено каждое данное слово. Из этого труда можно узнать, например, что слово «любовь» шекспировские герои произносят 2259 раз, а слово «ненависть» встречается всего лишь 229 раз. И американцы делают вывод, что в статистике пальма первенства за ними. Однако они заблуждаются.

Музыковед Векерлен пишет о дирижере-хормейстере, подсчитавшем количество нот в партитуре оперы «Гугеноты»..[3]

Что и говорить. Библию изучили основательно. Мне попались в руки изданные в начале XVIII века материалы одного ученого собрания; в книге перечисляют поименно 55 человек, которые знали Библию наизусть. О библейских исследованиях того времени сохранились и светские сведения. Один ученый по имени Менкениус видел дневник-альбом, в котором на последней странице была только одна запись: «Иоанн, 10, 8».

Отыщем это место в Библии и намек станет понятен:

Перейдем к произведениям Адама и его библиотеке. Тот, кто пишет книги, должен быть знающим человеком. И вокруг учености Адама шла продолжительная дискуссия, пока не сложилось мнение, что Адам знал все, следовательно, он был первым энциклопедистом. Или, как тогда говорили: грамматиком, философом, астрологом, медиком, математиком, теологом, юристом. Об этой дискуссии пишет и Бейль. Он упоминает одного ученого, усомнившегося в том, что наш праотец разбирался в политике. Его стерли в порошок, как и всю партию Соломона, доказав, что мудрость Соломона была бесконечно далека от мудрости Адама. Оставалось решить лишь вопрос о том, каким образом передал Адам свои безбрежные знания потомкам. Конечно же, утверждали неумолимые комментаторы, вслед за грехопадением должны были необходимо возникнуть школы. И первую частную школу организовал сам Адам, который обучал своих детей катехизису. Позднее Сиф, сын Адама, организовал более крупную публичную школу, где преподавалось учение об откровении и воспитывалась кротость в подрастающем поколении. Все это было доказано и обосновано авторитетными профессорами, которые со своих университетских кафедр читали лекции о различных отраслях адамовой науки.[4] И так как они сами все свободное время посвящали писанию книг, то и знания Адама они представляли не иначе как увековеченными именно в книгах, которые он сочинял в часы досуга, отдыхая от тяжких трудов в поте лица. Адам отдыхал, а профессора потели. Ведь какое же неимоверное умственное напряжение требовалось для того, чтобы путем комментирования из скупых строк Ветхого завета выявить литературную деятельность Адама. Один из героев Йокаи считал, что если ему удастся умножить ничто на само себя, что-то да получится. Итог исследований: общим числом написал Адам двенадцать книг. Что касается Евы, то и она написала две книги, что может польстить женщинам.

92 псалма с приложением еще двух, найденных ученым Нирембергиусом в библиотеке Эскориала. Ученые-первооткрыватели остались перед нами, однако, в долгу, не изложив подробного содержания прозаических сочинений Адама. Есть, правда, одно замечание по поводу «Книги Покаяния»: «Об этой книге мало что известно», что дает читателю право на справедливое возмущение. Если о других книгах Адама известно больше, то почему же не расскажут? Столь же неопределенные известия о литературном наследии Евы. О книге «Evangelium Evae» не говорят ровным счетом ничего. Другая книга под названием «Prophetia Evae»[6] содержит сведения о грядущих событиях. Вокруг этого произведения разгорелся неистовый спор, потому что, согласно мнению некоторых ученых светил, оно совершенно тождественно адамовой «Книге Пророчеств». Спор не решился, и кто написал эту книгу, о содержании которой нам ничего не известно, так и осталось тайной. Из допотопной литературы следует упомянуть еще книгу Авеля о свойствах и целительной силе растений, семь книг Сифа о всякой всячине, а также астрологические и исторические сочинения Еноха.

Дойдя до сих пор, читатель, наверное, скажет: все это прекрасно, но насколько были книгами эти книги? На каком материале Адам их писал? На каком языке? Каким алфавитом?

Вопрос каверзный. Но биографам Адама неслыханно повезло. В одном из закоулков ватиканской библиотеки они наткнулись на несколько резных болванок, на которых были изображены человеческие фигуры. Одна из них представляла Адама с не терпящей сомнений надписью:

Вместе с тем неизвестный скульптор изваял и алфавит с пояснением, что «это есть азбука древнерайского языка». Сторонникам адамовой мудрости большего было и не надо. Им и в голову не пришло исследовать происхождение и возраст этих изваяний: они немедленно сообщили всему миру, что вот и нашлись древние письменные знаки и, несомненно, именно ими и пользовался Адам. Буквы были срисованы и опубликованы. Исследованием их занимались трое ученых с добрым именем: итальянец Анджело Рокка, англичанин Джеймс Хепберн и немец Лауренций Шрадер — советник при Фердинанде I. Беда вот только в том, что копии алфавита, сделанные каждым из этих ученых, не совпадали. Так что современной науке, столько тысяч лет спустя, вряд ли удастся разгадать тайну мистических букв. После того как вышеназванные письменные знаки увидели свет, было уже нетрудно догадаться, на каком материале писал Адам свои книги. Всезнающий и всеумеющий праотец изготовил из шкур животных пергамент, изобрел чернила, перо и начал писать. Однако нашелся ученый по имени Я. П. Эрикус, который этим не удовлетворился. Ему во что бы то ни стало хотелось выяснить, каким образом изобрел Адам отдельные буквы, т. е. как же формировались основные начертательные элементы праязыка? Из результатов его изысканий я приведу только два. Самой первой буквой была буква «О». Когда у сотворенного Адама впервые открылись глаза, он настолько был поражен красотой окружающего мира, что воскликнул невольно: «Оо!» — губы его округлились, что и осталось только зафиксировать. Второй родилась буква «У». Случилось это в тот миг, когда Адам увидел Еву. Он подошел к своей супруге, понюхал ее и произнес звук, возникающий, по мнению автора, от стяжения губ, которое происходит одновременно со стяжением ноздрей в процессе нюхания. Это стяжение и изображает зарисованная Адамом буква.

Итак, вопрос, на каком языке писал Адам свои произведения, а вместе с тем и о том, на каком языке говорили в раю, еще ждет своего решения. В Библии нам забыли сообщить об этом, уготовив грядущим поколениям обширное поле боя, которое не замедлило расцвести взрывами книжных гранат, швыряемых друг в друга противниками. Лаврами победителя был увенчан иврит: его отстаивала более многочисленная армия. Но отдельные отряды и герои-одиночки, утверждавшие, что в раю говорили на другом языке, продолжали сопротивляться и не собирались складывать оружия. Осторожные исследователи, такие, как знаменитый Томас Браун, не воевали ни за один язык. Они считали, что праязык можно выявить лишь путем эксперимента. Если новорожденного ребенка полностью доверить природе и не учить его, то он заговорит именно на том языке, на котором говорил в раю Адам. Удивляюсь, что Брауну был неизвестен старинный английский анекдот о короле Джоне, который с той же целью заключил двух детей в башню и запретил стражам разговаривать с ними. Через несколько лет король решил посетить подопытных детишек и подоспел как раз вовремя. Оба ребенка сидели в окне башни и распевали во все горло: