Читаем Колодцы знойных долин онлайн бесплатно

Annotation

Издательская аннотация отсутствует.

_____

Повесть «Колодцы знойных долин» (1974) — драматическая история знаменитого мастера-колодцекопа и его семьи. «Белая аруана» (1968) — рассказ о прекрасной белой верблюдице, ее непреоборимой тяге к родным краям. «И вечный бой!..» (1968) — совершенно иная и по композиции и по идейной насыщенности вещь. Повесть включает в себя и романтическую легенду о пленной персиянке Секер, и исторически достоверные страницы из жизни предков казахского народа в период начинающегося распада древних традиций, кризиса веками сложившегося идеала профессионального воина-кипчака.

В основу романа «Дорога только одна» (1970) легла одна из ранних повестей Санбаева «Степные звезды», впоследствии переработанная. Роман этот многопланов, насыщен событиями пред-и послереволюционных дней. Духовная красота человека и мысль о ее высшем проявлении — искусстве — легли в основу повести «Когда жаждут мифа…» (1972). Следующее произведение С. Санбаева — повесть «Коп-ажал» (1973). Здесь также речь идет о старых национальных обычаях и ремеслах, об их ценности и возможности применения сегодня.

из сети

БЕЛАЯ АРУАНА

«И ВЕЧНЫЙ БОЙ!..»

КОГДА ЖАЖДУТ МИФА…

КОП-АЖАЛ

КОЛОДЦЫ ЗНОЙНЫХ ДОЛИН

ДОРОГА ТОЛЬКО ОДНА

ДОЛГОЕ УТРО

ГОРЬКАЯ ПЕСНЯ

ПРОЗРЕНИЕ

INFO

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

САТИМЖАН САНБАЕВ

КОЛОДЦЫ ЗНОЙНЫХ ДОЛИН

*

Художник Т. КОРМУШИНА

М., «Известия», 1976

РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ

БИБЛИОТЕКИ «ДРУЖБЫ НАРОДОВ»

Сурен Агабабян

Ануар Алимжанов

Сергей Баруздин

Альгимантас Бучис

Константин Воронков

Валерий Гейдеко

Леонид Грачев

Игорь Захорошко

Имант Зиедонис

Мирза Ибрагимов

Алим Кешоков

Григорий Корабельников

Леонард Лавлинский

Георгий Ломидзе

Михаил Луконин

Андрей Лупан

Юстинас Марцинкявичюс

Рафаэль Мустафин

Леонид Новиченко

Александр Овчаренко

Александр Руденко-Десняк

Инна Сергеева

Леонид Теракопян

Бронислав Холопов

Иван Шамякин

Людмила Шиловцева

Камиль Яшен

Сатимжан САНБАЕВ — человек сложной и интересной судьбы. Сын заслуженного учителя республики Хамзы Санбаева, по образованию инженер, по профессии писатель и… киноактер, исполнитель главных ролей в двух кинофильмах.

Он родился 16 сентября 1939 года в поселке Макат Гурьевской области. Его отец — в прошлом активный участник становления Советской власти в Казахстане, переживший в те времена глубокую личную драму: баи в отместку подожгли его дом, в нем сгорел первенец-сын. Около сорока лет преподавал Хамза Санбаев в Макате казахский язык и литературу.

Учась в школе, Сатимжан каждое лето проводил в степях Мангыстау. Любовь к родной земле привела его после успешного окончания школы в сельскохозяйственный вуз в Оренбурге. Став инженером, Санбаев едет работать в целинный совхоз. Но начавшаяся так, казалось бы, благополучно трудовая жизнь внезапно и надолго останавливается из-за дорожной катастрофы. Мастер спорта по классической борьбе, Сатимжан ехал на соревнования. На обледеневшей дороге машина перевернулась несколько раз. Чудом добрался он до ближайшего разъезда, неся на руках ребенка погибшей попутчицы… Потом годы болезни, неподвижности и огромного напряжения воли, чтобы вернуться в строй. Он много читает и пробует писать сам.

После выздоровления работает редактором, а затем заведующим редакцией переводной литературы в издательстве «Жазушы». В 1967 году С. Санбаева приглашают сниматься в фильме «Дорога в тысячу верст». Во время съемок он заканчивает одну из первых своих повестей — «Белую аруану». В 1968 году в журнале «Простор» была опубликована «Белая аруана», а также повесть «И вечный бой!..» Эти произведения сразу обратили на себя внимание читателей и критики. Особенно много откликов вызвала «Белая аруана» — рассказ о прекрасной белой верблюдице, ее непреоборимой тяге к родным краям. Образ старого ее хозяина Мырзагали — один из самых глубоких и психологически тонких в творчестве писателя.

«И вечный бой!..» — совершенно иная и по композиции и по идейной насыщенности вещь. Повесть включает в себя и романтическую легенду о пленной персиянке Секер, и исторически достоверные страницы из жизни предков казахского народа в период начинающегося распада древних традиций, кризиса веками сложившегося идеала профессионального воина-кипчака. Белая аруана бежит к родной земле, слепо, неукротимо бежит навстречу гибели. Так же устремляются под чужие знамена во славу обычая предков сыновья безутешных кипчакских матерей. В этой повести уже очевидно основное идейное и философское направление творчества молодого писателя. Он стремится увидеть и показать в истории своего народа истинные культурные и нравственные ценности, дать объективную оценку старым традициям.

В 1970 году выходит в свет роман «Дорога только одна». В его основу легла одна из ранних повестей Санбаева «Степные звезды», впоследствии переработанная. Роман этот многопланов, насыщен событиями пред- и послереволюционных дней. Образ главной героини Санди, женщины в равной мере красивой и внешне и духовно, как бы объединяет двух очень разных, можно сказать, несовместимых людей: Махамбета, человека ясной, четкой цели, солдата революции, и Амира, прошедшего нелегкий путь, прежде чем он понял суть человеческого благородства, до конца познал и оценил самого себя.

Духовная красота человека и мысль о ее высшем проявлении — искусстве — легли в основу повести «Когда жаждут мифа…» (1972 г.). Один из героев повести, молодой археолог Булат, говорит: «». все только знают, что пишут и говорят о древних набегах и войнах, а мне хочется знать духовную сторону жизни степняков. Государства, может быть, и создавались войной, но высокой основой жизни, наверное, было искусство». В повествование об одном летнем дне на пастбище вплетается история великого зодчего древности, создателя вырубленного в скалах уникального храма; автор рассказывает о наступлении на степь рождавшихся тогда городов, о противоборстве нового со старым. Старое не должно мешать молодому, но и новое, молодое, невозможно без мудрости старого, поэтому в своем вечном движении вперед люди «жаждут мифа».

Следующее произведение С. Санбаева — повесть «Коп-ажал» (1973 г.). Здесь также речь идет о старых национальных обычаях и ремеслах, об их ценности и возможности применения сегодня. Не просто и не в один день изменяется то, что создавалось тысячелетиями. Красива, мужественна и опасна была профессия ловца беркутов. Герой повести Манкас — последний, кто владеет ее тайнами. Нелегко ему, оставшемуся без преемников, но в конце концов он приходит к выводу, что и старики должны понять и принять сокровенную суть молодых.

Повесть «Колодцы знойных долин» (1974 г.) — драматическая история знаменитого мастера-колодцекопа и его семьи. В этой повести писатель стремится дать более глубокие психологические мотивировки поступкам и особенностям характеров героев.

Сейчас Санбаев вернулся к своей первоначальной профессии. Он работает на Павлодарском тракторном заводе инженером-конструктором и одновременно воплощает в жизнь большой творческий замысел — создание цикла романов, куда частично войдут и некоторые уже написанные произведения, в том числе его ранний рассказ «Еще одно лето» и последнее из ныне им написанного — «Лист, скользящий по снегу».

БЕЛАЯ АРУАНА

повесть

1

На седьмой день верблюжонок исчез. Старик думал, что он привык уже к новым местам, и перестал было за ним приглядывать. Да и всю эту неделю верблюжонок ни разу не отбивался от стада. Но сегодня, когда верблюды возвратились с пастбища, его среди них не было. Старик забеспокоился, тут же обошел соседние аулы, расспрашивая знакомых пастухов. Посетил он аул Байги-тюбе на другом конце Маката, заглянул даже в кое-какие дворы, хозяев которых недолюбливал, и вернулся домой в полночь, усталый и огорченный. Никто не видел белого верблюжонка.

Утром старик отправился в степь. Вышел рано, еще матово серебрились ненаслеженные росные травы, когда чист и недвижен воздух и видно далеко. Он ходил целый день, поднимаясь на высокие холмы и обходя солончаковые озера; внимательно осмотрел подходы к трясинам. Вернулся он вечером, напрямик пройдя верст двенадцать по железной дороге, но уже с другой стороны поселка. Потом подождал за аулом возвращения других стад, надеясь, что верблюжонок окажется среди них. Но верблюжонка не было.

Старик посетовал на то, что аул не имеет своего пастуха, хотя верблюдов у них гораздо больше, чем у других. «Конечно, сейчас все живут в достатке, — размышлял он, — но почему никто не может позволить себе быть пастухом? Какой-то недружный народ в нашем ауле…»

Потом он вспомнил о волках. И сразу же подумал, что белый верблюжонок — видный издалека и неопытный — стал легкой добычей. Старик провел целый день на рыхлых островах солончаковых озер Сагиза, рассматривая обглоданные зверьем кости. Они сплошь покрывали острова, но были все старые, выбеленные солнцем и дождем; ничто не указывало на присутствие волков. Но старик сник при виде этой ужасной картины.

Он нашел верблюжонка на четвертый день поисков в одном из аулов близ Кульсары, верстах в ста с лишним от Маката. Верблюжонок, без сомнения, направлялся в Мангыстау, на свою родину.

Старик так обрадовался находке, что сразу же повернул домой, позабыв заглянуть к дочери Макпал, что жила в Кульсары. «Глупый, — думал он, оглядывая длинноногого худого верблюжонка, тихо шагавшего за конем. — Твоей матери ведь нет, и тебя, быть может, подарили мне, чтобы не слышать твоего плача. Разве я согласился бы взять тебя, если бы она жила?.. Глупый…» А верблюжонок послушно переставлял длинные прямые ноги и изредка, когда старик заговаривал вслух или кашлял, поднимал на него огромные черные с поволокой печальные глаза и устало вздыхал…

Теперь верблюжонок уходил на пастбище, привязанный к шее ииген — двугорбой верблюдицы соседа Сагингали. Мырзагали отвязывал его по вечерам, поил, заводил в маленький, наскоро сколоченный загон и, положив руку ему на горбик, подолгу разговаривал. Верблюжонок вел себя смирно, будто привык к его рукам и тонкому ласковому голосу. Он спокойно жевал жвачку и молча слушал Мырзагали. Старик заметил, что верблюжонок ни разу еще не ложился при нем, всегда ждал, когда он уйдет.

Всю осень верблюжонок пасся с двугорбой. Все стали замечать, что верблюжонок ходит, высоко поднимая ноги и ставя их на землю аккуратно, как будто боясь оступиться или споткнуться. Может быть, однажды это и случилось, когда верблюды бежали, а двугорбая волочила его и била по кочкам?.. Никогда в этом ауле не было пастуха, и верблюды уходили в степь и возвращались сами.

Пришла зима, и верблюжонка уже больше не привязывали к двугорбой. Он заметно изменился. Ноги стали еще длинней, и казалось, что верблюжонок весь обсыпан чистым пушистым снежком. Старику поначалу льстили восхищенные возгласы людей, но потом он спохватился, накинул на верблюжонка рваную, грязную попону, чтобы уберечь от дурного глаза.

— Повезло тебе, Мырзеке, — сказал однажды сосед Шолак. Каждое утро старики выходили к верблюдам, давали им сено, поили, убирали навоз и снег. Их дворы имели общую ограду. — Превратится твой верблюжонок через два года в настоящую аруану^[1], и молока в доме будет вдоволь. Я бы обеих инген отдал за такого… Не сейчас, конечно…

— Нехорошие слова говоришь, — холодно ответил Мырзагали, чувствуя неприкрытую зависть в его речах. — Твои две инген приносят приплод по очереди, и жене не приходится обивать чужие пороги в поисках молока…

— Я просто рад, Мырзеке, — перебил его Шолак. — Давно надо бы… давно… Недаром же говорят: «Без скотины двор пуст, без детей дом пуст…»

Сосед довольно рассмеялся, а глаза его так и не отрывались от белого верблюжонка.

Были они давними соседями и в молодости, правда, недолго, но дружили. Оба до войны работали на промысле — на участке мастера Назена и считались лучшими бурильщиками. Мырзагали женился первым, перед самой войной, и Асима осталась беременной, когда он уехал. Она писала часто, и он узнавал по письмам, что Шолак тоже получил повестку и уехал, что родилась дочь и она дала ей имя Макпал, что все труднее живется в Макате.

После ранения он долго не отвечал ей, да и письма от Асимы стали редкостью, а когда его перебросили к японской границе, они перестали приходить совсем.

Он вернулся в сорок шестом, долго пролежав в госпитале после контузии: дочке шел пятый год, и она была вылитый отец. Среди гостей, заполнивших в тот вечер дом, сидел и старый его приятель Шолак — безрукий, располневший. Он отвоевался в первый же год войны, работал с тех пор агентом по сбору шерсти, и, видать, дела его шли неплохо. Вел он себя шумно, развязно, шутил по любому поводу и громко смеялся, и примолк, смешался только тогда, когда Мырзагали долго и в упор посмотрел на него. И гости замолчали, ожидая, что он скажет. Они поняли, что слухи встретили Мырзагали первыми, как и положено. Но он ничего не сказал и ничего не сделал, хотя было видно, что ему. тяжело. И людям стало неловко, словно это они виновны в том, что его жена путалась с Шолаком. А через несколько дней Мырзагали устроился на свою прежнюю работу на промысле…

Теперь он был пенсионером… Мырзагали усмехнулся, вспомнив, как в последние годы ему не давала покоя мысль о том, что надо как-то обзавестись хозяйством. Каждое воскресенье он посещал базар, приценивался к верблюдам, коровам или овцам, но так и не купил ничего. Потом он стал разъезжать в гости к родственникам в другие аулы и поселки. Этим летом Мырзагали гостил у дочери Макпал, затем по новой железной дороге Макат — Шевченко прокатился к далеким родичам в Мангыстау. Оттуда и привез он белого верблюжонка на попутных машинах строителей. Летом невыносимая жара в Мангыстау, и везти верблюжонка было нелегко. Целую неделю разбитыми пыльными дорогами — от колодца к колодцу — добирались они в Макат.

Мырзагали продел руку в дыру попоны, пощупал маленький горбик верблюжонка. Походив по двору, Шолак зашел в дом, и Мырзагали тихо выругался ему вслед. Потом подумал, что Макпал, наверное, обрадовалась бы, услышав о верблюжонке. И старуха и дочь давно хотели Мего-то такого, а он держал только собаку Джульбарса, считая скотину обузой. А оказалось все наоборот. Он как-то незаметно для себя привязался к верблюжонку и теперь целыми днями возился около него.

2