Читаем Кого не ждали онлайн бесплатно

Здравствуй, читатель! Если ты думаешь, будто я буду рассказывать эту историю, вынуждена тебя огорчить: я предоставлю рассказывать её тем, кто принимал в ней непосредственное участие, ведь эта история сложилась из их историй. Перед этим скажу тебе, с чего эта история началась. А началась она в тот день, когда двое, уставшие от жизни, находящиеся в разных частях мира, в один и тот же миг помечтали о том, чтоб их жизни изменились. Мир услышал их мысли. Древние законы мира допускали помощь кому-то, кто в ней действительно нуждался, но своеобразным образом. Разумеется, эти двое не заметили и то, когда всё началось, и то, как всё началось. А ты уже знаешь об этом, мой читатель. Теперь ты узнаешь от них и о том, что случилось потом.

История Алины

Мне следовало спуститься с холма и по правой дороге идти в Средний город. Там можно было найти какую-то работу по душе. За десять предыдущих лет я привыкла к своей кочевой доле и разучилась верить в чудеса. Но я так устала от серых безрадостных дней, что таинственный голос, пообещавший мне некую силу, заставил меня размечтаться… Остановившись на холме, я не торопилась спускаться к дороге.

Сзади хрустнула ветка, я готова была сорваться и бежать, но из леса никто не вышел. Зверей я не боялась: они, в отличие от людей, могли только поцарапать и укусить. Но они не издевались, не унижали, не плевали в душу, не лгали и не лицемерили. Их острые когти и клыки нужны были им, чтобы жить, кормить и защищать детёнышей.

Вспомнился мой единственный друг. Он был старше меня, трудился, чтобы не пришлось попрошайничать, всегда вступался за меня, не давая в обиду ни взрослым, ни детям и потому часто ходил с синяками и ушибами. Друг никогда не говорил о нашем прошлом, о моих и своих родных, но я не сомневалась, что наших родных, как и многих других, поглотили войны Враждующих стран. Роман был единственным родным мне человеком, но и о нём осталась только память: он ушёл за Грань в тот пожар…

— Он жив, — проговорил женский голос за моим плечом.

Резко оборачиваюсь, но никого не вижу.

— Ты встретишь его в Дубовом городе, — продолжала незнакомка.

Этот голос утром пообещал мне появление какой-то странной силы. Мол, с той силой у меня может получиться примирить Враждующие страны, не будучи при этом ни воином, ни магом. Вскоре после этого я потеряла сознание от голода. Какой-то чужеземец увидел это, подошёл ко мне, привёл в сознание, и, узнав о причине моего обморока, отдал мне всю свою сумку с едой. Он ничего не взял у меня — да и мало чего у меня было — и ничего с меня не потребовал. Поскольку я попросила, он назвал мне своё имя, короткое, непривычное, сказал, что мне лучше забыть о нём, и, незаметно использовав заклинание, куда-то переместился. Он был прав, этот маг, но мне не хотелось о нём забывать. Ведь он возродил во мне веру в людей, которую я давным-давно утратила из-за их жестокости.

— Мы с тобой давно знакомы, — мягко исправила меня женщина.

Пытаюсь пощупать воздух. Точнее, схватить невидимку.

— Я справа от тебя, слева, сзади. Я рядом с тобой и над тобой.

— Издеваешься, да? Смеёшься?

Она перестала отвечать. Ну и пусть!

В сторону Дубового города идти я не собиралась. Отдохну немного, разглядывая далёкую деревню, и пойду по правой дороге. Но, после недолгого колебания, пошла по средней дороге. Верить кому-то или во что-то, могущее примирить Враждующие страны, нелепо. Но я мечтала именно об этом, идя по средней дороге и решив перейти на правую на развилке.

Услышала приближающуюся лошадь. Юркнула в кусты, затаилась в них, пока не растворился стук копыт. Избегая наезженной дороги, двинулась дальше. Обойдя большой куст орешника, почти столкнулась с бедняком, поджидавшим меня с кинжалом в руке. Ох, надо было пойти правой дорогой!

— Стой! — предложил человек.

Но именно этого требования выполнить не могу — испуганным зайцем кидаюсь к дороге: по ней убегать удобнее. Надеюсь, кинжал не полетит мне вслед. Мужчина оказался быстрее — догнал и крепко сжал меня. Обещанной силы у меня не появилось, а так хотелось вырваться!

— Глупо в одиночку шататься по лесу, — негромко сказал грабитель. — И хватит пинаться! Хочу тебе дело предложить!

Уж лучше бы прирезал, избил, отобрал сумку с едой, чем предлагать такое. Лучше было сразу после того пожара попасть в когти диких зверей.

Он неожиданно отпустил меня и я, потеряв равновесие, упала. Он подал руку, помог встать. Разглядываю его. Незнакомцу около тридцати лет, борода короткая, неровная, волосы грязные.

— В твоей сумке — еда? Поделись — провожу до деревни. Ты ведь туда идёшь?

Ловко врёт. Надо попытаться убежать. Скроюсь в деревне, оттуда выберусь на правую дорогу.

Мужчина, догадавшись, что у меня на уме, снова схватил меня за запястье. Морщусь от боли, он ослабил хватку.

— По лицу не скажешь, что жадная…

Пытаюсь вырвать руку из его железных пальцев — незнакомец берёт меня за второе запястье. Кинжал то ли бросил, то ли куда-то спрятал.

— Куда направляешься, спрашиваю?

— Отпусти!

В голове мечется единственная мысль: как бы убежать от него?

— Попадись кому-то другому, ты и защититься не сумеешь. Даже со мной справиться не можешь. У тебя, смотрю, и тупого ножа при себе нет. Может быть, нам по пути? Вдвоём идти безопаснее, чем одной.

— Отпусти! — дёргаюсь.

— Как знаешь… Не мне переживать за тебя, — он разжимает пальцы.

Чего ему от меня надо? Когда вновь кинется на меня? Пусть отправит за Грань, но не изводит меня…

Мужчина недовольно сдвигает тёмные брови, но не двигается:

— Чего стоишь? Иди, трусиха, — его губы растягиваются в презрительной усмешке.

Отбегаю шагов на сорок, но не слышу его дыхания за моей спиной. Оборачиваюсь. Незнакомец спокойно уходит к орешнику. Неужели ему нужен лишь кусок хлеба?

На дороге снова застучали подковы. Поспешно прячусь за ближайшее толстое дерево.

Всадники скрылись за дальними деревьями. Неужели так и жаться к каждому кусту, каждому дереву, ожидая какой-нибудь подлости? Кроме быстрых ног у меня нет ничего, что могло бы меня спасти, столкнись я со злыми людьми. И защитника у меня нет.

Смотрю в сторону орешника. Мужчина направляется ко мне. Он уже в плаще, в руке небольшой мешок.

Прячусь за дерево. Незнакомец равнодушно проходит мимо, будто бы не замечая меня. Он голоден, но еду у меня не отобрал, предложил помощь. Редкое благородство; другие заботились лишь о том, как наесться.

— Эй, подожди! — бросаюсь к нему.

— Что ещё? — похоже, мужчина ждал этого.

— Ты куда идёшь?

— В столицу.

В Дубовый город мне как раз и не следовало идти. Только усталость и страх толкнули меня на следующий вопрос.

— Проводишь меня до столицы?

— Голодный я, могу и не дойти…

Достаю хлеб, отламываю половину и протягиваю ему.

— Договорились, — мужчина берёт хлеб и с жадностью начинает его поедать. Как будто день или два не ел… Ополовинив моё угощение, он с видимым сожалением оставшийся хлеб спрятал в мешок.

Около часа мы шли молча. Мой спутник внимательно прислушивался и посматривал по сторонам. Отсутствие интереса ко мне немного успокаивало. Его равнодушие вселяло надежду на бесконфликтное окончание нашего утомительного перехода.

— О, земляника, — внезапно заметил спутник и повернул в сторону от дороги.

Тут и я увидела множество маленьких светло-красных и тёмных перезрелых ягод, не удержалась от радостного вскрика.

— Давай полакомимся, — предложил незнакомец и предупредил, что своей «добычей» не поделится.

Ладно, буду радоваться тому, что соберу сама.

Какое-то время бросала землянику в кувшин из-под молока, оказавшийся в сумке мага. Сначала незаметно наблюдала за мужчиной, потом увлеклась сбором ягод.

Как-то незаметно он оказался рядом со мной, даже ягодку утащил, которую не успела сорвать я. Наши взгляды встретились. В карих глазах мелькнуло недовольство.

— Что пялишься? Я особа ничем не примечательная, — ворча, он обирал ягоды у моей ладони.

Теперь внимательно рассмотрела незнакомца. Его густые брови, нос с горбинкой, руки чем-то напоминали мне моего друга десятилетней давности. Вряд ли он выбрался из пламени того пожара. Почему же я прислушалась к словам той женщины?

Заметив, что я его разглядываю, спутник собирался что-то сказать, но я его опередила:

— У тебя на левой руке есть шрам?

— Когда ты успела его заметить? — недоумённо спросил мужчина.

Надо же, и у него на левой руке шрам!

— Всего лишь предположила.

Спутник собрался отползти к другим ягодам, но я схватила его за рубашку.

— Покажи шрам!

— Что прицепилась? Вот, посмотри и отстань! — он поднял рукав до самого плеча, открывая загорелую руку и светлую полоску, начинавшуюся на пол-ладони выше кисти и заканчивавшуюся у середины локтя. Рядом с длинным шрамом был и другой, короткий.

— Ромка? — передо мной был не худой угловатый парнишка, а крепкий, широкоплечий мужчина, но шрам у обоих был одинаковый, как цвет глаз и цвет волос.

— Ты кто? — растерялся мой спутник.

— Я Алина.

— Алина? Забавное совпадение… Алинка?!

— Да, да! Я вылезла через окно, когда почувствовала запах дыма…

— Выходит, ты не сгорела в том доме?! Какое счастье!

Ещё недавно думала, будто наша встреча невозможна, но мой единственный друг сидел рядом со мной!

Оставив кувшин с собранными ягодами, рванулась к нему, обняла за шею.

— Ромка, ты жив!

Только бы наша встреча не оказалась сном! Так много снов радовали меня, а с рассветом исчезали, оставляя только горечь.

— Куда же ты ушла, Алинка? Я спрашивал у всех, кто там был, но никто ничего не знал о тебе.

— Я искала тебя среди столпившихся у дома. Они не обращали на меня внимания, отмахивались. Не найдя, сбегала в лавку, куда тебя послали. Лавочник сказал, что ты уже был у него.

— Мне велели зайти к портному, разнести дюжину писем, поэтому я поздно вернулся. Как же ненавидел те письма, графа…

— Как хорошо, что тебе дали столько поручений! Ты из-за них задержался!

— Что хорошего, если мы десять лет не виделись и не знали ничего друг о друге, — ворчал Роман. — А могли и совсем не встретиться.

— Теперь мне уже наплевать и на пожар, и на битвы, и на все годы, которые мы бродили по стране друг без друга! Если мы встретились не во сне, а наяву, то ничто во всей Мирионе не способно меня огорчить, отобрать у меня моего друга.

Неожиданно Роман отстранился, виновато взглянул на меня.

— Есть кое-что, о чём я молчал.

— Так скажи! А… не хочешь — молчи, спрашивать не буду.

— Скажу. Не было ни дня после пожара, когда бы я не жалел о своём молчании. Ты меня не простишь, но ты должна об этом знать.

— Ромка, что ты говоришь? Я прощу тебе всё! — хотела взять его за руку, но он руки не подал.

— Говоришь так, потому что понятия не имеешь, что я от тебя скрывал.

— Скрывал и скрывал… что теперь убиваться…

— Из-за ненависти к твоему отцу я утаил от тебя главное.

— Ты был знаком с моим отцом? Значит, тебе что-то известно о моей семье?

Молчанье прервало наше оживленье. Наконец Роман вздохнул:

— Мама отругала бы меня, если бы узнала…

— Ну, расскажи хоть что-нибудь о моей семье! Ты же не причинишь мне боли! Ты никогда не обижал меня…

Роман опустил глаза и сказал то, чего никак не ожидала я от него услышать:

— У нас одна мать.

— То есть, ты — мой родной брат?

— Не совсем…

— Дело в отце? Да? Почему ты его ненавидел?

— Он не из Светополья. То ли из Черноречья, то ли из Новодалья. Матери и другим лгал, будто он наш, но я-то видел, как он порой смотрел на людей — такой ненависти, такого презрения к ним у наших быть не могло.

Оказалось больнее, чем ожидала, намного больнее.

— Ты меня ненавидел, да?

— Вначале, когда ты появилась, ненавидел тебя и его.

— Вначале? А что потом? Ведь я его дочь, дочь врага!

Отворачиваюсь, хотя брат уже увидел мои слёзы. Я любила его больше себя самой, а он ненавидел меня в душе. Уж лучше бы бросил, оставил где-то, когда я была младенцем, чем теперь рассказывать о своих чувствах.

— Мой отец не вернулся с битвы. Мать очень страдала. Я молчал. Единственный мужчина в семье, даже если он мальчишка, не должен плакать, должен стать опорой для матери. Потом появился твой отец. Я не понял, зачем он остался в нашей стране, нашем городе. Впрочем, вру… он остался из-за нашей матери. На неё единственную он смотрел с обожанием, восторгом. Хотя мы никогда не ссорились, и твой отец ни разу не обидел меня, какие-то холод и неприязнь были между нами. И мать он не обижал, грубого слова от него не слышали. То, что я догадался о его чужеземности, ему стало ясно сразу. Он не любил меня, как я не любил его. Потом родилась ты. К тебе они оба относились с нежностью, про меня как будто забыли. Я мечтал немного подрасти и уйти из дома, который перестал быть моим. Опасности и лишения не пугали меня. Они заболели. Не выздоровели. На свете остались только я и ты. Тебе было около двух лет. И моё отношение к тебе переменилось. Я по-своему любил тебя.

— Возможно ли любить дочь врага?

— Представь себе…Ты часто спала у меня на руках, я чувствовал, как бьётся твоё сердце. И ты была такая крохотная, беззащитная и… доверчивая.

В голосе брата появилась нежность. Смотрю на него. Он — на меня и улыбается:

— Растрогала меня твоя доверчивость. И ненависть ушла, осталась любовь. Мы не в ответе за наших родителей. Я поздно это понял. И виню себя за это до сих пор… Прости, если сможешь меня за глупость мою прошлую. Ты была моим утешением, моей радостью, единственной родной кровинкой. Из-за этой проклятой ненависти тогда не сказал тебе этого. Наверное, уже поздно это говорить, но мне хочется, чтобы ты знала и простила меня.

— Об этом и просить нечего! Мне сказочно повезло: у меня был ты! Без тебя я пропала бы. А добро, сделанное тобой, давно перечеркнуло твои отроческие и юношеские заблуждения.

Обнимаю его. Крепко-крепко. Без слов.

Он всё понял и нежно обнял меня. Спрятав собранные ягоды, мы продолжили наш путь и воспоминания. Брат внимательно наблюдал за мной, затем неожиданно спросил:

— О чём ты умалчиваешь, Алинка?

— Как ты узнал? — едва не споткнулась, услышав его вопрос.

— Догадался. Ты иногда подозрительно замолкаешь, задумываясь о чём-то.

Рассказала ему о словах невидимой женщины и о маге, отдавшем мне утром сумку с едой. Кое о чём промолчала.

— Наверное, это какие-то маги развлекаются, внушая тебе какую-то чепуху.

— Но ведь она предсказала нашу встречу! Мы оба направлялись в Дубовый город.

— А тот странный тип тебе и имени своего не назвал!