Читаем Когда время штормит (СИ) онлайн бесплатно

Роскошная стометровая яхта «Богиня» уверенно резала воду скошенным вперед форштевнем. Скорость была приличной, отчего пенные брызги высоко взлетали вверх по бортам. Ультрасовременный прогулочный корабль размером с полноценный корвет водоизмещением больше двух тысяч тонн спешил в сторону родных берегов, чтобы избежать ареста в связи с санкциями, которые объявили многим российским бизнесменам, в том числе и владельцу яхты, недружественные государства. В этом рейсе, начавшемся с настоящего бегства от побережья Калифорнии, на «Богине» оказалось достаточно много пассажиров, каждый из которых имел прямое или косвенное отношение к семье владельца яхты.

Борис Дворжецкий, ухоженный круглолицый толстячок с залысинами, возраст которого приближался к сорока годам, простенько одетый в шорты и футболку, был сыном владельца яхты олигарха Семена Дворжецкого. А потому, в отсутствии своего отца, который в это время находился в Москве, Борис чувствовал себя главным на яхте по праву. Любящий поболтать, с неплохим образованием и с претензией на роль интеллектуала, что подкреплялось статусом главы крупной страховой компании, он уже с утра хлебнул французского коньяка без закуски и теперь трещал без умолку. Развалившись в белом кожаном кресле верхнего бара-салона с панорамным остеклением, откуда во все стороны открывался восхитительный вид на океанский простор, он рассуждал о сложившемся положении:

— Все эти разборки на Украине напоминают мне гражданскую войну, хоть и называются СВО. И происходят они из-за того, что мы, на самом деле, один народ, спаянный слишком крепко не только тем, что славяне, не только общей историей, но и многолетними хозяйственными связями на всех уровнях. Мы же вложили серьезные деньги в множество совместных проектов! Причем, с обеих сторон вложения были очень значительные. И когда американцы вместе с англичанами влезли на эту нашу поляну, то все наперекосяк и пошло. И гнать их надо было оттуда сразу. Да вот только подружиться мы с ними хотели, стать своими у них на западе, да дела вести нормально, как люди цивилизованные. Оттого и не выгнали их вовремя, как только гадить они нам начали, натравливая украинцев и русских друг против друга. А теперь они еще и самую настоящую войну развязали против нас. Надо же, до чего дошло! Да раньше и представить такое было немыслимо! А теперь — пожалуйста! Американцы сидят себе за океаном и руки потирают, глядя, как мы тут друг друга убиваем. А еще и дровишки в огонь постоянно подбрасывают в виде поставок оружия, отчего их военно-промышленный комплекс получает огромные прибыли. Понятно, что им все это очень выгодно.

— Но, не стоит забывать, что предпосылки к этому конфликту имелись давно, — вставил свою фразу один из собеседников Дворжецкого, черноволосый и черноглазый мужчина с большим носом, банкир по фамилии Альтман.

— Да и мы сами виноваты. Например, карту Януковича не захотели использовать вовремя по полной. А ведь это был тогда отличный козырь в нашей колоде. До сих пор не понимаю, почему не создали правительство в изгнании, например, — произнес еще один собеседник, промышленник с украинской фамилией Марченко.

Все эти разговоры режиссер Михаил Кардамонов слышал на яхте постоянно. Тема проговаривалась много раз по кругу. И, по мнению Михаила, толку от подобных политических обсуждений не имелось никакого. Он вообще не любил вникать в политику. А потому предпочел выйти на прогулочную палубу. После кондиционированного помещения салона, океанский воздух пьянил свежестью. Кардамонов вдохнул его полной грудью, окинул томным взглядом своих карих глаз нескольких отдыхающих женщин в купальниках, жен и любовниц тех самых мужчин, которые дискутировали в салоне, и подошел к шезлонгу под большим белым зонтиком, где рядом с бассейном, наполненным прозрачной лазурной водой, сидела его собственная жена с планшетом в руках.

— Что-то интернет пропал, Мишенька, — пожаловалась Вера, увидев мужа. И тут же добавила, подняв свои большие серые глаза:

— Может, я снова сбила какие-то настройки? Не посмотришь?

Кардамонов знал, что жена хронически не дружила с техникой. Любая техника постоянно ломалась в руках у Веры. Потому, ничуть не удивившись, он взял планшет и попробовал обновить настройки сети. Но, все оказалось тщетным. Интернет пропал на самом деле. И это казалось Кардамонову весьма странным, ведь на яхте стояло новейшее оборудование, настроенное на спутники. Так что сигнал не должен был прерываться. Тем более, что над яхтой в облачности еще были просветы, хотя прямо по курсу с северо-востока и наползала огромная черная туча циклона, внутри которой время от времени сверкали молнии. Возможно, погодная аномалия, в сторону которой они двигались, уже как-то влияла?

Михаил не был специалистом в вопросах метеорологии, да и в радиосвязи почти ничего не понимал, а потому поспешил на мостик, чтобы спросить вахтенного о причинах отключения сети. Статус мужа дочери владельца яхты позволял Кардамонову чувствовать себя на борту судна совершенно раскованно. Вот только в рубке вахтенный не смог толком ответить ему на вопрос, что же случилось с интернетом. Да и все моряки, которые находились там, выглядели какими-то озабоченными. Впрочем, неудивительно, если спереди быстро приближается сплошной облачный фронт, растянувшийся по всему горизонту.

В ходовой рубке «Богини» тридцатилетний капитан Сергей Самойлов пытался связаться с береговыми службами, чтобы уточнить параметры циклона, наблюдаемого по курсу. Но, на всех диапазонах слышался лишь треск с тех пор, как четверть часа назад внезапно исчезла радиосвязь и пропал интернет. Хуже того, все электронные навигационные приборы начали показывать какие-то глюки. Например, локаторы упорно выдавали информацию, что параллельным курсом в пределах уверенной видимости идет большой корабль. Но, в реальности ничего подобного видно не было, никакого другого корабля заметить не удавалось, сколько ни смотрели в том направлении моряки. Да что там локаторы, если уж и самый обыкновенный магнитный компас взбесился, вращая стрелкой во все стороны.

— Боюсь, что этот циклон нам не обойти, — сказал помощник Тимур Рашидов, который был старше капитана на пять лет и опытнее в судовождении, хотя капитаном на яхту олигарха назначили именно Самойлова по той простой причине, что он приходился дальним родственником семье владельца, хотя и был, что называется, седьмой водой на киселе. Тем не менее, веря в ценность родной крови, Самойлову олигарх доверял, а людей со стороны допускал к себе лишь после очень тщательных проверок.

— Странно, что метеослужбы не предупредили об этом циклоне заранее. Да и о такой сильной магнитной аномалии обязаны оповещать, — пробормотал Самойлов. Потом проговорил:

— Будем держать прежний курс.

Из ходовой рубки, находящейся впереди и чуть выше верхнего салона, открывался почти круговой обзор. К тому же, большие мониторы транслировали сверхчеткие изображения с наружных камер, которые легко дистанционно поворачивались в любых ракурсах вдоль бортов, на носу и на корме. Так что необходимостью выходить на ходовой мостик для наблюдения за обстановкой можно было и пренебречь. Глядя на то, как с каждой минутой увеличивается волнение моря, а приборы сбоят все больше, Самойлов думал о том, что передряга, похоже, предстоит серьезная. Ведь он первый раз шел на судне прямо в центр циклона.

Конечно, как и положено капитану, Самойлов доложил сыну владельца яхты о том, что впереди по курсу плохая погода и штормовой фронт с высокими волнами, едва лишь получил сведения об этом. Но, Борис Дворжецкий запретил изменять курс. Он спешил во Владивосток на какую-то деловую встречу, а остальное ему казалось несущественным. Сын олигарха не страдал морской болезнью и был абсолютно уверен, что огромная суперсовременная яхта его отца выдержит любую непогоду. И технические характеристики довольно нового прогулочного судна, действительно, это вполне позволяли. Вот только внезапно начавшиеся сбои электрооборудования навевали на капитана яхты дурные предчувствия. А ведь они пока лишь слегка коснулись границы зоны циклона. Учитывая возможные риски, Самойлов распорядился оповестить пассажиров, расположившихся на палубах, о приближении непогоды.

Для обслуживания пассажиров на яхте имелись восемь вышколенных стюардесс, которые занимались трудной утомительной работой, ублажая богатую гламурную публику дни напролет, а то и ночами. И подобной публики на яхте олигарха всегда находилось достаточно. Симпатичные девушки из обслуживающего персонала не страдали излишней скромностью, но отличались терпеливостью и умели выполнять прихоти богачей по первому требованию. Труд этих девушек не был легким. Чем активнее пассажиры отдыхали на борту яхты, тем больше стюардессы работали, бегая по палубам с едой и напитками. А, помимо стюардесс, на борту еще имелись четыре кока и четыре бармена. Всего же в команде «Богини» насчитывалось сорок человек. И это еще при том, что высокая автоматизация позволяла сократить экипаж стометрового корабля до минимума.

Сам Самойлов, хоть и числился в родственниках хозяев, стоял вахты по двенадцать часов, заменяя собой рулевого. И у него имелся всего один помощник Рашидов, выполняющий обязанности и старпома, и штурмана, и боцмана. А, например, такой должности, как радист, в судовой роли и вовсе не предусматривалось. Да и матросов оставили самый минимум, как и механиков-мотористов. Почему-то олигарх экономил копейки на зарплатах моряков, не жалея, при этом, средств на развлечения пассажиров.

Чтобы гости на борту не скучали, их даже обеспечивали выступлениями самых настоящих эстрадных звезд, концерты которых стоили бешенных денег. Вот и сейчас одна из таких «звездочек» находилась на борту вместе со своим маленьким музыкальным коллективом, состоящим из гитариста и клавишника. Молодая, но уже очень раскрученная на телевидении и в интернете певица Лаура каждый вечер давала по небольшому концерту в нижнем салоне, который использовался в качестве концертного зала. И, думая о ней, Самойлов потел, чувствуя, что влюбился в эту стройную блондинку с голубыми глазами. Вот только она пока обращала мало внимания на молодого капитана, хотя пару раз и улыбнулась ему, проходя мимо. И эта улыбка вселяла робкую надежду в сердце моряка.

Стараясь думать о хорошем, Самойлов сам вел корабль. Отключив автопилот, он взялся за штурвал, всматриваясь в увеличивающиеся пенные гребни волн, высота которых быстро нарастала. Океан штормило. Но, больше всего капитана по-прежнему волновала неисправность электронной аппаратуры, ведь на этой автоматизированной яхте слишком многое завязано было именно на нее. Оба судовых электрика, Вадим Ростоцкий и Николай Ферзев были вызваны в ходовую рубку. Они внимательно осмотрели аппаратуру, замерив параметры приборами, но доложить ничего внятного не могли, сообщая лишь о том, что причина сбоев, скорее всего, кроется в воздействии магнитной аномалии, возникновение которой, возможно, связано с циклоном.

— А, может, просто уже началось, — пробормотал Вадик, внимательно осматривая электронные платы навигационного оборудования и что-то там замеряя с помощью специальных щупов с проводами, подсоединенных к измерительному прибору, похожему на обычный ноутбук.

— Что началось? — не понял Самойлов.

— Война ядерная, — прогундосил второй электрик Коля Ферзев.

— С чего бы? — задал вопрос капитан.

— Так, слышал, наверное, что Маргарита Симоньян предложила взорвать атомную бомбу над Сибирью? — ответил вопросом на вопрос Коля.

— Ну, это же просто бред какой-то телевизионной бабы. Нельзя к такому серьезно относиться, — вмешался Тимур Рашидов.

— Почему же бред? Чтобы уничтожить натовские разведывательные спутники можно и взорвать такую бомбочку где-нибудь в верхних слоях атмосферы, хоть над Сибирью, хоть над Тихим океаном, — сказал Вадик.

— И вы оба серьезно думаете, что уже взорвал кто-нибудь что-то подобное? — задал вопрос Самойлов, уставившись на электриков.

— Просто другого нормального объяснения, почему аппаратура так неадекватно себя ведет, пока трудно придумать, — объяснил свою мысль Вадик, а Коля кивнул.

Тем временем, волнение океана настолько усилилось, что стабилизаторы качки уже справлялись плохо. Старшая стюардесса Настя Белецкая доложила по внутренней связи, которая пока вполне исправно работала, как и все остальное электрооборудование, кроме навигационных систем с которыми пытались разобраться электрики, что все пассажиры предупреждены о непогоде и покидают палубы. Болтало яхту уже прилично, но пока еще мебель не летала по салонам. А значит у экипажа есть еще немного времени, чтобы все как следует закрепить перед тем, как «Богиня» окажется в эпицентре циклона.

Электрики проверили всю аппаратуру, но, так и не найдя причину сбоев в навигационном оборудовании, все еще не покидали ходовую рубку, словно ждали чего-то. Самойлов смотрел на этих парней и думал о том, что их на суше ждут жены, а вот его самого никто и не ждет. С девушкой, с которой встречался несколько лет, он давно расстался, а новой любви долго не находил, пока не увидел вблизи эту самую певичку Лауру. Вот только Сергей еще не знал, получится ли с ней что-нибудь?

Впрочем, думать о разной ерунде Сергею быстро стало некогда. Его внимание переключилось, потому что в небе в этот момент происходило нечто необычное. Тучи надвинулись на яхту, заволокли все небо над ней, и стало темно. Но тут же высоко вверху вспыхнуло непонятное красное зарево, источник которого находился явно где-то на большой высоте, над толщей облаков, подсвечивая тучи сверху зловещим багровым светом. Прогремел мощнейший раскат грома. Вот только на обычную грозу все это мало походило, поскольку самых обыкновенных молний видно не было, а вместо них по тучам проскакивали разряды, похожие на множество ярких искр. И сердце у Самойлова екнуло. «Неужели и правда ядерные взрывы где-то в космосе?» — промелькнула мысль в голове у Сергея.

Повинуясь датчикам освещения, как только сделалось темно, включились ходовые прожектора, подсветив нарастающие водяные валы длинными лучами. Вскоре волны разрослись так, что форштевень «Богини» начал не просто разрезать их, а вгрызался в массы воды, которые перекатывались через бак и били в остекление палуб, разлетаясь на миллионы пенных брызг. И каждый раз нос яхты выскакивал вверх, чтобы в следующий момент вспороть новую волну. Палуба же ощутимо прыгала под ногами, вставая на дыбы, словно уподобляясь спине какого-то исполинского мустанга, желающего сбросить своего седока.