Читаем Когда плачут драконы (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Что бы ни придумали боги, а законы чести и человеколюбия никто не отменял. И когда из глаз дракона катятся слезы, имеет ли значение многовековая обоюдная ненависть? Или важнее все-таки в любой ситуации оставаться человеком?

Когда плачут драконы

Пролог

Глава первая: Кедде

Глава вторая: Кайя

Глава третья: Пираты Кеотана

Глава четвертая: Беата

Глава пятая: Друзья

Глава шестая: Новый дракон

Глава седьмая: Ана

Глава восьмая: Джемма и Арве

Глава девятая: Толстуха

Глава десятая: Сила воли

Глава одиннадцатая: Другая мечта

Глава двенадцатая: Харде

Глава тринадцатая: Кеола

Глава четырнадцатая: Самый старый дракон

Глава пятнадцатая: Одже

Глава шестнадцатая: Яблочко от яблоньки

Глава семнадцатая: Эдрик

Глава восемнадцатая: Встреча с Вальгардом и ее последствия

Глава девятнадцатая: Дар Солнца

Глава двадцатая: Кулон

Глава двадцать первая: Риана и Леган

Глава двадцать вторая: Предчувствие

Глава двадцать третья: Гейра и Нетелл

Глава двадцать четвертая: Дракон золотой и дракон титановый

Глава двадцать пятая: Последний полет синего дракона

Глава двадцать шестая: Ожидание

Глава двадцать седьмая: По следам героев

Глава двадцать восьмая: Когда открываются глаза

Глава двадцать девятая: Утро в госпитале

Глава тридцатая: Понимание

Глава тридцать первая: Команда заговорщиков

Глава тридцать вторая: Братья

Глава тридцать третья: Поцелуй

Глава тридцать четвертая: Секрет «Истинных сказаний»

Глава тридцать пятая: О драконьей ненависти

Глава тридцать шестая: Хрустальный дракон

Глава тридцать седьмая: Три желания

Глава тридцать восьмая: На Авгинской Арене

Когда плачут драконы

Пролог

Ноябрь 820 года

от появления драконов

Над лесоповалом властвовал туман. Уцелевшие от топора сосны боязливо прятались в густой утренней дымке, а на середине припорошенной ноябрьским снегом поляны аккуратно сложенные бревна ждали своего часа. Совсем скоро здесь появятся выспавшиеся лесорубы, чтобы заняться вывозом спиленных накануне деревьев, но сейчас над поляной стояла непривычная тишина, нарушаемая лишь редким токованием глухарей да тяжелым свистящим дыханием прикованного цепью к вековой ели зеленовато-бурого дракона. К нему-то, забывшемуся чутким тревожным сном, и направлялся Вилхе с товарищем: принявшим человеческую ипостась лазурным ящером с характерными отметинами в виде необычного цвета глаз и ярко-синего отблеска темных волос.

— Как раз вовремя, — заметил Вилхе, поправляя закинутую за спину двуручную пилу. — Умеешь рассчитывать силы, Кедде.

— А то, — усмехнулся тот и, медленно втянув носом воздух, махнул рукой куда-то в пустоту. — Спускайся, безопасно: ни одного человечка на пару верст вокруг.

Воздух колыхнулся, словно освобождая из своих чертогов изящного перламутрового дракона. Невероятно милая мордочка решительно выдавала в нем юную девицу. Однако взгляд драконьих глаз был холоден и сосредоточен.

— Успокой пленника, пока мы дерево будем пилить, — попросил Вилхе. — А то гости раньше времени пожалуют.

— Не пожалуют, — усмехнулся Кедде. — Я им дорогу завалил, и Джемма небольшой сюрприз для особо ретивых оставила: так что, даже если перелезут, завязнут надолго.

Вилхе одобрительно кивнул.

— Начинаю чувствовать себя ущербным без ваших возможностей, — усмехнулся он. — Проку от меня по сравнению с вами…

— Это ты брось! — нахмурился Кедде. — Идея чья? Твоя. План чей? Твой. А мы только исполнители. Вот и не прибедняйся тут. Бери пилу — и за дело! Нам еще возвращаться.

Вилхе не стал спорить. Вместо этого снял пилу и протянул одну ручку Кедде.

Джемма тем временем ласково разбудила пленника и принялась что-то ему объяснять на неслышимом человеческим ухом драконьем языке. Ящер поначалу дернулся, натянув цепь так, что старая ель заходила ходуном, однако следом упал на живот, лишившись тех крохотных сил, что удалось собрать во время сна, и потом просто лежал, прикрыв глаза, не шевелясь и словно не реагируя на происходящее.

— Он жив хоть? — поинтересовался Вилхе, изо всех сил орудуя пилой. Они с Кедде примерились чуть выше цепи, чтобы потом ее было легко снять с оставшегося пня.

— Не он, — отозвался вместо Джеммы Кедде, — она: не видишь, что ли? Вон гребень какой — будто волосы развеваются. Рога изящные — у парней совсем другие. Да и глаза…

Вилхе в глазах видел лишь безумный страх и столь же безумную усталость — как, впрочем, и у всех других побывавших в плену драконышей, — и думать мог только о том, сколько вынес этот несчастный и достанет ли ему сил оправиться. Впрочем, последнее было не их заботой: они с ребятами лишь освобождали плененных людьми ящеров, а потом выпускали тех на волю. Нынешняя вылазка была уже пятой по счету и, пожалуй, самой простой из всех. Или, быть может, они уже настолько приноровились, что знали, как заранее подстраховаться?

— Девчонку — на лесоповал?! — не сдержал Вилхе возмущения. — Вот же!.. Мрази!..

Кедде передернул плечами, не переставая пилить ель. На языке вертелась колкость, что Вилхе о своих сородичах столь нелестно отозвался, но в прошлый раз на подобную шутку тот огрызнулся так, что повторять своих ошибок не хотелось.

— Почему тогда твоих сородичей освобождают люди, а не драконы? — холодно поинтересовался товарищ, и у Кедде не оказалось ответа на этот вопрос. Разве сложно было опередить их с Вилхе и Джеммой? Или просто напасть на мучителей своих детенышей и отомстить им за творимые мерзости? Да, взрослых ящеров люди тоже могли поймать и убить, но разве жизни их детей не стоили подобного риска? Кедде, давно оставшийся сиротой, не особо рассчитывал на помощь, а вот Кеола, не дождавшись спасения, разочаровалась в родных так, что даже возвращаться в Долину не захотела. Так и осталась жить у матери Джеммы, не желая принимать образ ящера и ненавидя Кедде просто за то, что он этим не брезговал. Ну или за что-то еще…

Кедде подавил вздох и так дернул на себя пилу, что едва не уронил Вилхе. Ель заскрипела, предупреждая, что скоро упадет.

— Хорош! — скомандовал Вилхе, не заострив внимание на странном последнем действии товарища, за что Кедде был ему искренне благодарен. Вдвоем они навалились на ствол, пытаясь повалить дерево, но сделать это удалось только с помощью Джеммы, которая следом одарила обоих парней столь выразительной усмешкой, что ее невозможно было не различить даже сквозь драконий оскал.

Вилхе виновато повел плечами. Кедде снисходительно похлопал Джемму по перламутровой чешуе.

— Ты сегодня просто чудо как догадлива, сестренка, — заметил он, пока Вилхе стягивал с оставшегося пня цепь. — Спроси у этого заморыша, сможет она сама до Долины добраться, или ее подвезти?

Джемма фыркнула так, что едва не подпалила срубленную елку. И тут же вздрогнула, отпрянув в сторону, потому что зеленовато-бурый дракон взвился ввысь и мгновенно затерялся в густом тумане.

Можно было возвращаться…

Глава первая: Кедде

Они остались с Кеолой вдвоем. Она — потому что не желала возвращаться к предавшим ее родичам, он — потому что слишком давно стал самостоятельным и предпочитал сам заботиться о других, а не позволять кому-то заботиться о себе. Когда попался в лапы к тем мразям, о которых, говорят, сама Триада потом побеспокоилась, первым делом взял на себя опеку над остальными драконышами. Большая часть из них уже тогда с трудом ноги волочила, и Кедде до сих пор не мог себе простить, что потерял двоих ребят. Один так и не вернулся в их общую клетку, то ли разбившись от бессилия, то ли не пережив бесконечных опытов хозяев. Второй умер у Кедде на руках — тихо и неожиданно, — быть может, от голода, быть может, от неизвестной болезни, а быть может, потому, что перестал верить в божью милость.

Не сказать, чтобы Кедде сильно уж на нее рассчитывал, но бороться собирался до последнего. Возможно, потому его мучения и окончились, почти не успев начаться. А возможно, потому что он всеми силами старался защитить драконью малышню от хозяев, хватаясь за самую тяжелую работу, лишь бы эти изверги оставили измочаленных ребят в покое.

Какой была его последняя служба у этих живодеров, Кедде так и не смог вспомнить. Младший из братьев вырвал у него с мясом чешуйку на шее и капнул туда какой-то жгучей дрянью… А потом Кедде очнулся в человеческой ипостаси, лежащим на кровати в незнакомом светлом помещении, называемом другими людьми палатой.

Первой мыслью было обернуться и разнести это здание до основания, чтобы завалить обломками ненавистных двуногих и хоть этим отомстить им за драконьи страдания. Но переломанные ребра и раздробленная нога не позволили ему это сделать. А потом…

Потом Кедде познакомился с Дарре, который срастил ему кости, и с Вилхе, который спас Кеолу и всех остальных драконышей, и с Нетелл, которая предложила остаться у нее до полного выздоровления, и с Джеммой, которую эта самая Нетелл и воспитала, и с матерью Дарре, принявшей в дом изуродованного ящера, и с его отцом, когда-то тоже бывшим драконом…

Кедде несколько дней смотрел на этих людей и слушал их, не веря в реальность происходящего. Щипал себя незаметно, чтобы убедиться в том, что не спит и не отбыл после драки с черным ящером в лучший мир. Потому что невозможно было понять, куда делась человеческая ненависть к подобным Кедде и почему эти люди вдруг начали считать драконов равными себе, не страшась и не презирая их.

На Дарре Кедде долго поглядывал с подозрением, не в силах уразуметь, почему тот отказался от второй ипостаси и предпочел остаться в Армелоне, даже обретя заветные крылья, — словно предателем считал. А вот к Вилхе сразу же проникся симпатией, хотя у того от дракона было лишь имя, да и то, как оказалось, отцовское. И само знакомство у них вышло не самым приятным: Кедде и знать не знал, что из-за него едва не разбилась сестра Вилхе и его товарищ. Сам бы он за такое мигом обидчику шею свернул, тем более что Кедде оправдываться было нечем. Но Вилхе оказался разумнее него, принял объяснения Нетелл, что драконы под действием ее зелья вообще за себя не отвечают, и… предложил Кедде дружбу.

Какая муха его укусила и с чего Вилхе вдруг решил, что Кедде нужна эта дружба, понять оказалось невозможно. Как невозможно было и отказаться от протянутой руки, хотя бы потому что Вилхе так же заботился о других, как и Кедде.

Говорить по-человечески он научился в тот самый миг, когда Кеола заявила, что не собирается возвращаться в Драконью долину. Кедде плюхнулся от изумления задом на лавку и выдал единственное, что пришло в голову:

— Свихнулась?

И даже сам не понял, что только что сделал.

Она только передернула плечами.

— Не хочу иметь ничего общего с предателями! — отрезала Кеола. И добавила, окончательную убив Кедде: — Ненавижу драконов!

Что тут можно было сказать? Родные Кеолы не соизволили спасти ее из рук охотников, хотя те несколько дней ошивались недалеко от места ее пленения, прежде чем отправиться с добычей в город.

Кеоле повезло с хозяевами, если, конечно, неволю вообще можно считать везением. Как бы то ни было, хозяйская дочь относилась к ней как к любимой игрушке, всяческие балуя и никому не позволяя обижать. Если бы ей пришло в голову снять с Кеолы рабскую цепь, возможно, они смогли бы стать настоящими подругами. Но вместо этого она вышла замуж, а сами хозяева в голодный год сбыли Кеолу с рук за бесценок, не побрезговал кровавыми рольдингами братьев-живодеров.

Так Кеола оказалась в общей клетке. Вряд ли у нее был хоть малейший повод любить людей, но, по ее словам, они поступали лучше, чем она от них ожидала, в отличие от драконов. И Кедде с сожалением вынужден был с ней согласиться.

Армелонский градоначальник предложил кров всем спасенным драконышам, но большинство из них, поправив здоровье, предпочли вернуться в Долину. Остались лишь Кедде с Кеолой, принявшие приглашение Нетелл остановиться у нее. Сразу несколько причин склонило их к такому решению. Во-первых, от женщины, воспитывающей дракона, они не ждали подлостей. Во-вторых, жить она собиралась на самом краю Армелона, а это значило, что ребятам не пришлось бы каждый день сталкиваться с людьми, к которым ни Кедде, ни тем более Кеола покуда не прониклись нежными чувствами. В-третьих, Нетелл, несмотря на самостоятельность, требовалась ощутимая помощь по дому, и это было неплохим поводом остаться у новой знакомой.

Это уже потом Кедде узнал, с чьей легкой руки чуть не угробил сестру Вилхе, но бунтовать и возмущаться к тому времени было уже поздно: они с Кеолой обжились в новой обители, привыкли к Джемме и ее матери и, наверное, почувствовали себя людьми в достаточной степени, чтобы больше не мечтать о Долине.

У Кеолы были ярко-алые волосы и будто подведенные по контуру голубые глаза. Когда она впервые посмотрела на Кедде, он забыл собственное имя. Разве мог он оставить ее одну хоть в человеческом, хоть в драконьем обличии? Даже если она ненавидела его, как всех сородичей.

Однажды Джемма спросила, почему Кеола не желает оборачиваться ящером. Не у нее спросила, а у Кедде, и именно ему пришлось объяснять, какую боль может причинить предательство близких. И тогда Джемма задала вопрос, который мучал Кедде и по сей день: почему драконы не спасают своих детей? Ведь не могут же они не знать, как потом люди обходятся с пойманными драконышами — их детенышами! Но ни разу за тринадцать лет, проведенных в Долине, Кедде не слышал, чтобы взрослые собрались на выручку. Например, когда Кеола пропала — а Кедде был с ней шапочно знаком еще до встречи в человеческом плену, — никто не кинулся ее спасать, и Кедде тогда воспринял это как данность. Кеола вдруг стала ему совершенно безразлична — как отрезанный ломоть, как… Ну, как человек, что ли. Драконам были не интересны люди. А вот людям, как оказалось, вовсе не так не интересны драконы.

Когда Вилхе — сердито и словно смущенно — рассказал Кедде о своей затее спасения плененных драконышей, Кедде посмотрел на него так, словно всю Божественную Триаду враз увидел.

— Зачем тебе? — только и смог выговорить он. Вилхе нахмурился и отвернулся, как будто Кедде о чем-то стыдном у него поинтересовался.

— Я просил у Энды справедливости, но он сказал, что только люди способны ее восстановить, — заявил он, повергнув Кедде в состояние еще большего изумления. — Я долго думал, что могу сделать…

— Ты с Эндой разговаривал?! — оборвал его Кедде, не слушая дальше. — Ты что, с богами встречался? Или заливаешь?

Теперь уже Вилхе с удивлением повел плечами.