Читаем Когда не пал Монсегюр онлайн бесплатно
Наталия МАЗОВА
КОГДА НЕ ПАЛ МОНСЕГЮР...
1
Чья-то рука осторожно тронула меня за плечо.
- Эна Ирма!
Оборачиваюсь - передо мною белобрысый подросток-романдец, судя по одежде, из ремесленников.
- Что ты хочешь мне сказать, мой юный друг?
- Эна Ирма, - голос его понижается до шепота, - не ночуйте сегодня в доме Роз Кретель. Я сам слышал, как Верховный Экзорцист отдавал приказ капитану своих арбалетчиков.
- Но...
- За Роз не бойтесь, ее и пальцем не тронут. Им нужны только вы.
- Но... куда же я тогда пойду? Если облава, то все мои обычные места им хорошо известны.
- Идите в Академический квартал, найдите белый дом с черным каркасом - он там один такой, не спутаете, еще там дверь навешена новая, некрашеная. Стукните в нее два раза по два и спросите Герхарда Диаль-ри, алхимика. Там и переночуете.
- И что я ему скажу?
- Вам будет достаточно назвать свое имя, - он быстро крестится, - это лучший пропуск в дома истинно верующих. Да хранят вас Господь и святая Бланка.
- Значит, этот человек...
Но мальчишка исчезает так же неуловимо, как и появляется. Я снова одна на вечерней улице Монлозаны.
Да... Любой уважающий себя пророк на моем месте сказал бы со смирением на физиономии - мол, чему быть, того не миновать, если Господь захочет, то защитит своего слугу, и далее по тексту. Но я сейчас не в том положении, чтобы являть чудеса истинной веры. Верховный Экзорцист - это страшно, а я всего-то недоучившаяся ведьма, и вообще, не зная коду, не суйся к входу. Подождем пару дней, посмотрим, чего он будет делать, глядишь, и представится возможность учинить чудо. А пока имеет смысл прибавить шагу, чтоб добраться до алхимика, покуда совсем не стемнело.
Официально эта Суть зовется красиво и зловеще - Мир Обожженной Земли. Но я привыкла называть ее Романдом, по имени страны, в которой нахожусь. Суть тяготеет к Миру Чаши, десятой Сути Города, а миры этого сектора я всегда любила за своеобразный средневековый колорит. Может быть, им недостает простоты решений и ясности выбора, присущей мирам группы Мидгард - но они как раз по мне. Романдом болеешь, и исцелиться непросто, да и не хочется.
В этом причудливом мире нет ислама - как-то не сложился, а потому нет и крестовых походов. Некий аналог сарацин, правда, имеется - на Языке Закона они именуются мутаамны, то есть оборотни. Якобы до пришествия Спасителя племена эти умели превращаться в разных зверей, но потом поголовно крестились в святую веру и отринули бесовское умение. Скрытный народ и красивый, и мне нравится, что романдцы с ними ладят. В самом Романде их, правда, немного... и к сожалению, приблизительно поровну на обеих сторонах. А может, и к счастью - хотя бы для национальных гонений нет повода.
А на востоке имеется Кангранская держава, и это отдельная песня. В глазах романдцев они те самые еретики, от которых Бога тошнит. Не знаю, как Бога, а я и посейчас опомниться не могу от того, что они сделали из старого доброго христианства...
Замечталась я что-то, а дом - вот он, чуть мимо не проскочила. Беру молоток и осторожно ударяю - дважды два.
За дверью тишина. Как ни вслушиваюсь, не могу различить шагов. И неожиданно тихий голос изнутри:
- Кто здесь?
- Впустите, - отвечаю я так же тихо. - Я Ирма диа Алиманд.
Лязг засова. На пороге встает высокий человек лет сорока, с пепельными волосами, зачесанными назад. На лице его читается непомерное удивление.
- Вот это новости! Сама Ирма диа Алиманд пожаловала в мой скромный дом! Кстати, откуда он вам ведом, эна Ирма?
- Герхард Диаль-ри? - спрашиваю я, и хозяин дома изящно кланяется в ответ. - Меня направил сюда некий юноша, желавший спасти меня от слуг Эренгара Ле Жеанно, - вспоминаю о своей роли уличной пророчицы и с чувством добавляю: - Да гореть ему в аду, пока не кончится вечность!
Уголки рта Диаль-ри ползут вниз.
- Великий Экзорцист уже в Монлозане? Скверная новость! Что ж, заходите, эна Ирма, будьте моей гостьей...
Я чинно сижу в кресле с высоченной спинкой и потягиваю из бокала великолепный глинтвейн. Диаль-ри поправляет фитиль в масляной лампе, пламя озаряет комнату неровным колеблющимся светом...
Уж не знаю, где там у него его алхимия. В подвале, может быть - я туда не спускалась, потому как незачем. Здесь, в комнате, только ряды толстенных фолиантов на полках, да большой пурпурно-лиловый кристалл на подставке. Когда я вошла в комнату, хозяин даже не потрудился прикрыть его чем-нибудь. Неужели он считает, что Ирма диа Алиманд совсем невежда и не способна узнать эту магическую ерундовину, с помощью которой возможно говорить с другими Сутями?
Еще один моталец...
- Откуда он вообще взялся на нашу голову, этот Эренгар Ле Жеанно? - произносит Диаль-ри, словно говоря с самим собой.
- Разве вы не знаете, эн Герхард? - удивляюсь я. - Этот отпрыск дьявола прежде был простым священником в маленьком городке в Порко. И какая-то истеричка ударила его ножом в спину, крича, что он обесчестил ее и является отцом ее ребенка. И вот, ночью, когда тело священника было положено во храме и монахи читали над ним молитвы, - увлекшись, я незаметно для себя перехожу на те интонации, от которых округляются глаза у моих уличных слушателей, - странный свет озарил храм, и явилась женщина красоты неземной, в черных одеждах, и черные крылья бились за ее плечами, а на челе горела звезда столь ослепительно, что устрашились монахи и пали ниц, не смея поднять глаз. Женщина же подошла ко гробу, простерла руку и прорекла: "Встань, Эренгар, любимый мой слуга, ибо не кончено то дело, ради которого пришел ты в сей грешный мир. Отныне вручаю я тебе силу мою, чтобы пронес ты высоко знамя истинной веры." И восстал убитый священник, повинуясь руке Крылатой, она же исчезла, как не была. И воскликнул один из монахов: "Господи, воля Твоя! Если то был ангел Твой, то зачем он так несходен обликом с теми светлыми, что доселе возвещали нам Слово Твое?" Эренгар же рассмеялся и сказал: "Если бы то был посланец Всеобщего Врага, как бы вошел он в святой Храм Господень?"...
- Ну и мастерица же ты рассказывать! - неожиданно перебивает меня Диаль-ри. - Слышал же эту легенду не один раз, а вот заслушался... Да знаю я все это: и как явился этот тип к папе и заявил, что Господь послал его, чтобы с корнем выдрать нечестивцев, почитающих святую Бланку за сестру Господа Нашего...
- Эн Герхард, - страстно возражаю я, - иной раз самое невероятное на поверку оказывается чистейшей правдой. Ле Жеанно действительно был возвращен из-за грани, и только после этого появились у него все эти мистические способности. Кто возвратил, судить не берусь, но что-то не похоже, чтоб это был ангел Господень. Ибо до зарождения бланкианства и появления на сцене Ле Жеанно здешние христиане не знали войн за веру! Язычников силой обращали - было дело, друг друга резали по политическим мотивам - тоже сколько угодно, но ради догматов кровь не проливали! А сейчас горят костры в Порко и Ланневэле, сотни свидетелей деяний Бланки убегают в леса, а на западе, говорят, собирается большая армия, якобы в поход на Кангру... И что характерно - именно здешняя христианская традиция, где более чтят Магдалину, чем Марию, сделала возможной женскую линию Служения в общих рамках...
- Не увлекайся, Элендис. Ты сейчас не на площади перед толпой, а кроме того, здесь не Город, чтобы бросаться словами вроде "женской линии служения".
В первый момент я даже не осознаю до конца его слов, все еще готовая спорить, отстаивать... и вдруг вскидываюсь резко, как от укола иголкой:
- Откуда вам известно мое истинное имя, эн Герхард?
Вместо ответа он подходит к окнам и задергивает их тяжелыми алыми портьерами. Затем берет лампу в руки, выпрямляется...
И волосы, только что бывшие пепельными, становятся черными, мягкой волной убегая со лба, а темно-зеленые проницательные глаза превращаются в озера темного пламени, затопившего и радужку, и белки... и по странно переменившемуся лицу больше нельзя угадать возраста - вроде бы не больше тридцати, но взгляд... но усмешка...
- Лорд Аран... - я произношу это имя одними губами, звук отключился. - Хозяин Башни Теней...
- Теперь понимаешь, насколько серьезно тут все завязано, если потребовалось мое присутствие? - говорит он, как опытный учитель - нетерпеливой ученице.
- До этого мгновения казалось, что понимаю, - говорю я, низко опустив голову. - Но что может случиться такого...
- Тебе я могу сказать - именно потому, что это ты. Сейчас в этой Сути живет тот, кому предстоит стать Паладином Синего Огня, пятым у Асменаля, но он еще молод и не вошел в полную силу. Если его вынудят действовать до срока, он рискует погибнуть, не обретя себя истинного и в этом воплощении. А Братство более не может ждать.
- Кому это и знать, как не мне, - я действительно ощущаю себя виноватой. - Вон Лайгалдэ надо мной как трясется... Говорит - когда еще было, чтоб Жрица или Паладин узнавали, кто они такие, до инициации? Выбора, говорит, нет...
- Подожди... Так ты тут по поручению Лайгалдэ?
- Сама по себе, - я опускаю голову еще ниже. - Просто мне такие Сути нравятся... До меня тут Флетчер сидел, заводил народ песнями про Верховного Экзорциста, сказавшего, что охота началась. Теперь он отправился сессию сдавать, а я в этот раз сдала досрочно... Правда, он в основном в Тойе работал, я же решила - лучше сюда, здесь народ попроще.
- И чего ты хотела?
- Чуда. На костер подставиться и не сгореть.
- Ах да, ты ведь тоже - Угнела, - он слегка треплет меня по голове. - Саламандра. Что ж, ничего непоправимого натворить не успела, и на том спасибо. Только знаешь что... свалила бы ты лучше отсюда, пока каша не заварилась. Не знаешь ведь, за кого больше бояться - за тебя или за того...
- Боюсь, каша уже заварилась, - отвечаю я со вздохом. - А удрать сейчас, накануне свалки - так совесть загрызет. Я уйду, а им здесь жить...
В ответ Хозяин долго молчит, и пламя полыхает в глубине его глаз. Он все еще в своем, Нездешнем обличье - и я уже почти отошла от первого шока после того, как он открылся. В конце концов, плохой бы я была моталицей... это в Башне он Хозяин, а здесь мы на равных, хотя его возможности даже смешно сравнивать с моими.
- Знаешь, - говорит он в конце концов, - опять же о таких вещах нам только между собой и можно толковать... но боюсь, что мы обречены воспользоваться твоей идеей. Сама понимаешь - ни войны нельзя допустить, ни появления местной инквизиции. Убивать Ле Жеанно мы не имеем права - это во-первых; все равно это ничего не даст, ибо от смертной руки, а не волею небес во-вторых...
- А кроме того, еще неизвестно, по силам ли теперь простому смертному его убить - добавляю я. - Поговаривают, что после чудесного воскресения его не берет ни сталь, ни яд.
- Значит, остается дискредитация. Доказать народу, что никакой он не святой, а может быть, даже совсем наоборот...
- ...и что найдутся здесь и посвятее его, - мрачно заключаю я.
- А такие вещи опять же простыми интригами не делаются. И другого способа... э-э, выразить волю Господа... я не вижу.
- Улыбнись - сражайся - умри, - что еще можно добавить к этим словам? Никто не может мне приказывать - я сама избираю способ действий, и я свой выбор сделала. Умирать мне, правда, сейчас нельзя, но от меня этого и не требуется, хотя риск есть... А где его не было? В Мире Великой Реки? В Остротравье под Кровавым Древом? В болотах Ихинзела?
Молчание. Пламя лампы танцует, повинуясь моему взгляду, дрожит и мерцает - глаза у меня уже слипаются. Денек сегодня выдался, прямо скажем...
- А тебе идет длинное платье, - неожиданно произносит Хозяин. - Ты в нем кажешься как-то женственнее, беззащитнее, что ли...
- Да ну вас, лорд Аран, - отмахиваюсь я. - Я в любом платье была и есть кошка помоечная.
- Хотел бы я побывать на той помойке, где водятся такие кошки, - я и не заметила, как близко-близко придвинулись колдовские глаза лорда-Нездешнего. Я уже чувствую, что сейчас произойдет, хотя ни руки его, ни губы еще не коснулись меня, но слишком уж беспокойно пляшет пламя в скрещении наших взглядов...
- Золотоволосая...
Дальнейшее описывать незачем. Это неистребимо банально.
- ...И какой это по счету?
- Шестой, кажется, - я роняю голову в колени. - Все то же самое: длинные патлы и плащ по ветру. Молодой-обаятельный.
- Хоть кто он такой? - Лайгалдэ неподвижно сидит с другой стороны костра, лица не видать за танцем пламени, но голос ровно спокоен.
- Да так... Некий рыцарь из некой Сути. Вроде бы даже не моталец, встретились - разошлись... Надеюсь, преследовать, как Хальвдан, не будет.
В отчаянии я ударяю ногой по коряге, горящей в костре, в небо летит фонтан золотых искр.
- Лайгалдэ, когда же это кончится? Почему я всем им верю? Неужели я так и останусь глупой девчонкой, которая влюбляется в кого попало? Ауре был в восемнадцать, но с тех пор три года прошло!
- Ты - Огонь, - медленно отвечает Лайгалдэ. - Ты - все, что есть огненного в мироздании, ты танцуешь в кругу и не способна разглядеть тех, кто смотрит на тебя из темноты. Ты та любовь, что вспыхивает, как пожар, зажженный молнией. Если ты когда-нибудь поумнеешь, люди перестанут слагать сказки про Тристана и Изольду.
Мерно, нараспев текут слова, ложась вокруг меня магической чертой, и мне уже не надо вслушиваться в голос, произносящий их - они живут отдельной жизнью...
- Вечно, бесконечно, пока стоит мир, пока ты прекрасна, пока вообще существует на земле красота... И разве хоть один из них был недостойным, разве ничего не дал тебе взамен? Ты видишь, ты знаешь, ты смотришь не глазами, заглядывая поверх голов... Каждый мечтает протянуть тебе руку, ступить в круг рядом с тобой, ибо ты одна способна увидеть человека лучше, чем он видит сам себя в зеркальном водовороте Круга Света. Может быть, даже не ты их влечешь, но собственное отражение в твоих глазах - нигде и никогда более не увидеть им себя столь совершенными. Пока не погаснет огонь, пока не смолкнет музыка...
Языки пламени танцующими клинками обступили меня, кольцом, ало-золотой стеной, и странные лица видятся мне в пламени, которое тянется ко мне то вьющейся прядью волос, то тонкой прекрасной рукой целителя или менестреля, то разлетевшимся краем одежды...
И я вскакиваю на ноги.
- А что потом, Лайгалдэ? Когда смолкнет музыка, когда я уже не буду молода и красива? Что тогда? Объяснять сыну или дочери, что отцы есть не у всех? Неужели так никогда и не будет ничего постоянного? Ответь, Лайгалдэ! Лайгалдэ!
Тишина. Чуткая тишина ночного леса. Только треск сучьев в костре. С другой его стороны никого нет. Я одна... И неизвестно откуда доносится нежный шепот:
- Илладзингье... Золотоволосая...
2
