Читаем Кодограмма сна онлайн бесплатно
Я пишу эти строки в санатории "КРАСНЫЙ КОСМОС" на крымском берегу Черного моря.
Вокруг меня только молодые, здоровые и очень красивые – юноши и девушки. Окна в моей палате распахнуты настежь и я слышу их веселые голоса на спортивной площадке.
Бодрые ребята! Время, проведенное в компании с ними, лечит меня лучше всех докторов, скорее любых таблеток, основательнее самых изощренных процедур.
Вот, к примеру, замечательная пилюля сегодняшнего дня…
Лишь к обеду мы вернулись из пешеходной вылазки в горы. Трудно, – потом и потертостями членов, – она нам далась. Но я не чувствую себя разбитым и даже работаю.
Если бы я отправился в такой же поход с теми, с кем приходилось общаться до нынешних каникул, то депрессия и неделя постельного режима для восстановления телесных сил и душевного равновесия, уверен, мне были бы обеспечены.
Откровенно говоря, приняв порцию вкусной и питательной пищи с отменным добавком в нашей замечательной столовке, я, прежде чем засесть за пишмашинку, вздремнул с удовольствием минуточек сорок на свежем белье, предварительно помыв ноги теплой водой с душистым земляничным мылом.
А мои новые товарищи тихим часом пренебрегли – режутся себе в волейбол без устали. Когда-нибудь и я стану такой как они. Начало этому прогрессивному процессу уже положено.
Мы оставили наши койки затемно. Еще гимн по радио не играли. В секунды по-солдатски застелили постели. Бойко прошлепали босыми ступнями в умывальную комнату, где с шутками – прибаутками освежились холодной водой под слаженный стрекот ночных насекомых. И зубы почистить не забыли!
Шмелем обулись в потертые кеды. Крыльями взметнулись за нашими спинами всевидавшие всепогодные штормовки. Таинственно затемнили наши лица мохнатые панамы.
Нацепили мешки с личными вещами? Айда строиться! Выходим на улицу…
Миг понадобился нашему отряду, чтобы сбежать, соблюдая равнение и дистанцию в шеренгах, по мраморной лестнице к уже отпертым по случаю нашего мероприятия бронзовым воротам с барельефами рогатых приматов, играющих в мяч. Только мы вырвались на площадь перед нашим спальным корпусом, как услышали задорный смех и юмористические выкрики оживших по случаю темного времени суток гипсоидов, размещенных ради красоты в нишах на лестнице:
– Эй, голоногие, на каком заборе портки оставили?
– Знаем, знаем! На заборе опытного хозяйства "Ботва грядущего"!
– Во дают, похитители недозрелых овощей…
– Друзья диареи!
Пловчих, дискоболов, гребчих и горнистов развеселило то, что от понятного волнения, связанного с ожиданием большого приключения, все мы позабыли надеть штаны. Отличные штаны с начесом, собранные на резинку у щиколотки.
В таких прекрасных штанах туристу ни колючка, ни шершень, ни острый край камня не страшен. Пришлось ради штанов в корпус возвращаться и в зеркало глядеться.
За безалаберность и суеверие инструктор по туризму Миша Ставраки заставил нас отжиматься 25 раз на кулаках с хлопком. Но это нам было только в удовольствие лишний раз силу покачать. Опять же с потом из организма вредные шлаки выходят, а наши застиранные майки стали такие романтичные – будто карты островов и континентов вновь открытых планет…
В поход нас пришел провожать начальник секции горно-пешеходного туризма санатория "Красный Космос" Франц Фердинандович Малер.
Мы встали по росту и выровняли носки. В электрический круг ночного фонаря шагнул, припав на правую ногу, одноглазый старик в белых ниспадающих одеждах. С плеча его вспорхнула сова. Наверное на помойку полетела завтракать.
Прохладный ветерок изящно шевелил седые кудри Ф.Ф. Малера. Правая рука у него была на перевязи. Говорят, гордый старик пренебрег советами врачей и однажды поднял больше рекомендуемых ста грамм за раз, но, превозмогая адскую боль, до благородного рта донес. Левой рукой героический начальник опирался на толстую кривую палку. Палка была вся в каких-то мерцающих разноцветных буграх. Рассказывают, что если приблизить бугры к глазам, то можно увидеть иные, – горние, – миры…
Лицо нашего Вергилия было как будто вычерчено, вырезано и склеено из оберточной бумаги, но поражало мужественностью и светлой духовностью не меньше, чем если бы его изваял Церетели из валдайского гранита. Поэтому, когда Миша Ставраки скомандовал нам:
– На колени, пистончики! – мы с восторгом выполнили что требовалось, и скуля и воя поползли к ногам великолепного Ф.Ф. в рассуждении облобызать его потертые замшевые тапочки, пахнущие пылью и потом.
Но не было на то его милости. Малер с помощью Ставраки начал награждать каждого из нас хорошим ударом своей таинственной палки в межглазие, присовокупляя к этому один и тот же вопрос:
– Что вы думаете о политональных наложениях у Бриттена?
Даже самый прилежный читатель известнейшего популяризатора теории музыки мэтра Алиханяна не ответил бы на этот вопрос, а куда уж нам с вечными дебильниками в ушных раковинах.
…несколько часов мы взбирались извилистыми тропами к полынным вершинам Эчки-Дага. Там, на яйле, среди сотен древних кратеров мы нашли самый уютный – с родником и кривыми деревьями. Разожгли с помощью керосина и припасенных досок от ящиков из-под персиков аккуратный костер и встретили восход красного солнца над синей водой среди серых камней задорной молодежной песней про алые паруса и какую-то фасоль. После порубали с аппетитом печеной картошки с тушманом и выпили крепкого, как истинная дружба, чаю из пачки со слоном. Под конец сыграли в жмурки и в испорченный телефон. И это была не просто прогулка с пикником – серьезная проверка на прочность характеров, физподготовки, духа коллективизма.
Например, Леночка Дождевая, похожая на подушку, все время похода шла первая, задавая ритм общему движению, но увидела на обочине змею и так загляделась ее первозданной красотой, что оступилась и подвернула ногу. Тогда обычно спящие на ходу прыщеватые тритоноподобные молодцы Любавых Фома и Абессаломов Тит в момент соорудили из своих штормовок носилки и всю оставшуюся часть маршрута несли в них Леночку, не позволяя никому себе помочь. Леночка скучать им не давала – пересказывала статью академиков братьев Покрасс о термодинамических процессах в неправильных галактиках из последней книжки научно-популярного альманаха "ЕЩЕ ЗВЕЗДЕЕ". Фома и Тит тоже развлекали Дождевую как могли. Один раз чуть не уронили в пропасть…
Ясно, что мы выдержали испытание с честью и сдали норматив на значок "ТУРИСТ – АСТРАЛОПИТЕК". В санатории перед обедом, когда нам выдавали значки и документы к ним, я подглядел в рапортичке Миши Ставраки как официально именовался наш горний десант – "ПОХОД ВЫХОДНОГО ДНЯ"… И хотя по шее за излишнее любопытство я получил сразу, как много значат эти простые серьезные слова я понял только теперь, накануне полдника. День, начавшийся так рано, действительно был выходным для меня. Я вышел из одной жизни в другую, если первую можно назвать жизнью, ведь теперь я уверен, что это была всего лишь одна из бесконечного множества форм существования белка, а нынче у меня даже шампунь для волос головы желтковый.
Устрою сейчас же, пока к полднику не звонили, допрос с пристрастием мерзким диверсантам, ублюдочным шпионам, страхолюдным агентам влияния – короче, займусь бесчеловечными экспериментами над своими воспоминаниями о своем недавнем прошлом. Настолько недавнем, что родимые пятна этого прошлого сильно зудят и чешутся. Сейчас я их лезвием фирмы "Нева" срежу и папиросой типа "Беломор" прижгу, недаром меня кличут строгим юношей…
Все говно началось с того, что забывать я стал платить вовремя за квартиру, за свет, за газ, за воду, за уборку подъезда, за телефон, и почту престал из ящика доставать. Кроме того, гимор был в том, что в гостях и в публичных местах, посещая сортиры стал я делать мимо очка, а если был унитаз, то и мимо унитаза. Но самое страшное – на курсах повышения квалификации я, как порядочный, записав название очередной темы или первоисточника, вместо четкого и ясного конспекта чертил из строки в строку всего лишь беспорядочно изломанную линию каракулей, которая без всякого смысла обрывалась посреди страницы, чтобы вновь возникнуть из чернильного пятна или рожицы на другой странице иногда через много страниц.
Конечно, я немедленно поделился своей бедой с товарищами по группе и с наиболее авторитетными преподавателями. Они с радостью пришли мне на помощь. Товарищи постановили в очередь колоть меня булавкой и выделили деньги из общественного фонда на ее приобретение. Преподаватели сговорились кричать на своих лекциях и семинарах: "Группа, газы!". Но вот хохма – от уколов булавкой у меня прошла изжога и сошла мозоль на пятке, а норматив по надеванию противогаза я выполнял первым. Очевидно, я не спал и мои филькины грамоты не были кодограммой сна.
Пришлось заняться самолечением. Я прилежно читал книги писателей-реалистов и авторов научно-популярной литературы, не пропуская описаний природы и технологических процессов. Я даже перестал брезговать книжками без "картинок и разговоров".
Я регулярно стал посещать концерты классической музыки, и ни разу меня не вывели из зала за громкое шуршание конфетными обертками. Я выучился нотной грамоте, чтобы следить за исполнением по партитуре.
Ни одна выставка изобразительного искусства не обходилась без моего участия. Уж я смотрел, смотрел натюрморты, пейзажи, абстракции, портреты, скульптуры и инсталляции. Пришел в результате к выводу, что развитие живописи остановилось на Шишкине, скульптуры на Мухиной, а лучшая инсталляция – оплаченный стол в ресторане.
Ходил в цирк смотреть клоунов и дрессированных попугаев. Совершал экскурсии по местам боевой и трудовой славы нашего народа. Зачем-то побывал в музее П.И. Чайковского в Клину. Один раз с коллективом мотальщиц с текстильной фабрики имени Илоны Сталлер. Другой раз с группой юных пожарников из детского дома имени Ж.- Ж. Руссо посетил мавзолей товарища Ленина. Я чуть было не купил билет в кино и не взял в профкоме контрмарку в театр!
Все без толку…
Я стал чахнуть… Нельзя было больше читать в стенной сатирической газете нашей редакции "ЗА ЯЙЦА" моих разящих фельетонов на темы корпоративной этики. Богемианствующие коллеги окончательно распустились и стали являться на службу – мужчины без галстуков, аккуратных стрижек, даже в свитерах и с похмелья, а женщины перестали надевать под верхнее платье белье, щеголяли голыми ногами в открытых туфлях и запросто раскуривали сигареты, папиросы, одна так даже трубку. Несколько раз я слышал, как в редакционной комнате отдыха при дамах рассказывались скабрезные анекдоты, и те, вместо того чтобы одергивать хамов, с энтузиазмом хохотали.
Не задаю я теперь и каверзных вопросов на политинформациях, чем славился прежде. Многие чинуши и формалисты, которых полным-полно притаилось в теплых коридорах таких без сомнения нужных и важных научных учреждений как НИИ ПРЕСНОВОДНОЙ ФАУНЫ, НЕЧЕРНОЗЕМНОЙ ФЛОРЫ, ЯЗЫКОЗНАНИЯ НАРОДОВ КРАЙНЕГО СЕВЕРА и прочих, коим имя легион, кинулись загружать почем зря своими подозрительными теориями происхождения ракообразных, пасленовых, палеоазиатских языков нас – скромных пролетариев умственного труда, тихих тружеников на ниве буквы и точки с запятой.
Однажды, паче чаянья, я не перевел через улицу с оживленным движением старую слабую бабушку. Бабушка была без сомнения заслуженной личностью, ибо в веревочной авоське она тащила пошехонского сыру, грамм думается 200, вологодского масла чуть больше, докторской колбасы чуть меньше, связку воблы среднего размера, 100-граммовую шоколадку "Вдохновение" и большую бутылку водки "РЫКОВКА". Разумеется, пожилого человека задавила безжалостная автомашина ГАЗ-21 с эстонскими номерами. Но не я доставил в компетентные органы водителя – чернявого носатого парня с бессовестными глазами и кавказским акцентом речи. Это сделала группа подростков женского пола с велосипедными цепями и скворечниками, а я даже бабкину авоську подобрать не догадался, чтобы отнести ее в ближайшее отделение общества защиты животных. Туда ее, вероятно, отнесли какие-то молодые люди с бейсбольными битами, по виду рабочие макаронной фабрики, которые пробегали мимо. Я видел авоську в зубах одного из них.
Точно так же обстояло дело с интересными репортерскими заданиями. Например, мое тупое слабоволие привело к тому, что я не присутствовал на разборе межпланетного перелета "ЗЕМЛЯ – МАРС – ЗЕМЛЯ" в ГЛАВКОСМОСЕ, что в Зюзино. А ведь там, прямо в светлом теплом конференц – зале, за столом президиума, в первом ряду был арестован компетентными органами главный астроном экспедиции Цезарь Захарович Браверман-Гудоевич. Был выведен под белы рученьки, на которых присутствующей банде яйцеголовых на миг почудилась кровь юных девственниц, которую каждый из них по субботам вспенивает в своей персональной ванне, чая вечной интеллектуальной молодости…
Гудоевич – плешивый, с седыми клочьями сальных волос вокруг ушей – тряс жирными губами, хлюпал омерзительно крючковатым носом, упирался всеми своими тонкими паучьими конечностями, но бравые вохровцы так отдубасили старого козла прикладами винтовок, что он моментально понял России суть невыразимую, которую он столько лет по заданию вражеской разведки пытался выведать. Кстати, один из вохровцев, говорят, был очень похож на Сергея Есенина периода "Радуницы". Остальные, к сожалению, были кривоногие нацмены.
Я в это время собирал информацию о читательских пристрастиях посетителей детских библиотек Корякского автономного округа для рубрики "ЭТО ИНТЕРЕСНО". Глотая пыль в мрачной холодной читалке ГЛАВСТАТА в Митино, я выяснил, что 97 из 100 читателей за последние три года не взяли на руки или в читальном зале ни одной книги членов корякского Пен-клуба. Читали детишки, если читали, а не на косяки и подтирку растащили, все больше всякие дрянные брошюрки вроде "Заселение дождевыми червями пустынь Южной Африки" или "Машинная дойка свиней". Да, по материалам моей заметки, которую собственноручно изваять я не мог, но продиктовал секретарше Параше Куницыной за четверть фунта "Взлетных" леденцов, все руководство окружной библиотечной сети во главе с Максудовой-Жернальской Глафирой Израилевной получило в общей сложности 1492 удара деревянной палочкой по пяткам и было отправлено ловить блох у белых медведей в Московский зоопарк, но ведь астроном Браверман оказался террористом!
