Читаем Кодекс поведения онлайн бесплатно

Джени вышла из станции подзарядки, и холодная утренняя сырость тут же просочилась сквозь тонкую куртку. Она сунула заметки со своего предрассветного совещания в боковой карман сумки и на минутку оглянулась назад. Мокрые от дождя скиммеры в беспорядке облепили громоздкие тумбы. Огни струйной подзарядки мерцают, как далекие звезды. Все вокруг залито холодным синим светом одинокого фонаря. Ни души. Ни звука.

Джени шагнула. Остановилась. Она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, от которого по спине забегали мурашки. Девушка обернулась.

В нескольких метрах от нее на брошенном погрузочном контейнере сидел бродячий кот и смотрел на нее со своего наблюдательного пункта. Несколько секунд он не сводил с Джени глаз, а затем бесшумно спрыгнул на землю и исчез в переулке. Через мгновение девушка услышала шум нападения, а вслед за ним — сдавленный писк.

Так знакомо. Бедная мышка. Она, пожалуй, даже не успела понять, что это было. Джени могла ей посочувствовать: совещание прошло в том же духе и с аналогичным результатом.

Да, девочка, похоже, все забыли о существовании планеты Вэйлен. За две недели частный транспорт в доках подешевел в три раза. Просто ой-ой-ой.

Она засеменила вдоль боковой улочки, ведущей к главной дороге. Когда Джени заворачивала за угол, в правом колене что-то щелкнуло, и, оступившись, она налетела на двух пьянчуг, которые, по-братски поддерживая друг друга, только что вышли из забегаловки, которых в Северном Порту без счета. Джени быстро отстранилась и поспешила прочь, а один из выпивох громко крикнул ей вслед. Что-то о том, как она, прихрамывая, «виляет задницей». Джени мельком взглянула через плечо на яркие корабельные нашивки и похотливо осклабленный рот. Девушку бросило в жар, и она, не останавливаясь, поспешила дальше.

Джени вошла в холл общежития офицеров торговых судов, приветливо махнула рукой администратору и прошла в уголок топографического видео. Несколько человек из обслуживающего персонала уже сидели на полу перед экраном, старательно расположившись таким образом, чтобы в поле зрения попадала стойка.

Чтобы вовремя заметить управляющего. Джени молчала, пока не вошла в радиус поглощения звука. Она прекрасно понимала, что такое передышка без разрешения начальства.

Одна из горничных кивнула.

— Привет, Кори, — сказала она, не отрывая глаз от экрана, — Это «Кэп-Нет». Только начинается.

Джени быстрым взглядом окинула небольшую группу собравшихся, примечая их лица и униформы. Она не знала их имен: Джени старалась избегать лишних сложностей, связанных с именами.

— А где механик? — поинтересовалась она.

— Все еще болеет, — ответила горничная. — Должен быть завтра. Он с ума сойдет, что не слышал твоего вопроса, — озорно хихикнула девушка. — Я передам ему, что ты интересовалась. Он говорит, что ты прелесть.

В ответ Джени улыбнулась своей особенной мимолетной улыбкой Кори — девушки, которая в определенных ситуациях краснела и, не останавливаясь, шла дальше. Она откинулась на спинку сиденья и удовлетворенно отметила, что ее появление не вызвало особого оживления. Да, за эти шесть месяцев Кори Сато, инспектор по контролю документации, неплохо устроилась в Северном порту. Джени Килиан казалась далекой, как никогда.

До сегодняшнего совещания.

Дела плохи, девочка. Последние две недели NUVA-SKAN не отвечает на наши звонки. Даже хааринцы жалуются. Но ты же не могла все это предвидеть, правда?

Тревожные думы Джени прервал форсированный голос из головизора:

— Содружеству оказана большая честь, открывающая новый, волнующий этап взаимоотношений между людьми и идо-мени, — частила ведущая «Кэп-Нета».

Не имеет ни малейшего представления о том, о чем она говорит, подумала Джени, наблюдая, как члены Кабинета Содружества поднимаются на помост с навесом, сооруженный перед роскошным зданием резиденции премьер-министра. Изо ртов шел пар. Несколько министров, не надевших пальто, дрожали от холода в своих официальных, форменного цвета, костюмах. Зимой Чикаго выглядел даже менее гостеприимным, чем Северный порт, насколько это вообще было возможно.

Министр финансов Абаскал со своим обычным румянцем, ужасающе контрастирующим с его золотистым кителем, выкатился на подиум, чтобы «сказать несколько слов».

— Где же посол? — буркнул кто-то.

— Он позднее появится. Ты что, хочешь, чтобы бедный уродец окоченел от холода?

— Никогда еще не видел его так близко. — Один из дневных официантов взглянул на часы. — Все четырнадцать министров собираются толкать речь? Это на несколько часов затянется.

— Не все четырнадцать, — ответила старшая официантка. — Нету Ван Рютера.

В самом деле? Джени изучала ряды лиц, высматривая среди них то, которое она знает. Знала. Когда-то давно.

— Очень жаль, — сказала она. — т Он самый красноречивый во всей компании.

— Он что, тебе нравится? — Официант взглянул на «Джени через плечо, презрительно усмехнувшись. — Они ж его там за козла имеют.

— Зато он знает идомени, — возразила Джени. — Это больше, чем можно сказать об остальных.

— Что-то его не видно после того, как погибла его жена, — заметила старшая официантка. — Бедняга.

— Зато о нем много чего слышно, — буркнул официант. — Коз-зел.

На экране Абаскал завершил свою речь и, вознагражденный вялыми аплодисментами, уступил место министру торговли Аль-Мухаммеду. Джени подалась вперед, прислушиваясь к голосу оратора, заглушаемому болтовней остальных зрителей. Министерство контролировало торговлю и транспорт — возможно, что-то из сказанного Аль-Мухаммедом прольет свет на спад на Вэйлене.

— Аль-Мухаммед — это «А» в NUVA или «А» в SKAN? — пропищал кто-то, заглушая голос министра.

Ну дает! Джени перебросила сумку через плечо и прошла между сидящими.

— Аль-Муххамед — это «А» в SKAN, — сказала она, отвесив говорившему легкий подзатыльник.

— Еще один гомик, — не унимался официант.

— Кори, ты же хотела посмотреть, — бросил кто-то ей вслед. — Пропустишь посла.

— Мне нужно идти. Посмотрю где-нибудь в другом месте.

Там, где потише. Могла бы придумать что-нибудь получше, чем смотреть программу в компании. В таких случаях никто не должен мешать. Чтобы можно было все обдумать. Взвесить.

Формально мы возобновили отношения с идомени. Джени помассировала живот: начал болеть желудок. Чудесно. Она шла мимо сооружений из черно-желтого термостойкого скандиевого кирпича к административному зданию Северного Порта. Элегантная двенадцатиэтажная громада возвышалась, словно суровый, но всепрощающий патриарх, дающий напутствия своим блудным детям. Аудиторская помощь Управления Межпланетного сообщения. Рекомендации министерств торговли и финансов. Судя по внешним проявлениям, родственные отношения оказались очень прочными.

Но, если верить старой пословице, внешние проявления могут оказаться обманчивыми.

Что тебе за дело до неженок из Гув-Холла, подружка? Что такого интересного там происходит, что ты слоняешься там каждый день?

Джени ускорила шаг, оставляя позади деловой район, глядя на свое отражение в витринах магазинов и глянцевых кирпичных стенах. Она обратила внимание на прихрамывание лишь пару месяцев назад и решила, что виной тому местный климат и дешевый матрас.

Кроме всего прочего. Шаг. Правой. Другой. Ле…вой. Так и есть. В левой ноге понижена чувствительность. Да и в левой руке. Недостаток чувствительности иногда затруднял быстрое движение. Но для ее работы это не имело большого значения. И вовсе я не виляю задницей — Джени взглянула на свое отражение — во всяком случае, это не так уж заметно.

Оставляя позади квартал за Кварталом, Джени шла, стараясь рассеять растущее недовольство собой. Она миновала склад, станцию долгосрочной подзарядки скиммеррв, затем трехсотметровый отрезок песков и кустарника, пока наконец не подошла к жилым домам.

Фасады одно- и двухэтажных зданий из шлакоблока с виду были обыкновенными, но внимательный наблюдатель заметил бы небольшие отличия. Немногочисленные, маленькие окна. Отсутствие дверей, выходящих на улицу. Глухие стены, обращенные к части города, населенной людьми. Люди не знают, что такое порядок, вот благочестивые идомени и отводят глаза.

Низкие тучи разверзлись, и хлынул холодный дождь. Джени набросила на голову капюшон, но прежде оглянулась по сторонам, не смотрит ли кто на нее. Члены искусственно созданной секты Хаарин, подобно своим более дисциплинированным собратьям из исторически сложившихся сект идомени, предпочитали держаться на расстоянии от своих человеческих соседей.

Кроме тех случаев, когда дела того требуют. Хаарин состоял из мелких правонарушителей и других асоциальных элементов — специально придуманная секта-свалка, куда сбрасывали мусор нормальные секты. Хотя Джени слишком хорошо понимала хааринцев, она все еще не знала точно, то ли они обосновались в человеческих колониях, чтобы досадить своему правительству, то ли потому что им действительно было по душе это соседство. В любом случае их вполне устраивали такие понятия, как гибкая система отчетности. Хааринцы занимались торговлей и не питали особого уважения к правилам и предписаниям Содружества, почти колониальным по своей строгости.

Они, наверное, сейчас все в доме собраний. Ждут выступления Тсеши. Возобновление формальных дипломатических отношений между Содружеством и путаницей миров Шеры, а также последующий пересмотр торгового и налогового законодательства волновали их не больше, чем начальство Джени в Торговой Ассоциации.

Я чувствую, инспекторам предстоит большая работа. Джени поежилась: дождь припустил сильнее, густой туман окутывал дома и полз вдоль пустынной улицы. Как вдруг на некотором расстоянии, в тумане краем глаза она уловила неясное движение. Желудок сжался, как обычно бывало при встрече с хааринцами Северного порта. Их предками были Виншаро и Патен, и наследственные черты еще не стерлись. Приближающийся хааринец был жилистым, худощавым, два метра ростом. Его желто-оранжевая кожа, казавшаяся человеку отвратительно желтушной, в мире идомени означала происхождение из пустынных районов Шеры.

Это всего лишь Джента. Волнение Джени улеглось. Знакомый хааринец шел ей навстречу, шагая широко и свободно. Его намокший темно-зеленый дождевик облепил такого же цвета рубашку, перехваченную поясом, и брюки. Края дождевика цеплялись за ремни высоких, по колено, сапог. Одежда намокла, красивые каштановые волосы слиплись, но хааринца это, кажется, совершенно не беспокоило. Его узкие плечи, изрезанные морщинами скулы, широко поставленные желтые глаза довольно красноречиво говорили о том, что он потомок чита.

— Ниа Шо-ри. — Джента приложил к груди руку, правую, ладонью внутрь — знак приветствия и даже почтения. — Ты не на гологр-рафии, не смотр-ришь выступления? Все идомени собр-рались там, смотр-рят выступления. — Он картавил и шепелявил, губы роняли слова, едва шевелясь. — Вместо этого ты бр-родишь здесь, под дождем.

— Да, ни-Джента, я не люблю официальные речи, — ответила Джени, сделав тот же жест приветствия. Кроме того, мне нужно пройтись, чтобы успокоить нервы. Но хааринец не поймет, что такое нервы, даже если хлестнуть его этими нервами по заднице, так что нет смысла и говорить об этом. — А почему ты не в большом зале? Тсеша — потомок Виншаро, а они всегда были благосклонны к хааринцам. Тебе его речь могла бы понравиться.

Джента поднес к лицу руку с веретенообразными пальцами и смахнул с безволосых щек капли дождя. Его пристальный взгляд пронизывал Джени насквозь. Она, как никто другой, должна была бы уже к этому привыкнуть, но откровенный взгляд идомени с его темными радужками, окруженными склерой более светлого оттенка, все еще вызывал ощущение дискомфорта. Пялиться незнакомцам в. глаза считалось запретным во всех традиционных сектах идомени. Но хааринцы Северного порта усвоили этот обычай ради интересов своего бизнеса. То, что она бесила до чертиков большинство представителей человеческого рода, было тут совершенно ни при чем. Даже не сомневайся.

— Я не дожидался, пока Виншаро прикажут мне жить в мире людей, — ответил Джента, — и не нуждаюсь в их указаниях, чтобы работать с людьми. — Как все его соплеменники, он становился более убедительным, когда хотел что-то доказать. — Ни-Ро Тсеша не за Хаарин. И не за Виншаро. И даже не за идомени. Он за то, что находится здесь. — Джента ткнул себя в живот, где, как верили большинство идомени, обитала душа. — А борьба за это не касается прав Гейт-уэя или изменения условий соглашения.

Сделав рассеянный прощальный жест, он двинулся дальше своей дорогой.

— Это повредит делам, — продолжал он, и туман поглощал его рокочущий голос. — Повредит, как это было раньше. Уже сейчас это чувствуется. За последние недели не пришло ни одного корабля — куда все они подевались? Ни к чему хорошему это не приведет. Ни к чему хорошему.

И Джента исчез в тумане, оставив Джени мокнуть под дождем в одиночестве.