Читаем Код красный: кислород (СИ) онлайн бесплатно

Третий день в новой клинике — это пиздец.

Хочется всех убить, ни черта не понимаешь, так еще и работу никто не отменял. Причем разбираться надо по ходу дела, когда пациентка уже ждет действия, а мне бы хоть имя ее правильно в карточке прочитать.

Достаю пачку сигарет из кармана хирургички и затягиваюсь. В ординаторской курить запретили даже в открытое окно, так что приходится торчать на улице и морозить задницу, потому что тонкие хлопковые штаны дубеют на декабрьском морозе.

И будь я помоложе, наверняка бы пожалел, что перешел в частную клинику, где заморочек в разы больше, чем в государственной. Но сейчас я только облегченно вздыхаю, впуская в легкие никотин. Прикрываю глаза и глубоко дышу. Холод отрезвляет и забирает проблемы, вынуждая сконцентрироваться на одной — поиске тепла. И я ищу его как ненормальный в новой затяжке. Фильтр трещит, звук — моя личная медитация, как будто нервы ослабляет, опаляя проблемы и делая их несущественными.

Зима в этом году хорошая в начале декабря. Сугробов полно, рабочие по утрам только и делают, что лопатами скребут да песком дорожки посыпают. Первая сигарета заканчивается, давлю окурок в пепельнице над урной и достаю вторую. Идиотский ритуал, но ради одной даже выходить курить не хочется. Две — в самый раз.

Перевожу взгляд на окно — Иваныч сидит с бумагами, вижу его лысую макушку между жалюзи. Это он меня в клинику свою перетащил. Зарплату пообещал отличную и нагрузку соразмерную физическим способностям, а не как в государственной: пашут, пока не сдохнешь на рабочем месте. А там в истории напишут причину, не связанную с работой. Усмехаюсь.

Бориса Ивановича я еще с ординатуры знаю. Он тогда еще трудился на благо страны. Заприметил меня опытный хирург, приглашал на операции анестезиологом, да как-то в его голове отложились мои навыки, вот и позвонил, когда ему в клинику понадобился врач.

Я поначалу не хотел, сомневался много. В больнице все свои, знаешь уже каждого, понимаешь, где проебаться можно, какой медсестре больничные карты дать заполнять, а когда вздремнуть на старом просиженном диване в ординаторской, пока никто не видит. Жизнь по накатанной идет. Работа — попытки откосить от работы — опять работа — дом. И так по кругу. В какой-то момент можно привыкнуть, даже втиснуть в расписание свидание или секс с молодой медсестричкой, которая думает, что прожженный циник именно ей предложит руку, сердце и пин-код от карты. А потом слезы в сестринской и обсуждения, какой Верховский мудак, что использовал. И плевать, что я предупреждал: акция действительна один раз. Но все девочки, начитавшись женских романов и насмотревшись сериалов, думают, что после первого секса мужик потеряет голову и падет ниц. Как бы не так. Не ёкает нихера.

Еще ведь торкнуть должно, да так, чтобы хотелось самому и удовольствие дарить, и звезду с неба тащить, и об улыбке скромной мечтать. А тут… только стресс снять.

Затягиваюсь глубоко, втягиваю дым в легкие и держу, пока не начинает жечь. Выпускаю, и наблюдаю, как прямо перед клиникой на единственное свободное место вклинивается красная «Ауди».

Закатываю глаза. Таких клиенток в клинике пластической хирургии пруд пруди. Сделать задницу более упругой, откачать лишний жирок с боков, который прилип во время отпуска, подтянуть лицо — все эти процедуры вместо завтрака, обеда и ужина.

Вот и тут экземпляр типичный. Красотка в черном пальто выходит и даже по сторонам не смотрит. Щелкает сигнализацией и вышагивает так уверенно, что я удивляюсь, как это она на каблуках так ловко по нечищенному снегу ступает. Надо же, удивительный экземпляр. Даже бровью не ведет. Наверное, жена какого-нибудь генерала, который перед ней по струнке ходит. Решила подарок мужу к Новому году сделать — новые сиськи. Хотя лишь бы не плеву восстанавливать, иначе я окончательно в бабах разочаруюсь и сдрочусь.

И ведь каждая пленке между ног значения столько придает, как будто бы ей на запястье Картье отверткой закручивают и инструмент забирают. Да мужикам вообще похер, девственница или нет. С первыми, наоборот, заморочек больше. Хотя, конечно, приятно быть первым, еще охуеннее — единственным. Но мне розовые очки по жизни не перепадали, так что себя я тоже трезво оцениваю на твердые семь из десяти.

А вот женщина почти на девятку. Хотя нет, на восьмерку. Лицо ее, конечно, выдает сучью сущность, с таким до девяти не дотянуть. Склоняю голову и наблюдаю. Она хмурится, губы пухлые поджимает и идет как будто ко мне. Но это мозг, истосковавшийся по женскому вниманию, рисует странные картинки. Я-то у лестницы дымлю, тут каждый посетитель ко мне идет. А эта наверняка импланты вставлять идет ради благоверного — вон какая недовольная.

— Какого хрена персонал курит у главного входа? — сшибает меня с ног вопросом.

— Вас это задевает? — спрашиваю, понимая, что дамочке злость свою сорвать не ком-то хочется. На папике не получилось, решила на простом люде оторваться. На вид не больше тридцати, а бесится на все пятьдесят.

— Это задевает посетителей. Еще и в хирургичке вытаращился! Боже… кого Борис Иванович понабрал?.. — сетует и переносицу картинно трет. Ну актриса! Если еще заплачет, я хлопать начну. Ну вышел врач покурить — подумаешь, беда. Я анестезиолог, на меня вообще всем пациентам плевать. Они обо мне только перед наркозом узнают. А к этому времени дым выветрится.

— Отличных специалистов понабрал, кстати, — улыбаюсь и отправляю бычок в пепельницу. Послать бы эту козу куда подальше, да воспитание не позволяет. Вижу, как она застывает перед лестницей и смотрит на нее едва ли не трагически. — Вам помочь подняться? Тут скользко.

— Ну еще на руках предложите меня донести! — всплескивает руками и продолжает уже тише: — Нет, надо ведь… курить перед главным входом. Так, а с лестницей что? Почистить некому?

До чего же склочная дамочка. Такая и к идеально вставленным имплантам придерется, что они кривые и косые. Бр-р, надеюсь, оперировать ее будут не в мою смену. Я к этой стерве только под общим наркозом подойду.

Вот тебе и минусы работы в частной клинике. Не скажешь же ей, чтобы молча на прием шла, а в отделении бы быстро угомонили буйную цыком из кабинета. А перед этой стелиться надо, чтобы операцию согласилась сделать. Хотя лучше нашей клинику сложно найти — Иваныч над имиджем потрудился хорошо, да и работает на совесть, поэтому без опасений предлагает большой гарантийный срок.

— Помощь нужна или нет? — устаю от стервы, поэтому предлагаю, уже скрипнув зубами. До конца перерыва у меня еще пять минут, а нервов эта коза сожрала своим появлением столько, что хочется третью выкурить.

— Обойдусь, — бросает, и я, кивнув, отворачиваюсь. Похрен, операции нет, задержусь на минуту, ничего не случится. Достаю третью по счету сигарету и чиркаю зажигалкой. Дым успокаивает, хотя в горле пересохло уже. Надо было взять кофе из автомата — мерзость, но лучше, чем ничего. — Да какого хрена ты делаешь? — ревет дамочка, явно обращаясь ко мне. — Значит так. Если с намеков было непонятно, что курить перед входом, да еще и в рабочей форме не стоит, через десять минут жду в своем кабинете для разъяснительной беседы.

— Чего? — оборачиваюсь и еще раз оцениваю ее с ног, упакованных в высокие сапоги, до головы с идеально уложенными волосами. — Это мне, что ли?

— Да, тебе, — рявкает. — Точнее, вам. Опаздывать не советую, вы и так свою репутацию в моих глазах уже испортили, не опускайте ее совсем на дно.

И взлетает, виляя задницей, по лестнице так элегантно, будто все ступеньки сухие и нескользкие. Это что, какая-то жена акционера, которой муж разрешил поиграться с не слишком нужным бизнесом?

Докуриваю и не спеша возвращаюсь в клинику. Десять минут? А может, не надо так долго ждать и поговорить прямо сейчас?

Толкаю дверь, колокольчик сверху брякает, и Олеся на ресепшене приосанивается и распрямляет плечи, но, заметив меня, сникает, только улыбка с лица не сползает, а становится шире по мере того, как я подхожу ближе. На ходу снимаю куртку и дарю девчонке улыбку.

— Евгений Дмитриевич, вы что-то хотели? — она на меня с нескрываемым интересом пялится, видно, что я ей очень даже симпатичен. Только вот вряд ли ее устроит секс на кушетке в кабинете по необходимости. А отношения мне пока не нужны — я слишком долгое время был женат на работе и сейчас, найдя место поспокойнее, хочу хотя бы немного отдохнуть, прежде чем нырять в поток бесконечных цветов-свиданий-домой провожаний.

— Да, Олесь. Скажи, — наклоняюсь ближе, в нос бьет сладкий парфюм администратора, и я морщусь. Слишком ванильно, — кто эта женщина, что зашла с минуту назад.

Олеся вздыхает слишком разочарованно, даже я чувствую, что вопрос ей не понравился. Девушка отстраняется, поправляет халат и обиженно выдает:

— Это Кристина Борисовна, она занимается всеми финансовыми вопросами и находит нам клиентов. В общем, неформальный директор.

Ну пиздец. Встрял так встрял. Но время назад не откатить, да я и не хочу. Могла бы как директор нормально со мной поговорить, а не строить королевну, к которой на аудиенцию случайно попал смерд. Неясным остается только одно, поэтому я продолжаю мучить недовольную Олесю вопросами:

— Борисовна?

— Ну да, она дочка нашего Борис Иваныча, — пожимает плечами, будто это очевидный факт, который знают все, кроме меня. — Она просто в отпуске была, пока вас на работу принимали, поэтому вы ее и не видели раньше.

— Ясно. Спасибо, Олесь, с меня шоколадка за информацию, — подмигиваю, вспоминая, что вчера всем врачам довольный новой грудью муж подарил по символическому презенту: коньяк, конфеты и конверты с приятной суммой. Сладкое я не ем, домой нести некому, так что лучше передарить. И девчонке будет приятно, и мне особых хлопот не доставит.

Кабинет ее, полагаю, находится где-то совсем рядом с директорским, так что петлять долго не приходится. По пути закидываю куртку в свой кабинет и мою руки. Подхожу к двери тихо, так что могу расслышать, как она кого-то отчитывает. Либо в кабинете кто-то очень молчаливый и испуганный, либо она болтает по телефону.

Стучу и только сейчас думаю, что надо было выбрать стратегию поведения и придерживаться четкой линии, чтобы не оказаться под каблуком с первого дня знакомства. Но у меня всегда план один «Похер — прорвемся». Не думаю, что она продолжит собачиться со мной. Ну объявит выговор, так у нас правил никаких нет. Прессовать меня невыгодно — толковых анестезиологов с руками и ногами отрывают, мне еще Иваныч приплату солидную делает, чтобы я не срулил в клинику перспективнее. Поэтому ей придется со мной мириться, если не хочет потом папе объяснять, какая кошка между нами пробежала. Хотя там скорее сука красивая пронеслась, облаяв.

— Войдите, — наконец слышу и открываю дверь. У меня еще пять минут в запасе. Думаю, их нам и хватит, чтобы все решить. — А, это вы, — она закатывает глаза, а потом смотрит на часы. Головой недовольно качает, но жестом приглашает меня сесть. Кабинет у нее типично женский — куча бумажечек и причудливых ручек, везде стикеры и заметки. Только ежедневник простой кожаный, зато красный, прямо в тон машине и ногтям, которые я за перчатками сразу не заметил. — Я перезвоню, Эдик, сотрудник пришел, — бросает и, не дожидаясь ответа, отбивает звонок.

Наблюдаю за ней с интересом. Она какая-то дерганая слишком для той, кто только из отпуска вернулся. Смотрит с вызовом. Ждет, что я начну разговор и дам ей преимущество и повод поглумиться? Ну нет, я ей понадобился, пусть первая и говорит. Сажусь удобнее в кресле и сцепляю руки на животе в замок. Приподнимаю одну бровь в немом вопросе и отвечаю на ее взгляд спокойствием. Кристина (отчество никак к ней не приклеивается в моей голове) морщит нос и кусает свои красивые губы, не боясь лишиться красной помады. Этот цвет ей, кстати, идет. Не вульгарный, а дерзкий. Она сама вся колючая и уверенная. Ошибся я с первого взгляда — передо мной бизнес-леди, а не избалованная девица.

— Думаю, Евгений Дмитриевич, стоит прояснить вам правила нашей клиники, — начинает снисходительно, не дождавшись от меня реакции. — Мой отец… Борис Иванович хороший специалист и отличный руководитель, но нам важно не только хорошо делать свою работу. Имидж — составляющая крайне важная в нашем деле. И курить на виду у клиентов, а потом приходить к ним в кабинет с улыбкой неэтично.

Я слушаю все это с усмешкой. Она со мной как с дебилом общается. Вроде и толковые вещи говорит, но при этом все так наивно, что мне хочется подняться, покрутить у виска пальцем и свалить подальше от ее кабинета. Кристина хочет сказать что-то еще, но я не даю, заговариваю раньше:

— Вы бы тогда сделали нормальную курилку для персонала. Со стороны служебки нормально не выйти. Там здоровенная лужа, которая, наверное, превратилась в мини-каток. А вы предлагаете туда сотрудников гнать.

— Может, вам еще скамейку и кофейный автомат там поставить? — бесится, ногтями в кожу ежедневника впивается, но выражение лица убийственно спокойное.

— А можно? — борзею, хотя надо бы заткнуться и не провоцировать руководство. Но о моем скверном характере знают многие. Не умею вовремя останавливаться, всегда до конца иду.

— Вы невозможно наглый, Евгений Дмитриевич. — А вы стерва, Кристина Борисовна. Еще очевидными фактами обменяемся или начнем уже сотрудничать? — поднимаюсь, потому что она взглядом так меня сверлит, что к полу пригвоздит и каблуками по голове пройдется. А у нее там шпильки наверняка, если она, конечно, переобувается на работе. Я смотрю сверху вниз, не давлю, скорее, проверяю, как среагирует на потерю контроля, но она не жалеет, с любопытством изучает, ждет следующего шага. Руками в стол упираюсь и наклоняюсь, чтобы быть ближе. — Давайте так: вы оборудуете курилку. Мне не принципиально, какой она будет. Лишь бы козырек, урна и чистый путь до нее, а я пару дней потерплю и дымить на входе не буду.

Она молчит. Наверняка предложение обдумывает. Уже смакую вкус победы, она вместе с адреналином расходится по телу. Кристина улыбается, я тоже губы растягиваю, понимая, что мы на верном пути. Да, коса хоть и дерзкая, а на камень все равно нашла. Но она в очередной раз меня поражает, потому что смеется громко и так душевно, что я впадаю в ступор, не понимая, чем ее так развеселил.

Любуюсь рядом ровных зубов, она ладонь к груди прикладывает, и я мельком оцениваю форму, гадая, настоящие или папа постарался для дочки. Кристина смахивает слезы в уголках глаз, смотрит, не осталась ли на пальцах косметика, и, посмеиваясь, качает головой.

— Нет. Не буду я ничего оборудовать. Свободные деньги лучше потратить на обустройство клиники, а не пагубные привычки сотрудников, работающих тут без году неделя.

— Значит, не хотите дружить? — прищуриваюсь. Курю я не один в клинике, но остальные либо терпят лужи и грязь у служебного, либо ограничиваются одной сигаретой во время обеда, когда идут в столовую.