Читаем Книга стихов. Предисловие онлайн бесплатно

Моей маме. С любовью, о которой никогда не говорил.

Подмигни красивым глазом

Подмигни красивым глазом,

помани к себе на небо —

прибегу туда же сразу,

да туда, где ещё не был.

К тем приду, кого не знаю.

Погляжу, чего не видел.

Ах, что за жизнь у вас чудная!

Вот бы жить такою жизнью!

Вот бы жить, да вот бы славить!

Да гореть такой звездою.

Позови меня, и я ведь,

может быть, чего-то стою.

Может, я горел бы тоже.

Может, мне бы в свет смотрели.

Может быть, такое может

быть на самом деле?!

Я брошу всё, и даже счастье,

только позови меня скорей.

И со всей своей энергией и страстью

я хочу звездой сгореть.

Грустной матери

Скрой досадную грусть,

не тревожь понапрасну

ни детей, ни себя.

Не вздымай тихо грудь,

не вгоняй себя в краску,

пока дети глядят.

Потерпи, придержи,

им ведь тоже досадно,

что у матери жизнь

вся не складна, не ладна.

Им ведь тоже печаль.

Им ведь тоже беда

и тревожное детство.

И от этих начал

им потом никуда

не сбежать и не деться.

Никто не знает, как рождаются стихи

Никто не знает, как рождаются стихи,

лишь тот, кто всей душой болел.

Кого они томили, как грехи,

кто, как свеча, в стихах горел.

Кто весь сгорал, до углей и дотла,

кто всё сжигал, спокойствие и разум.

Но в том огне – как ночь была светла -

он тоже знал. Поэзией наказан

быть может, он, прости меня, Господь.

И всё-таки, не каждому понять,

как ломится душа, и тает плоть,

чтоб всё излить и чтобы написать.

Чтоб всё излить, и чтоб легко вздохнуть,

всё выложив рифмованным букетом.

Чтоб сквозь печаль и трепетную грусть

понять, какое всё же счастье быть поэтом.

Рушатся чувства и мысли заветные

Рушатся чувства и мысли заветные —

всё же тревоги правы.

Нет, я не верю, что стану поэтом,

увы! Увы!

И мысли, и чувства – всё без ответа,

а вы? А вы,

написанные когда-то —

как грусть, как грусть.

Все убежали куда-то.

И пусть, и пусть.

Но если бы вспыхнуть душой

да с вами сгореть без остатка!

И с чувством в смертельной схватке,

и с сердцем в последний бой!

Но я не стану, не стану поэтом,

как жаль, как жаль.

Ни счастье, ни радость – ничто не воспето,

ни грусть, ни печаль.

И дальнее эхо по ветру, по ветру:

«Прощай, прощай…».

Нет прежней радости

Нет прежней радости, и счастья больше нет.

И прежней искренности в строках нет, не будет.

Я очень много потерял за пару лет

и с парой вверенных чужих и милых судеб.

Я искренне теперь не рассмеюсь,

не утону в мечтаниях и спорах,

что очень, очень скоро

пройдут печаль и грусть.

Что ж, пусть пройдут, теперь мне всё равно.

Пусть будет так, как будет.

Пусть кто-нибудь решит и всё рассудит,

пусть кто-нибудь допьёт моё вино.

Я всё утратил, искренность ли чувств,

утратил нежность, страсть и силу

сердца, что когда-нибудь любило,

и пламень дерзких уст.

Я стал другим, былого больше нет,

и прежнего, увы, уже не будет.

Я очень много потерял за пару лет

и с парой дорогих ушедших судеб.

2010

Дни и ночи много-много

Дни и ночи много-много

на душе моей тревога

снова говорит.

На столе горит свеча,

жадно в тишине треща.

По кому горит?

Может быть, она по мне?

Может, по моей стране?

Может, просто так?

За стеной играет скрипка.

Кто-то тихо дверью скрипнул

грустной скрипке в такт.

Может, кто пришёл за мной?

Может, за моей страной?

Может, это друг?

Снова выглянул в окно.

Ночь. Уже темным-темно.

Я увидел вдруг:

тряпка ночи чернь черна.

Как бельмо висит луна.

Тишина ночи.

Как-то мне не по себе.

Сел и встал – не стал сидеть —

стоя помолчим.

Знать, не зря горела свечка

и играла в этот вечер

скрипка грусти в такт.

Может быть, она по мне.

Может, по моей стране.

Но не просто так.

Листаю тонкую тетрадь

Листаю тонкую тетрадь.

Стихи, как откровение души —

какая всё же благодать!

Пиши.

Пиши. Ничто не утаи

и ни о чём не позабудь.

Мечты и помыслы твои

сжимают грудь.

Всё напиши, всё выскажи как есть.

Как заповедь, как исповедь.

И будь неистов, ведь

по смерти не воскресть.

Но смерти нет.

И ты благословен, покуда пишешь.

И каждый стих задуман, как ответ —

вот чем живёшь и чем ты дышишь.

Ах, посмотри, какая грусть

– Ах, посмотри, какая грусть!

Какая боль и трепет в лицах!

И сердце хочет жить и биться,

но знает – жизни не вернуть.

Скажи, наверно, мне всё это снится?

Ах, отчего я не проснусь.

– Нет, ты не спишь, и жизнь не сон.

И эта боль тебе не снится.

И эта грусть, и этот стон,

и глупых судеб вереница.

Ах, если б это был лишь сон.

И всё-таки, взгляни вокруг,

и ты увидишь: есть иное,

и есть влюблённые, и эти двое

впредь не разнимут нежных рук.

Есть беззаботные мгновенья

и звонкий смех в забавах детских,

и счастье чьих-то планов дерзких,

восторг и радость, изумленье

и искренность улыбок встречных —

чужих и близких – в знак ответа,

и радость в мелочах – простых и вечных.

Скажи, ты видишь ли всё это?

– Я вижу, вижу, мир прекрасен!

Какой весёлый трепет в лицах!

И сердце хочет жить и биться,

и жизнь начнётся с новой страстью.

Скажи, наверно, мне всё это снится?

– Нет, ты просто разделил чужое счастье.

Ты знаешь, я не люблю просить

Ты знаешь, я не люблю просить,

но мне сегодня отчего-то грустно.

Сегодня тягостные чувства

меня решили погубить.

Ты просто посиди со мною рядом,

не нужно ничего ни говорить, ни делать.

Я буду занят сам своим уделом,

а больше ничего не надо.

Я помолчу немного сам с собой,

подумаю о чём-нибудь, осмыслю.

Я соберусь с серьёзной мыслью

над жизнью, смертью, над судьбой.

Как и теперь, я думаю порой,

что значит моя жизнь в судьбе других.

Что значат этот самый стих

и все стихи, написанные мной.

Не нужно возражать и соглашаться,

я знаю, ничего не значат.

Давай же выбросим тот лист, который начат,

давай научимся прощаться.

Хоть и не склонен я грустить,

но мне сегодня отчего-то грустно.

Какое всё-таки ничтожное искусство —

никчёмной жизнью жить.

Есть стихи, от которых грустно

Есть стихи, от которых грустно,

что написаны просто так.

От безделья, не для искусства,

не от души и не сердцу в такт.

Не от большого таланта, нет.

Из навязчивых слов и фраз.

Просто так, просто чушь, просто бред.

Написанные на раз.

Написанные без права, да.

И даже бывает обидно —

что за чушь! Это правда,

есть стихи, за которые стыдно.

Какой октябрь! Какая нежность!

Какой октябрь! Какая нежность!

Я влюблён в эту тихую осень.

В её красивую и лёгкую небрежность,

и в первый снег с листвою вроссыпь.

Мне мил печальный шорох листьев

и редкий нежный тёплый дождь,

и ветер, что играет-злится,

и ветви клёнов, кашляющих в дрожь.

Мне мил октябрьский рассвет

и тишина октябрьской ночи.

И свет луны, такой печальный свет,

когда всё ласково заботливо молчит.

Какая грусть! И всё-таки легко.

Всё как-то по душе и очень близко.

И свежей россыпью октябрьских стихов

мне хочется душой излиться.

Какое небо

Какое небо!

Какая нежность!

Какая тишина и безмятежность!

Ах, как давно я счастлив не был!

Ах, как давно! Теперь уж и не вспомнить

вкус сладостного счастья на губах.

Печаль и грусть в неласковых глазах,

и душу болью-судорогой сводит.

Мне б бросить всё, покинуть этот мир,

мир, потонувший в грязи ноября,

и жизнь, прожитую как будто бы зазря

в глуши неубранных квартир.

Какое небо! Какая нежность!

Там тишина, покой и безмятежность.

Ах, эта осень! Какая осень!

Ах, эта осень! Какая осень!

Вперемешку золото и кровь.

И ты, в глаза мне глядя, нежно спросишь:

«Скажи мне, это ли любовь?»

И я отвечу: «Счастье и любовь».

И мы закружим с листопадом

осенний вальс под первый снег.

И ты со мной, со мною рядом,

и нас счастливей в мире нет.

Осенний вальс под первый снег.

Ах, эта осень! Ах, это счастье!

Ах, эта прелесть жёлтой красоты!

Ах, как не хочется с тобою мне прощаться!

И так не хочется терять свои мечты.

Ах, эта боль осенней красоты.

Ах, эта осень! Эта грустная осень.

Я один в упоении ласковых чувств.

Снег ложится на мокрый асфальт, словно проседь,

и на сердце щемящая тонкая грусть.

Ты меня о любви не спросишь.

Мне уже ничего не вернуть.

Если б я был художником

Если б я был художником – было бы счастье,

я б, как стих, написал твой портрет.

Я б был предан ему всей душою и страстью,

я б забыл, что тебя рядом нет.

Я б его полюбил, как никто никогда,

такой чистой открытой любовью.

Я всю ласку, всю нежность ему бы отдал,

я бы верил, что ты со мною.

Если б я был художником, было бы счастье,

но я не художник, нет.

Боль останется болью, страсть останется страстью,

но не я напишу твой портрет.

Мы не вдвоём, но чувства не обманешь

Мы не вдвоём, но чувства не обманешь,

и мне тебя так просто не забыть.

И мне осталась на прощанье память,

О том, что посчастливилось любить.

И я писал тебе об этом строки,

о жизни, помнится и даже о судьбе.

И были вечера и ночи одиноки,

Но я писал, о чувствах, о тебе.

Но ты же холодна к моим стихам,

ты никогда не восхитишься ими.

Прости, что для тебя я их писал,

они не перестанут быть твоими.

Ты ни одной строки в них не прочтёшь,

и не подумаешь ни на одно мгновенье,

как билось сердце чувственно и в дрожь

и как я увлекался вдохновеньем.

И всё же, самою большой наградой

мне было б, если б ты сочла сказать:

«А знаешь ли, я очень рада,

что ты не бросил их писать».

Песня

Снегопад, снегопад, снегопад,

скрой следы её туфелек тонких,

чтобы смех её звонкий-звонкий

мне не вспомнить уже никогда.

Чтоб забыть её ласковый взгляд

и нежную грусть улыбки.

Заметай, заметай, снегопад,

все печали и все ошибки.

Заметай, заметай, заметай,

ничего не желаю помнить.

Что же снег твой проклятый тает.

Давай-ка ты лучше спой мне.

Спой, да так, чтобы вон из души.

Чтоб ни голос, ни взгляд не остался,

по которым когда-то грустил.

Пой, снегопад, пой, снегопад, пой, снегопад, и пляши.

Да мало ль в кого я влюблялся.

Да мало ль кого я любил.

А теперь затяни заунывную,

что-то хочет душа погрустить.

Как любил я когда-то милую,

как её не могу забыть.

В тонких книжках будут строчки

В тонких книжках будут строчки,

а меня уже не будет.

Мои сыны и мои дочки,

мои маленькие люди.

И, быть может, в уголочке

кто-то даже ночь загубит

с тихой грустью в одиночку,

что меня уже не будет.

В тонких книжках будут строчки,

и, быть может, книжку купят.

И тихонько в уголочке

с наслажденьем ночь загубят.

А быть может, той же ночкой

кто-то в книжку палец сунет,

замарает книжку в слюнях,

может, даже в книжку плюнет —

не понравилось ни строчки.

Памяти Токаревой О.В, давшей начало студенческим сборникам поэзии и прозы в НМК

Вы живы памятью о вас,

и потому надолго.

Печалью слов и грустью глаз,

и чувством долга.

И неоконченным трудом,

и недосказанным сомненьем.

Наш мир подвержен тленью,

но вы в ином.

Вы не подвластны временам

и нашим взорам.

Мы все уйдём, коль скоро

нас позовут по именам.

Кто вас назвал, кто вас нарек?

А было имя вам – святая.

И смерть мучительна, не в срок.

Жизнь роковая.

Ушли, шагнув через порог-

куда – не знаю.

И где ваш мир как он далёк?

Но заклинаю:

Коль взял, так пусть благоволит вам.

Нам не сочтите ж за грехи

читать вам в память, как молитвы,

свои стихи.

Марте Жирновойв 2011 году в ответ на посвящение

Мне не верится в поэзию вообще,

и я не вижу будущего в частности.

Сейчас в поэзии такой расклад вещей,

что стыдно думать о своей причастности

к тому, что есть сегодня, ибо я,