Читаем Книга стихов(CИ) онлайн бесплатно
Ольга Денисова
Ижевск "Удмуртия" 2013
Денисова О. И.
Стихотворения.-- Ижевск: Удмуртия, 2013.-- 272 с.
ISBN 978-5-7659-0745-0
В книгу стихов известной в Удмуртии поэтессы и журналиста Ольги Денисовой вошли произведения, созданные почти за 30 лет
Стихотворения 1981-1989 годов
* * *
Осенью на листьях
прилетают истины.
Желтые, красные --
разные-разные.
Падают у ног моих,
соберу букет из них.
Остальные поутру
я метлою подмету.
Разожгу костер из листьев --
для чего мне столько истин!
НАСТРОЕНИЕ
Кот лежит не без рисовки
на зеленом покрывале.
С частью меблировки
он меня отождествляет.
Я сижу вторые сутки
без движений и без мыслей.
Слышу, как бегут минутки
из моей никчемной жизни.
Вижу, бесполезно биться.
Я -- сверчок в своем углу.
Чем быстрее время мчится,
Тем я медленней живу.
В ДОМЕ
Дом заброшен, в доме пусто,
занесен по крышу снегом.
Окна темны, окна грустны.
Тайна и загадка в этом.
Скрипка тоненько играет
в черном бархате гостиной.
Холодно часы считают
время жизни, жизни длинной.
Зыбко, прибрано и тихо.
Плачут свечи, да не греют.
Пламя с тенью пляшет лихо.
Звуки скрипки тихо тлеют.
Робко свечи воск роняют
в холод, в темень, в зимний вечер...
Может быть, душа оттает?
Пусть поплачут эти свечи.
ДИСКОТЕКА
Вьются, вьются тени
в стиле диско.
Бас-гитара плачет
низко-низко.
Пляшет свет на лицах
красный, синий.
Снова объявляют
"Синий иней".
Верткий мальчик в джинсах
узких-узких
так похож на джинна --
только русский.
Ритм стучит в висках,
как ритм вселенной.
И танцуют звезды,
Музыка -- желе.
Как сердце рвется!
Музыка в сетях --
и бьется, бьется.
Мы в плену у ней
и у вселенной.
Ах, как вырваться, скажи,
из плена!
Мы с тобой танцуем
близко-близко.
Вьются, вьются тени
в стиле диско.
ОСЛИКИ
"Я позвоню тебе..." И дни идут,
как ослики, груженные не в меру.
Плетутся, еле тащатся. Но ждут,
свое упрямство обращая в веру.
И каждый день надеется, что вот
сейчас взорвется тишина от звона,
что может совершить переворот
лихая очередь шального телефона.
"Я позвоню тебе..." Ах, да! Про что
мы так усердно с вами говорили?..
Как много-много осликов прошло,
а мы их так и не остановили.
ДОРОГА МИМО АЭРОПОРТА
Мы мчались по черной дорожной стреле
сквозь пыль и бензиновый запах.
И падало солнце в просторы полей,
окрасив рубинами запад.
Сиреневый сумрак свистел за спиной,
в обочинах знаки мелькали.
Остался наш город за дальней чертой
в дыму городских магистралей.
А там впереди, на конце острия
дороги, что в небо взлетала,
висел самолет, равнодушно горя
серебряной точкой металла.
Ничей самолет... далеко... слишком мал...
Запомню такое едва ли.
Он был высоко. Пролетал. Улетал!
Но мы не его догоняли.
ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТЫЙ ЭТАЖ
Ты говоришь мне: "Это -- высота".
Я отвечаю, что живут и выше.
Не так блистательно. Спокойнее и тише.
Но разве это главная черта?
Ты хмуришься ответу моему.
Не предаешься праздному безделью.
Ты ходишь по земле, но с высшей целью,
и знаешь назначение всему.
А я средь облаков и голубей
на кухне мою грязную посуду.
И высоту ищу во всем и всюду.
И думаю, что так у всех людей.
* * *
Вот здесь,
в этом доме,
в глухом городке,
в Приуралье
мы после работы
на старой гитаре играли.
Звенела струна на какой-то
немыслимой ноте.
-- Полегче, приятели,
струны еще оборвете! --
Последние новости
перебирались неспешно,
и пелось вполголоса
с полузабытой усмешкой.
Вот здесь,
в этом доме,
вот здесь,
в этом доме
(не где-то!),
ценили вопросы дороже
любого ответа.
И долго летели неровные
тени из окон,
к стене прижималась гитара
оранжевым боком,
и небо светлело от наших
великих сражений,
и чистые песни рождались
в часы поражений.
* * *
Мы вырастали из своих обнов
со скоростями, взятыми от века.
Нам досаждала нежная опека,
и мы рвались из маминых оков.
Мы открывали новые миры,
иные измеренья и законы
и низвергали вечные каноны
до небылицы детской, до игры.
Дремучих и упрямых гордецов --
как было много нас, подростков рослых,
следивших за страстями в мире взрослых
и знавших все о жизни,-- мудрецов!
Где вы теперь, ученые мужи,
с кем вы теперь, мудреные девицы?
Где ваши все былые небылицы,
с кем ваши все бывалые пажи?
Мы уходили из своих дворов,
не слушая придворного пророка,
в сопровожденьи хриплого хард-рока
для новых дум и для иных миров.
* * *
Новый год. Морозная планета.
Небо черной льдиною в окне.
За окном зеленая ракета --
как звезда, летящая ко мне.
Вот уже неровный и неясный
на ресницах замирает свет...
Может, это жизнь чужая гаснет
в холоде снегов, пространств и лет?!
* * *
Не говори так твердо: "Нет!"
Как будто это слово может
избавить нас от лишних бед.
Оно лишь неудачи множит.
Не говори все время: "Да!"
Создать, построить может слово.
Оно сорваться с губ готово,
но рвется изменить всегда.
ИРОНИЧЕСКОЕ
Когда полуспеша
полунаступит вечер,
и полудобрый друг,
полунадев очки,
начнет плести свои
изысканные речи,
мне думать о тебе
легко-легко... почти!
* * *
Моя душа оделась в это тело.
А тело -- в платье, что душа велела.
А платье в полночь одевало стул --
висело.
А моя душа,
не знаю, где была. А мое тело
душило душу, чуть дыша...
* * *
Откуда эта тень
на крыльях белоснежных?
Откуда этот свет
из черноты угла?
Откуда эта ложь
в таких ладонях нежных?
Откуда эта боль,
когда во всем игра?
* * *
"По этой дороге, Мастер, по этой..."
По небу тучи конницей --
все кончится, все кончится --
веками бьется истина
в томах, в домах, в висках.
Замки с законов сорваны,
и замки иллюзорные
уже давно разрушены
на выжженных песках.
Все кончится, все кончится --
угрюмо тени корчатся,
и пламя плавит светлую
озябшую свечу.
Я знаю, все кончается.
Не думай, я не сетую.
Пойдем дорогой этою,
пойдем. Я так хочу.
ПРОГУЛКА ПО СТАРОМУ ЛЕСУ
Сегодня все можно! Мы едем, мы едем!
Седлайте быстрее коней!
На сердце тревожно. Но с этим -- но с этим
мы будем храбрее и злей.
Туда, где расходятся стороны света
и сходится время на миг,
где прячется кто-то и слышится где-то
и шорох, и шепот, и крик.
Вот здесь они шли, а вот здесь испугались --
охотника рог протрубил.
Вот в этой реке ледяной искупались,
и каждый стал тем, чем он был.
Пришпорим коней и поспеем к обеду --
у нас больше нету забот.
Мы едем, мы едем по следу, по следу
того, что прошло и пройдет.
* * *
Белый пластик стола,
на столе -- остывающий кофе.
Я не знаю, когда
мы увидимся снова с тобой.
Мне бы только забыть
этот низко опущенный профиль...
Разговор -- так себе,
и не серый, и не голубой.
Сколько можно курить!
Разметался по комнатам пепел,
улетели все ангелы,
очарованье ушло.
И летает над нами
"верблюд" под названием "Кэмел"
и никак не пройдет
сквозь стальное иголки ушко.
Говорю невпопад,
попадаю, почти что не целясь.
Только бы не молчать!
Что теперь говорить -- все равно.
Я, наверно, уже
никогда-никогда не осмелюсь
посмотреть на тебя
равнодушно, как в это окно.
ВЗГЛЯД С УЛИЦЫ
Я пройду по улицам пустынным,
сяду на скамью у душной липы.
В этом доме грозном и старинном
мы с тобой, наверно, жить могли бы.
Там на окнах чьи-то тени тают,
сквозь портьеру музыка струится.
Застывают, падают, мелькают
крылья, знаки, очертанья, лица.
Чем бы мы с тобою были живы --
я не знаю ничего про это.
Как они чудовищно фальшивы --
эти триста тридцать три сюжета!
Только смотрит непослушный школьник,
подперевши голову руками,
вечный фильм про вечный треугольник
с совершенно равными углами.
* * *
Грохот колес, громы небес,
горькие запахи города,
скверы пылят, а у невест
платья белее снегов.
Шел мимо них грязный старик,
пряча ухмылочку в бороду,
в рыхлой земле, в мягкой траве
не оставляя следов.
* * *
Высокое небо,
бескрайнее небо
над нами.
Летают
в ночи метеоры,
веками играя.
Как хочется верить,
что в лужах
у нас под ногами
такое же небо;
такое же небо,
без края.
АНТЕННА
Ловить чужие голоса,
одной ногой касаясь крыши,--
я выше всех,
я выше всех,
я -- выше!
Стоять себе на сквозняке,
не заводить беседы с ветром --
уметь смолчать.
Уметь молчать
о мире этом.
Ловить чужие голоса,
но ждать ненастья как награды --
удара,
молнии,
огня!
Ах, как мне это
надо.
УРОКИ РИСОВАНИЯ
Что мне видно из окна?
Леса легкого стена,
неба целый океан
да на горизонте кран.
А внизу -- шоссе дымится,
пестрый город суетится.
Что же видно там, из леса?
Блеск всеобщего прогресса,
неба синий лоскуток,
остальное -- желтый смог.
Там, на горизонте, трубы
скалят стиснутые зубы.
А внизу -- прошла граница,
черное шоссе дымится.
* * *
Вращаться и лететь, как электроны,
придумывая новые законы
для оправданья новых скоростей.
Тупея от избытка новостей,
лететь, почти не вглядываясь в лица,
на перекрестке бесконечностей толпиться
и думать: скорость -- мера бытия,
и чем быстрее, тем весомей я.
Как безрассудно и доступно это,
как безмятежны грани тьмы и света
и легок плащ обмана за спиной.
Как тяжко нас держать коре земной!
* * *
Высокое небо,
угрюмые дали.
И мечутся птицы
и крыльями бьют.
Вчера мои мысли
вот так же летали,
а я и не знаю,
кто дал им приют.
ВОСПАЛЕНИЕ ЛЕГКИХ
Ты лечила других,
я лежала на смятой постели.
Бросит куклы сестра --
не играется ей за двоих.
Там, в груди у меня,
полыхают лохматые ели
и огромные птицы
расселись на ветках у них.
Приходили врачи,
только птицы сидели на ветках.
Бились крылья в огне,
и размашисты, и горячи.
Говорили вокруг
о каких-то заморских таблетках,
и настольная лампа
свои опалила лучи.
Наконец-то пришла!
Я усталые веки прикрою.
До чего ж это солнце
сегодня нещадно палит!
Ах, ну да! Это лампа.
Вздохну всей душою и кровью.
Спросит мама: -- Ну, что? --
Я скажу: -- Ничего не болит.
* * *
Дорога все прямо и прямо --
так прямо направили взгляд.
Вдоль темной ограды и храма
идем, но почти наугад.
Мой спутник и весел, и дерзок,
но смотрит все время вперед,
и так в рассуждениях резок,
как будто воистину врет.
Но эти слова молодые!
Но светлое небо в глазах...
Как жарко горят золотые
кресты-купола в небесах!
* * *
Слишком тихо в этой комнате,
и птицы не поют.
Вы сказали, что не помните,
как выглядит уют.
Постоянный или временный --
это, в общем, все равно.
Вам хотелось быть уверенней
и значительнее, но
штора кухонная свесилась
в вазочку из-под конфет.
Вы стряхнули пепел весело
на затоптанный паркет.
Как шутили вы отчаянно --
мол, теперь никто не люб!
Я увидела нечаянно
беззащитность ваших губ.
ПЛАСТИНКА
Воскресенье.
Наши родители дома!
Белых яблонь
в саду
неземная истома,
итальянского мальчика
солнечный голос.
Та пластинка
однажды,
упав,
раскололась.
Разлетелась со звоном
на брызги,
на части.
Невзначай --
как печаль.
Неизбежно --
как счастье.
ИГРА В КУБИКИ
Алиса, хочешь -- сядем, почитаем?
А хочешь -- в кубики сегодня поиграем?
Сыграем в кубики! Трехмерное пространство!
Нас будет забавлять его упрямство.
Три плоскости, три вектора, три меры --
осколки древней триединой веры.
Что делать, девочка, у нас такое зренье,
такой обзор, такое измеренье.
Освоим кубики, Алиса, в три приема.
Построим башню, дом, забор у дома...
А впрочем -- нет! Уж слишком мы примерны!
Давай-ка сделаем пространство многомерным.
ВОЛК
...И тогда на поляну вышел
безупречно спокойный волк.
Он, конечно, давно услышал,
как взвели на него курок,
но стоял, ожидая грома.
Не дождался -- ударил свет...
В теплой шерсти -- репей да комья,
у виска -- почерневший след.
Взгляд протяжный, как тени елей,
как упавшая наземь плеть.
-- Вы на смерть посмотреть хотели?
Что ж, смотрите -- вот моя смерть!
* * *
Полутона!
Засилье полутонов!
Полувина
усложняющихся умов.
Метанья
между чистейшими цветами.
Мотанье,
отупляющее с летами.
Неодолимость,
засилье полутонов!..
Но надломилось
сооруженье из слов,
и я сказала:
-- Эй, усложняющиеся!
Эй, вы!
У картины слоняющиеся!
Отойдите!
Я посмотрю одна,
чем оправданы
полутона.
Не толпитесь
только
у полотна!
СТРУНА
А помнишь, как музыка плавно
по комнате нашей плыла?
А помнишь, гитара недавно
еще семиструнной была?
Но близились тайные рифы,
но метко хлестнула волна.
И вот на изогнутом грифе
повисла седьмая струна.
Я на шестиструнной сыграю
веселую полечку, вальс.
Никто не заметит, какая --
какая струна порвалась!
* * *
Мзия*, Мзия! Солнечное имя,
синих сабель звон!
Все меняется или проходит мимо,
только нет, не он.
Поскорей бы дальняя дорожка --
закажу билет.
У тебя уже упала ложка
в кухне на паркет?
Я войду, и сразу жарко станет
посреди Москвы.
Зацветет в простуженном стакане
веточка айвы.
И пускай над нею закружилась
снежная пчела.
Мзия, Мзия! Радуга приснилась
мне вчера!
* М з и я -- в переводе с грузинского означает "дочь солнца".
* * *
Ангел с золотыми волосами,
с темными глубокими глазами,
с легкими косами за спиной,
почему не говоришь со мной?
Посмотри, и я светловолоса,
посмотри, и у меня есть косы,
а глаза, хоть знаю, не глубоки,
но всегда темнеют пред грозой.
Ангел ничего мне не ответил.
Почему меня он не заметил?!
Он и это объяснить бы мог,
но земной несовершенен слог.
* * *
Старуха достанет узорную шаль,
накинет мне молча на плечи.
Какая меня угнетала печаль!
Как стало намного мне легче!
От этих ли шелковых тонких кистей,
что так разлетелись игриво?
От этих ли рук, что из черных вестей
вдруг вышили светлое диво?
МОНОЛОГ ПОД ДЕРЕВОМ
Горожанка до кончиков длинных ногтей
и участница всех мировых скоростей,
мне губительно остановиться,
я -- довольно простая частица.
Служба, дружба, метро, вечерок без затей,
в перерывах -- томление очередей.
Каблучком об асфальт -- и довольно!
То-то в городе дышится вольно!
Горожанка до кончиков длинных ногтей,
что мне птица, сидящая в гуще ветвей,
и трава... Я без них не страдаю!
А смотри-ка -- к земле припадаю!
ГОРОЖАНЕ
По новым и старым дорогам,
в зеленых лучах фонарей,
к назначенным вовремя срокам,
сквозь бездну стеклянных дверей,
бросая заботы в портфели
и сейф запирая на ключ,
спешат они -- то корифеи,
а то созерцатели туч.
И небо над ними дымится,
но разве их этим пронять!
Им нравится вместе толпиться
и время наивно сверять.
* * *
Незаметное лето промчится
под веселые крики стрижей.
И над крышами станут кружиться
перелетные стаи дождей.
Я пойду мимо старого сада,
мимо тех удивительных мест,
где была так любима прохлада
и так памятен горестный жест.
Ничего-ничего не случится!
Я-то думала -- сад опустел,
я-то думала -- пусть покосится
хоть ограда из солнечных стрел.
* * *
Вам приснилась моя красота --
я не так одинока.
И не так беззащитно проста,
и не так синеока.
Это верно, пока не боюсь
разговоров о смерти.
Но, поверьте, не вечно смеюсь.
Ах, поверьте!
То уже никому не мила,
то желанна...
Разве можно влюбиться в меня
без обмана?
СЛОИСТЫЙ КОКТЕЙЛЬ
Сухими от жажды губами
я сделаю первый глоток.
Мы выбрали, выбрали с Вами
коктейль под названьем "Восторг".
Нет в мире соломинки тоньше,
заброшенной в этот туман.
Так сделайте так, чтоб подольше --
подольше тянулся обман.
Не надо расспрашивать, скроем
весь этот пронзительный год.
За слоем, за приторным слоем,
холодная льдинка плывет.
* * *
Еще смотрю в твои глаза,
но тверже, но смелее.
На травах -- долгая роса,
и ночи все длиннее.
Прозрачная в реке вода
еще прозрачней стала,
и слишком яркая звезда
ко мне в окно упала.
Свежа зеленая лоза
над крышею беседки.
