Читаем Книга Кораблей. Чародеи (СИ) онлайн бесплатно

Конец лета 3050 года от Завета Трилла в Мерриане выдался непривычно жарким. Почитай, две недели не было дождя, и трава в округе пожухла и пожелтела, склоняясь вдоль дорог неопрятными пыльными космами. Полуденное солнце жгло немилосердно, всё живое попряталось от жалящих стрел и только древесные цикады, не умолкая, вели свои песни в кронах хвойной рощицы.

Рощица эта, протянувшаяся вдоль дороги, хоть и стояла близко к городу и родила в положенное время под сенью своей рядовки, моховики да лисички, местом считалась таинственным, если не сказать, пугающим. Виной всему был дольмен, замшелые ступени которого вели на выщербленную временем круглую площадку из серых плит. Никто точно не знал, когда дольмен появился здесь, кто его построил, и была ли роща посажена специально, чтобы скрыть портал от любопытных глаз.

К слову, похожие дольмены встречались вдоль многих дорог Даринги. Поговаривали, что сделали их во времена самого Завета: то ли пришлые, то ли еще какая зараза, неизвестно. Простой народ противность эту старался обходить стороной, а магов столичных, по слухам, пользующихся порталами всё равно, что лошадью или повозкой, не любил. Так что спрашивать у них не спрашивал, да и желания такого не имел, ибо ордалианская церковь волшбу не одобряла и чад своих всячески оберегала от встреч с оной.

Вот и в этот жаркий полдень свидетелями появления в роще высокого человека в сером плаще оказались только пара чижей да промелькнувшая по еловой ветке пышнохвостая белка. Мужчина возник внезапно, окруженный голубоватым сиянием. Покачнулся, оперся на один из наклонных камней и с шипением отдернул руку — дольмен обжег, точно раскаленная сковорода. Пришелец потряс кистью и подул на покрасневшую ладонь. Легко сбежал по низким ступеням, присел на поваленное дерево и стал копаться в поясной сумке. Несмотря на солидный по здешним меркам возраст — а было человеку около тридцати — движения его степенностью не отличались: руки, извлекая на свет крошечную непрозрачную бутылочку, порхали ловко и немного нервно. Мужчина пролил каплю содержимого на пострадавшую ладонь, растер и снова поднялся на ноги. Покрутил головой, оглядывая посадку, с наслаждением вдохнул полной грудью аромат хвои и пошел с поляны.

Прохладная тень рощицы скоро закончилась и дорога встретила пришельца пылью, солнцепеком и перспективой неприятного путешествия пешком. Мужчина вытер пот с вмиг повлажневшего лба и стянул с плеч плащ. Прикрывшись рукой от солнца, с надеждой оглядел змеившуюся в полях дорогу и удовлетворенно ухмыльнулся — вдоль рощицы двигалась телега, груженная плотно набитыми мешками. Возница был стар, устал и нелюдим, однако, догнав странника, придержал кобылку и с любопытством на него уставился. Скользнул взглядом по ладной фигуре, по длинным смоляным волосам, свободно раскинутым по плечам и отчего-то встревожился, встретившись с глазами черноволосого. Глаза эти оказались такого светлого оттенка, что радужка смотрелась почти белой, а темно-бурые точки зрачков напоминали глаза ворона, смотрящего из человечьей головы.

— Э-э… — протянул возница, поскребя пальцем белесую щетину на вычерненном солнцем лице и оценив богатую одежду странника, — а чой-то благородный господин посреди дороги делают? Один, да еще и пеший?

Покосился на рощу позади путника и суетливо провел двумя перстами по лбу: слева направо.

Благородный господин, очевидно решив не выдавать свою причастность к магическим перемещениям, пожал плечами:

— Лошадь-то была, мил человек, вот только люди лихие отобрали, и получаса не прошло. Трое их, а я один, без оружия. Какое уж тут имущество — жизнь дороже. Оттуда выскочили, — мужчина кивнул на ельник, — туда же и утекли, как сквозь землю провалились.

Голос у странника был приятного бархатного тембра, с легкой хрипотцой.

— Ох, Судия спаси… — зачастил старик, — не иначе короеды опять темные дела проворачивают. Вот не далее, как с неделю назад девка на этом самом месте пропала, отец Якуб давеча с амвона вещал, что их это работа, а как же иначе… А вы, сударь, никак в город ехали, али куда?

— В город, да, — кивнул черноволосый и окинул быстрым взглядом мешки, припорошенные мучной пылью, — в Мерриан. С мельницы едешь? Может, и меня подбросишь до ворот? Доброе дело Судию порадует.

— С нее самой, вашество, — кивнул возница. — А подброшу, чего ж. Мне и в дороге, глядишь, веселее будет. Ну, ежели благородный господин не побрезгует, да запачкаться не побоится.

— Не побрезгует, — криво усмехнулся странник, и ловко взгромоздился на пыльные мешки.

Лошадка неожиданно резво побежала вперед, дергая повозку на рытвинах, а старик вздохнул:

— Вот лошадь — и та животина умная, место нехорошее чует, да подальше убраться спешит. У меня сегодня, как стал к ельнику поутру подъезжать, поначалу ось слетела, потом оглобля треснула, тьфу! — он смачно сплюнул на дорогу. — Вот уж страху натерпелся, пока новую срубил… Эх, давно, по моему разумению, место то с землей сравнять надо, а деревья пожечь, потому как не нашенские это, видать, деревья. Как есть короедские. И куда только Орден смотрит?

— Ну да, ну да… — покивал черноволосый, думая о чём-то своем и сосредоточенно глядя на тень, стелющуюся по дороге за телегой.

Возница покосился на попутчика, пожевал губами, посмотрел в пронзительно-синее небо с застывшими перистыми облаками.

— Никак погода сменится? — с надеждой протянул он и обернулся через плечо. Странник не ответил: то ли задремал, то ли совсем уж глубоко задумался. Возница помолчал еще немного, причмокнул, погоняя сбавившую ход пегую и, снедаемый любопытством, снова спросил:

— А вы к нам как: по делу? Али в гости к кому?

Странник вздрогнул и повернул голову:

— Надеюсь, что в гости… Ты знаешь, где граф Юлиуш Олл проживает? Сможешь дом показать?

— Знать-то знаю, — кивнул старик, с интересом прищурившись на попутчика, — только, чую, меня в пекарне так заждались, что, поди, блажат пуще коровы. Граф-то живут совсем в другой стороне, да и не дом у них, а что ни на есть замок. Мимо не пройдете, любой в городе покажет. А вы, никак, свататься собрались?

— Свататься? — Черноволосый рассмеялся. — Нет уж, увольте. Дела у меня в городе, вот по рекомендации и собираюсь у лорда Олла остановиться. А что, там идет отбор женихов?

Возница покачал головой.

— Да в том-то и дело, что совсем не идет. Тут графья намедни даже бал закатывали, чтобы племянницу пристроить, да и тот конфузом обернулся. Один из менестрелей тамошних то ли выпил чего, то ли просто ума лишился, но такое учинил при всей меррианской знати, что их сиятельство запустили в нахала кувшином вина, а потом так разорались, что музыкантишке в окно пришлось скакать. Какие уж тут смотрины? Госпожа Флора в слезы, гости по домам заспешили, потом, почитай, сутки по городу шепоток ходил — вот уж позорище для графской семьи-то.

— Интересно вы тут живете, — усмехнулся странник, закатывая рукава рубахи и снова вытирая со лба испарину. — А чем же менестрелишка графа в гнев поверг?

— Говорят, песнюшку какую-то похабную спел: как ордальон да некромант девицу не поделили. — И старик засмеялся, будто квочка раскудахталась.

На враз вытянувшемся лице черноволосого застыла кривая усмешка:

— И как же зовут этого… шутника?

— Так-то Сианном величают, а полного имени, поди, и не знает никто. Больно уж заносчивый тип, всё сам по себе держится, друзей не заводит, — охотно поделился возница и ткнул пальцем в сторону приближающихся ворот: — Вот он, Мерриан.

Попутчик окинул равнодушным взглядом городскую стену, молча кивнул и угрюмо уставился на пыльные носы собственных сапог.

— У вас, господин, говорите, письмо рекомендательное было? — осторожно спросил возница, направляя кобылку на опущенный мост. Одновременно туда же, качаясь и дребезжа, попыталась заехать груженная горшками повозка. Горшечник на мельника зыркнул недобро, но натянул поводья и телегу придержал. Старик расплылся в улыбке, весьма довольный собственной значимостью, хотя, скорее всего, горшечник просто пекся о хрупком товаре. Копыта пегой лошадки гулко застучали по деревянному настилу, а возница снова обернулся к своему попутчику:

— Тут у нас вот дела какие. На воротах стражникам велено досматривать всех новоприбывших, дабы, — он выпрямился и, очевидно, процитировал кого-то с важностью, — исключить проникновение к добрым ордалианам заразы пришлой, чтобы не смущали нелюди речами своими умы праведные и не чинили деяний злокозненных. Так что бумаги свои наготове держите.

Возле самых ворот пришлось задержаться. Стражники, облаченные поверх чешуйчатых доспехов в красные котты[1] с нашитым гербом Мерриана (черной белкой, попирающей когтистой лапой огнедышащего дракона), препирались с парой молодых людей. Один из путников — темноволосый парень с маленьким серебряным колечком в ухе и лютней за спиной — с жаром что-то доказывал, яростно жестикулируя. Другой же — совсем мальчишка, тощенький, невысокий, с серыми волосами, торчащими в разные стороны, будто ежиные иголки — всё больше молчал.

— Сказал ведь, стойте здесь, пока господа паломники не проедут! — рявкнул на лютниста бородатый стражник, выпучив и без того круглые глаза. Юноша понурился и отошел в сторону, увлекая за руку мальчишку.

Черноволосый странник нетерпеливо поерзал на мешках. Поглядел в темную арку распахнутых городских ворот, пересчитал караульные круглые башенки, крытые глиняной черепицей. Собирался уже самолично вступить в переговоры со стражей, но тут сзади долетело зычное:

— Постор-ронись!

Путники обернулись и увидели въезжающих на мост конников. Первым на вороном жеребце, приосанившись, ехал немолодой блондин в черном жупоне[2] и черном же берете с кокетливым пестрым пером. За ним на серой в яблоках кобыле гарцевала миловидная девица в небесно-голубом шелковом платье. Из под синего эннена[3] на плечи и грудь ее струился водопад пшеничных волос. Сопровождали аристократов человек десять вооруженных кнехтов с протазанами[4] и самострелами, а еще пара угрюмых ордальонов в черном. Всадники собрание у ворот проигнорировали, только девушка стрельнула фиалковым глазом на лютниста, точно веретеном уколола. Юноша расплылся в довольной улыбке и отвесил изысканный поклон. Блондинка фыркнула и небрежным движением закинула волосы за спину. Черноволосый нахмурился — девичье личико с высокими скулами и чуть вздернутым носиком показалось ему смутно знакомым, а от жеста, которым она прикоснулась к волосам, отчего-то неприятно засаднило сердце.

— Видать, графиня-то и впрямь безгрешная, — протянул возница, глядя вслед конникам, и непонятно было, то ли он действительно говорит серьезно, то ли так тонко насмехается. — Стоило помянуть, она уж тут как тут…

— О чем это ты? — повернулся к мельнику попутчик.

— Так это вот графиня Флора и проехали, — расплылся в щербатой улыбке старик. — Никак, на источник святого Мерриана ездили, вон, ордальоны с нею были да господин Тровард — компаньон графа Олла по торговым делам.

Черноволосый мрачно кивнул, вслед за возницей спрыгнул с телеги. Попытался отряхнуть испачканные в муке штаны, но только крякнул с досады и махнул рукой. Решительно достал из поясной сумки трубочку пергамента, скрепленную печатью с изображением бегущей лисы, и молча протянул стражнику.

— Добрый день, господа хорошие! — залебезил мельник, чуть не в землю кланяясь охранникам.

— Чавой-то ты сегодня, Иохим, шапку ломаешь? — Здоровенный детина с мясистым, изъеденным оспой лицом, принялся тыкать копьем промеж мешков с мукой. — Никак, попутчик заплатить пообещал, коли в город его провезешь?

Лупоглазый развернул пергамент и с неудовольствием покосился на соратника:

— Ты, Мацей, того, сильно не бузи. Тута вот грамотка, братцем нашего графа Олла подписанная, и пану этому, Салзаром Мидесом величаемому, для рекомендации данная.

Здоровяк, покосившись на товарища, убрал копье.

— Ну, ты у нас грамотный. А, стал быть, коль в бумагах разрешение написано, так пусть проезжают.

Мельник закивал, осклабившись, и полез обратно в телегу. Умостившись, чмокнул, дернул поводья и пустил пегую шагом в ворота. Черноволосый пошел рядом, а менестрель с попутчиком принялись по-новой спорить с охраной.

Сразу за воротами Мерриан одарил гостей сонной полуденной тишиной, жужжанием мух и ядрёным ароматом сточных канав. Тележные колеса загрохотали по булыжной мостовой, и Иохим, повернув голову, вопросительно и слегка заискивающе посмотрел на попутчика.

— Вот тебе, держи, — черноволосый, он же Салзар Мидес, на ходу вытащил из кошеля на поясе горсть меди. Сунул ее в жадную лапку старика и подумал, что не прочь потратить сбережения еще и на плотный обед. Ведь нет никаких гарантий, что в графском доме незваного гостя дожидается обильная трапеза. Странник оглядел тесную улочку, что терялась в тени двухэтажных домов, и придержал за рукав собирающегося отъехать мельника:

— И вот еще, любезный. Скажи, трактир тут есть?

— А то! — Иохим даже подобиделся. — И не один. Но в «Курную лошадь» я вам ходить не советую — препохабнейшее заведение с курвой-хозяйкой и отвратительным пойлом. А вот «Меч Трилла» — таверна приличная, и хлеб у них в городе самый лучший.

Старик кивнул на свою поклажу и, заговорщицки подмигнув, начал путано объяснять, как сей корчмы достичь с наименьшими потерями во времени и расстоянии.

То ли объяснения были не слишком подробными, то ли странник был рассеян и не услышал всего, чего нужно, но добрался он до «Меча Трилла» только спустя полчаса. Усталый, голодный и злой, кляня на чем свет стоит необразованных пейзан в общем и дураков-мельников в частности, Мидес, наконец, распахнул нужную дверь.

На мгновение замер на пороге, привыкая к тени; наслаждаясь приятной прохладой и аппетитными запахами жареного мяса и сушеных трав. Оглядел помещение — широкие столы со скамьями, дубовая стойка, плетеные половички, вышитые занавесочки — простая, но опрятная обстановка. Посетителей в этот час было немного. Двое лекарей в темных накидках и шляпах с круглыми полями расположились у окна, а за столом у незажженного камина о чём-то увлеченно беседовала группа мастеровых в кожаных фартуках. Салзар тоже прошел поближе к очагу, небрежным жестом бросил на скамью плащ и уселся, вытягивая натруженные ноги. Невольно прислушался к разговору.

— А ты как думал? — высокомерно прозвучал мелодичный голос. — Именно пёсья голова. А еще перья яркие, блестящие, и женская грудь.