Читаем Клуб любителей книги (СИ) онлайн бесплатно

НЕМНОГО О НАС.

Белокурую, с громоздкой, причудливо закрученной прической Клару Федоровну Петрову в Емске знали все.

Во-первых, потому что городок маленький - так, среднерусский районный центр, с десятком тысяч человек, где каждый на виду. Таких селений полно по всей Руси Великой. Тенистые от множества деревьев улицы сбегают с холмов прямо к узенькой, но чистой речушке Броне. Есть заросший деревьями глубокий овраг, парк, собор и городское кладбище сверкает православными крестами на самом высоком месте города.

Во-вторых, муж Клары Федоровны был единственным в Емске зубным протезистом. А так, как русский человек всегда мается либо с похмелья, либо зубами, Николай Викторович был очень востребованным в районе человеком.

Ну и, в-третьих, сама Клара Федоровна была дамой не из последних, работая методистом в местном отделе культуры, по совместительству ещё и заведуя местным хором ветеранов. Если проводились праздники или торжества районного значения, то её кругленькая, с большим бюстом, и обряженная в алый бархат фигура появлялась на сцене в роли неизменного конферансье.

Роль ведущей ей вообще-то подходила мало, потому что Клара Федоровна не выговаривала половину букв, но зато радостный энтузиазм буквально захлестывал - большие серые глаза на круглом личике светились неподдельным воодушевлением, а улыбка поражала ликующим радушием. Вот и прощала ей непритязательная провинциальная публика и рост в полтора метра и короткие кривоватые ножки.

Правда, я лично слышала от одной осведомленной местной жительницы шокирующую историю о том, как она этими самыми ножками, отмахивала в каком-то сибирском кабаке легкомысленный канкан.

Я вяло усомнилась.

- Клара Федоровна танцевала канкан? С её-то статью и ногами?

Собеседница смерила меня пренебрежительным взглядом.

- Знать, лучше никого не нашлось!

Что ж, она была старше меня и жизнь знала лучше. Возможно, что там, откуда прибыла к нам Клара Федоровна, действительно, в нужный момент других танцовщиц не оказалось. Но представить, что есть места, где в силу обстоятельств госпожа Петрова замещала Терпсихору, было мне не под силу.

Женщина она была добродушная, щедрая, хотя и излишне шумная и самоуверенная.

Об этой паре вообще всегда много говорили.

Петровы прибыли то ли с Алтая, то ли из Хабаровска - судя по обрывкам воспоминаний самой руководительницы хора, супруги в свое время жили и там и там. Клара Федоровна лет на шесть была старше мужа, и по слухам, вышла замуж вторым браком, потому что детей она родила уже будучи далеко за тридцать, что в те годы было большой редкостью.

- Тяжело,- как-то пожаловалась она мне,- нам уже пятый десяток, а дети маленькие! Мои сверстницы внукам радуются, а я всё уроки делаю, да по родительским собраниям хожу!

Теперь несколько слов обо мне.

Я местный библиотекарь, да ещё и разведенка, воспитывающая в одиночку дочь Аллу.

Вообще-то, по специальности я геолог, но мой муженек в свое время не дал мне работать по специальности. Он был военным, и его перевели в местную воинскую часть с повышением. В Земске геологам делать нечего, и по большому многоступенчатому блату меня устроили в одну из районных библиотек, чтобы хоть как-то сводить концы с концами.

Вскоре мой муж влюбился в местную ночную Баттерфляй! Восемнадцатилетняя тонконогая с мордочкой настороженного мопса Галина уже имела прижитого неизвестно от кого ребенка и часто терлась в поисках заработков у воинской части. Вот где-то там, в казарме, за работой и застал её мой благоверный. Чтобы дядя не сдал её в милицию, путана так лихо отработала свою свободу, что у того искры из глаз посыпались.

- Прости, Людмила,- грустно сказал он мне месяц спустя, - хорошая ты баба, но...

Жестом оскорбленной королевы я указала изменщику на дверь, и после того, как весь городок тщательно обмуслякав эту пикантную историю, угомонился, живу в гордом одиночестве.

Мне сочувствовали, как пострадавшей от наглой проститутки порядочной женщине. Таких неудачниц жалели и жаловали всегда, поэтому моя библиотека вскоре стала, чем-то вроде местного женского клуба, куда на посиделки по заранее обговоренным дням приходили некоторые из высокопоставленных дамочек нашего городка. Они обсуждали кулинарные рецепты, делились выкройками и образцами вязания, а то и просто чесали языки, обсуждая местные сплетни. Их организовала и собрала вместе в свое время Клара Федоровна, а так как она была моим непосредственным начальником, то даже пробила мне в отделе культуры кружок «Любители книги», поэтому я заседала с дамами ещё и не бесплатно. Хоть и маленькое, но все же подспорье к зарплате!

У Петровых были две дочери, и моей Алке, пока она не вытянулась в звезду баскетбола, иногда перепадали предметы их одежды - шубки или курточки. Что и говорить, это была по всем меркам очень состоятельная семья, особенно на фоне падающих в бесконечную финансовую пропасть большинства жителей Емска. Очень плохо приходилось и мне.

Не надо забывать, что на дворе стояли страшные 90-е, и выживать скромной библиотекарше, лишенной всякой поддержки было крайне сложно. Даже весьма скудненькие деньги собственного оклада и то задерживали по три месяца, чтобы Ельцин и его компания смогли построить «ультрарусский капитализм»! Впрочем, этот рассказ к политике никакого отношения не имеет, хотя совсем без неё в реалиях русской жизни не обойтись. Чтобы хоть как-то удержаться на плаву я вязала местным дамам кофточки и шарфы, благо, временем для рукоделия подобного рода я располагала. И пока местные любители книг рылись в шкафах свободного доступа в поисках интересных книжек, я споро вывязывала сложные узоры.

Но, конечно, мне помогали. И картошку давали, и помидоры, и лук приносили, и баночки с медом и вареньем перепадали, хотя ехидная Алка всегда подкалывала мать, когда я вытаскивала дома из сумки очередное подношение:

- Ты бы лучше с плакатом «Спасите наши души» на базар выходила! Там хоть просроченную, но колбасу дадут! А вот зачем нам варенье из тыквы? Чтобы в шкафу пылиться? А пастила из свеклы?

- Всё что дается с желанием помочь,- резонно возражала я,- надо с благодарностью принимать! Да, мы это не едим, но зато есть, что отдать более неимущим! Розе Сергеевне, например! Она с удовольствием съест!

Роза Сергеевна Широкова - пример ходячего недоразумения, у которой и руки не с того места, да и с головой, что-то Создатель перемудрил. Вроде бы и не совсем дурочка, но самые дикие идеи, осенявшие её тщательно причесанную головку, выливались в увольнения практически изо всех мест, куда её не пристраивали родители и сердобольные соседи. Она могла выйти из дому, посмотреть, что на улице холодно или идет дождь и вернуться назад, ни мало не заботясь, что вообще-то, от сих до сих обязана присутствовать на работе. Когда разгневанное начальство ей на это указывало, Розочка недоуменно пялила глаза:

- Я ведь могу заболеть!

Работая почтальоном, она, устав ходить по дворам, просто выкидывала газеты в кусты и с чистой совестью шла домой. Работая в регистратуре больницы, распихивала карточки больных не по участкам, а по ближайшим к ней шкафам и т.д. В общем, катастрофа! Больше всего на свете она любила читать, и вот на этой ниве и попала в мое окружение.

Пока были живы родители Розы Сергеевны, они совместными усилиями кое-как держали её на плаву. Но как не тужились старики, даже безмерное чувство ответственности за свое неудавшееся чадо не могло сделать их бессмертными, и когда они тихо почили в бозе, к тому времени сама уже пожилая Розочка осталась без средств к существованию. Трудовую пенсию она так и не заработала, а до социальной ещё надо было дожить.

Очевидно, в её голове все-таки крутилась мысль, что с ней что-то не так, потому что она часто рассказывала мне прочувствованную историю о своем якобы княжеском происхождении, не позволявшем ей мыть посуду и заниматься другой грязной работой. Не знаю, насколько это соответствовало истине, но я с присущей мне черствостью отказывалась на веру воспринимать историю о чудесном спасении Розочки из вагона с репрессированными. Её отец всю жизнь тихо проработал бухгалтером в местном отделении сельхозтехники, не выказывая склонности к подвигам и ссорам с законом, да и в городе ещё были живы люди, которые помнили Розу Сергеевну совсем маленькой девочкой.

Свет у неё отрезали за неуплату. Всё, что было ценного в её маленьком домике, она продала, и положение бедолаги было критическим, а так как я была чуть ли не единственным человеком, с кем она общалась, то совесть не позволяла мне бросить Розу на произвол судьбы, и я подкармливала бедолагу, чем самой Бог послал. Со временем она превратилась в городскую сумасшедшую - таких достаточно много проживает на просторах нашей страны. К юродивым на Руси всегда относились хорошо, хотя и иногда посмеивались за спиной, да употребляли их имена для сравнения в разговорах, но всегда кормили и не обижали почем зря.

Но 90-е гг. внесли в этот привычный, веками устоявшийся уклад свои директивы, появилось непривычное для русского менталитета оскорбление «неудачник», и людей, подобных Розе Сергеевне стали презирать, что указывало на общую деградацию нашего всегда терпимого к чудакам общества. Но тогда мы настолько были заняты проблемой выживания, что исчезновение этой исконно русской черты характера, прошло для нас незамеченным.

Вот так мы и жили, когда стряслась эта не совсем обычная история.

1993 ГОД.

Тот год смело можно назвать «смутным временем» новейшей российской истории. В Москве стреляли, сражаясь друг с другом парламент и президент, вся же остальная Россия тупо пялилась в телевизор, любуясь на полыхающий Белый дом и искренне воспринимая происходящее на одном уровне с дико популярным сериалом «Дикая роза»! Кстати, мексиканская мелодрама была гораздо ближе моим согражданам, чем события, происходящие в Кремле. Тут хотя бы все было понятно! Он, она, любовь... впрочем, кое-какие грандиозные исторические процессы все-таки нашли отражение и в нашей жизни. Все без исключения рыжие коты срочно были переименованы в Чубайсов, а «великий и могучий» пополнился словом «ваучер».

Но если честно, дела огромной страны нам были постольку поскольку, и воспринимались как неизбежное зло, на котором не нужно особо зацикливаться, а выживать, как Бог даст, не надеясь ни на правительство, ни на мировое сообщество. Они плевали на нас, деля нефть и газ, мы плевали на их обещания, что нам тоже что-то перепадет, и распахивали под огородики любой клочок земли под окном. Тогда сеять морковку и выхаживать помидоры научились все!

Для меня же тот год ознаменовался ещё и тем, что бывший супруг попытался выжить нас с Алкой из квартиры. Его прошмандовка нагло наехала на меня прямо на работе.

- Это Вите давали квартиру! - заявила она, брезгливо окидывая взглядом книжные стеллажи (для куколки книги были чем-то вроде запасного варианта туалетной бумаги), - а чей мужчина, тому и квартира! А если ты, книжная чувырла не согласна, то ведь и наехать недолго. Ребята и тебе, и твоей пацанке зубки-то проредят!

- Дверь открывается с другой стороны! И осторожнее с ручкой, она током бьет!

- Ах ты, тварь! Ну, я тебя предупредила!

Я не стала дожидаться конкретных действий с её стороны и набрала номер телефона Клары Федоровны. Так, мол, и так, выгоняют обездоленную женщину с ребенком из дома всякие наглые шлендры.

Юные куртизанки вообще болезненный вопрос для дам среднего возраста, чьи мужья занимают высокопоставленные должности. В юности, пока те были сирыми и нищими, бедные женщины сил не жалели, подталкивая, как дельфины тонущих, своих мужчин на поверхность. Работали за двоих, пока те со скрипом получали высшее образование, волокли на себе детей и все хозяйство, теряя юность и здоровье. И вот, когда их неимоверные усилия увенчались успехом, и они, наконец-то, могли насладиться плодами трудов своих, приходили молоденькие и наглые стервы и отбирали всё, завоеванное с таким трудом, оставляя лишь морщины и стойкую ненависть ко всему миру.

На срочное заседание военного совета нашего женского клуба, дамы слетелись с оперативностью потревоженных пчел. На войне, как на войне! Особенно, если враг силен, и младше тебя лет на двадцать.

Клара Федоровна приволокла в своем обозе и обычно ленивую и неповоротливую толстушку Марию Степановну - жену начальника местного РОВД.

Мария Степановна прославилась тем, что когда к ним в дом на обед прибыл, какой-то высокий чин из столицы, гордо выставила на десерт хрустальную гигантских размеров вазу, которую привез её супруг из-за границы, и с горой насыпала в неё семечек.

Высокий чин округлил глаза, но деликатно пощелкал их со всеми вместе. Может, так бы все и обошлось, если бы мужик не увидел, как у увлеченно грызущей семечки дамы не вырастает густая борода из шелухи. Говорят, даже блевал, бедолага!

Короче, проще Марии Степановны были только лапти, но кое в чем, она разбиралась, как никто. Недаром помогала своему упитанному «котику» учить уголовное право на заочном факультете юрфака. Говорят, она по сто раз читала и повторяла с ним вслух все положения статей закона, пока в его голове хоть что-то не оседало.

- А чё,- зевнула дама, - делов-то! Пиши Людка заявление - так, мол, и так, шантаж, угрозы физического уничтожения ребенка! Свидетели-то есть?

- Да кто-то там болтался между стеллажами!

- Вот и аюшки! Фамилию только вспомни того шатуна, а дальше - дело техники! Я своего попрошу помочь, а он участкового напряжет!

Результатом этого напряга стало позорное увольнение моего бывшего муженька из армии и изгнание его с новой половиной из Земска. Но это я только пишу о той мерзкой истории несколькими предложениями, на самом же деле, сам процесс затянулся где-то года на три-четыре, да ещё и с переменным успехом, стоившим мне немало сил и слез.

Самой яркой и впечатляющей страницей войны за жилплощадь, наверное, был выход нашей дочери из подъезда с мачехой в охапке. Алка возвращалась с тренировки, когда увидела свою новую родственницу, шурующую у нас в замке в сопровождении слесаря с ящичком в руке. Очевидно, решили сменить замок и не пускать нас в собственную квартиру.