Читаем Ключ Лжеца (ЛП) онлайн бесплатно

Предисловие автора

Для тех, кому пришлось ждать эту книгу целый год[1], расскажу краткое содержание первой книги, "Принц Шутов", чтобы освежить ваши воспоминания, и не заставлять персонажей пересказывать друг другу то, что они уже и так знают.

Здесь я приведу лишь то, что существенно для последующей истории.

1.Ялан Кендет (внук Красной Королевы) и Снорри вер Снагасон (очень крупный викинг) отправляются из Красной Марки (северная Италия) в Суровые Льды (север Норвегии), связанные заклинанием, из-за которого один из них стал присягнувшим свету, а другой – присягнувшим тьме.

2.Ялан теперь присягнувший тьме, и каждый день на закате его навещает дух женского пола по имени Аслауг.

3.Снорри теперь присягнувший свету, и на рассвете его посещает дух мужского пола по имени Баракель.

4.Они путешествовали в Чёрный форт, чтобы спасти жену и выжившего ребёнка Снорри от Свена Сломай Весло и других подручных Мёртвого Короля, включая некромантов, нерождённых и Эдриса Дина. Спасти их не удалось. Семья Снорри не выжила.

5.Ялан, Снорри и Туттугу – толстый и слегка застенчивый викинг – единственные пережили путешествие в Чёрный форт. Они вернулись в портовый город Тронд и провели там зиму.

6.У Снорри теперь есть ключ Локи – волшебный ключ, который может открыть любой замок. Этот ключ очень нужен Мёртвому Королю.

7.Из их врагов выжили, возможно, Эдрис Дин и некоторое количество хардассцев ("красных викингов"), а также горстка некромантов с Затонувших Островов.

8.Бабушка Ялана, Красная Королева, остаётся в Красной Марке со своей старшей сестрой, известной как Молчаливая Сестра, и уродливым старшим братом Гариусом. Это заклинание Молчаливой Сестры сковало Снорри и Ялана.

9.Несколько могущественных людей используют магию, чтобы манипулировать событиями в Разрушенной Империи, и часто стоят за многими из сотни тронов. Мёртвый Король, Синяя Госпожа, ледяная ведьма Скилфа и повелитель снов Сейджес – четверо из таких людей. Ялан на своём пути в Чёрный форт встречал Скилфу и Сейджеса. Мёртвый Король несколько раз предпринимал попытки убить Ялана и Снорри. Синяя Госпожа вовлечена в некую длительную тайную войну против Красной Королевы, и, похоже, именно она направляет Мёртвого Короля, хотя тот, возможно, об этом не подозревает.

Два человека в комнате с множеством дверей. Один высокий в халате, суровый, отмеченный жестокостью и интеллектом. Другой ниже, очень тощий. На его голове копна волос, словно от удивления вставших дыбом, а его одежда – меняющийся шутовской наряд, настолько пёстрый, что режет глаз.

Коротышка смеётся, и этот многогранный звук с одинаковым успехом может как убить птиц в полёте, так и заставить распуститься сухую ветку.

– Я призвал тебя! – Высокий мужчина стискивает зубы так, словно всё ещё старается удержать второго на месте, хотя руки прижимает к бокам.

– Отличный фокус, Келем.

– Ты меня знаешь?

– Я всех знаю. – Короткая ухмылка. – Ты маг дверей.

– А ты?

– Икол. – Его наряд меняется, лохмотья с жёлтыми квадратами на синем фоне сменяют алые геральдические лилии на сером. – Олик. – Он улыбается улыбкой, которая слепит и режет. – Локи, коли тебе так угодно.

– Локи, ты бог? – В Келеме ни капли юмора, только властность. Властность и огромная, жуткая сосредоточенность в каменно-серых глазах.

– Нет. – Локи поворачивается, глядя на двери. – Но я известный лжец.

– Я призывал самого могущественного…

– Не всегда получаешь то, что хочешь. – Он почти напевает. – Но иногда получаешь то, что нужно[2]. Ты получил меня.

– Ты бог?

– Боги скучные. Я стоял перед троном. Там сидит старый одноглазый Вотан, с воронами, которые шепчут ему в оба уха. – Локи улыбается. – Вечно эти вороны. Забавно, как так выходит.

– Мне нужно…

– Люди не знают, что им нужно. Они едва знают, чего хотят. Вотан, отец бурь, бог богов, суровый и мудрый. Но в основном суровый. Тебе бы он понравился. И наблюдает – вечно наблюдает – о, чего он только не видел! – Локи поворачивается и окидывает взглядом комнату. – Я же всего лишь шут в зале, где был создан мир. Я проказничаю, шучу, отмачиваю выходки. Я не очень важная фигура. Но представь… если бы это я дёргал за струны и заставлял богов плясать. Что если в основе, если копнуть достаточно глубоко, если вскрыть всю правду… что если в сердце всего… была ложь. Как червь в центре яблока, свернувшийся, словно Уроборос. В точности, как тайна человека, свернувшись, прячется в центре каждой твоей частички, какой бы тонкий кусок ни отрезать? Вот бы весёлая вышла шутка?

Келем хмурится, слушая эту чушь, а потом, тряхнув головой, возвращается к своей цели.

– Я создал это место. Из своих неудач. – Он указывает на двери. Тринадцать дверей, идущих вплотную по каждой стене комнаты, в которой больше ничего нет. – Эти двери я не могу открыть. Можешь уйти отсюда, но ни одна дверь не откроется, пока все не будут отперты. Я сам так сделал. – В комнате горит единственная свеча, огонёк которой танцует, когда люди шевелятся. Их тени пляшут под её дудку.

– С чего бы мне захотелось уйти? – В руке Локи появляется серебряный кубок, доверху наполненный тёмно-красным, словно кровь, вином. Он делает глоток.

– Повелеваю именем двенадцати архангелов…

– Да-да. – Отмахивается Локи от заклятья. Вино темнеет, пока не становится настолько чёрным, что начинает притягивать взгляд и слепить. Настолько чёрным, что серебро тускнеет и разлагается. Настолько чёрным, что это уже ничто, отсутствие света. И внезапно становится ключом. Чёрным стеклянным ключом.

– Это…? – В голосе дверного мага слышится жажда. – Он откроет их?

– Надеюсь. – Локи крутит ключ в пальцах.

– Что это за ключ? Не Ахерона же? Взятый с небес, когда…

– Он мой. Я его сделал. Только что.

– Откуда ты знаешь, что он их откроет? – Келем взглядом окидывает комнату.

– Это хороший ключ. – Локи смотрит магу в глаза. – Это каждый ключ. Каждый ключ, что был и есть, каждый ключ, что будет, каждый ключ, что только может быть.

– Отдай его…

– И что в этом весёлого? – Локи подходит к ближайшей двери и прикладывает к ней палец. – Вот эта. – Все двери простые и деревянные, но когда он прикасается к этой двери, она становится блестящей и безупречной панелью из чёрного стекла. – Она хитрая. – Локи прикладывает ладонь к двери, и появляется колесо. Восьмиспицевое колесо из того же чёрного стекла выступает над поверхностью, и кажется, что, повернув его, можно отпереть и открыть дверь. Локи не прикасается к нему. Вместо этого он постукивает своим ключом по стене рядом с дверью, и вся комната преображается. Теперь это высокий свод со стенами из литого камня и громадной круглой дверью из серебристой стали в потолке. От панелей, встроенных в стены, исходит свет. Вперёд уходит коридор, который тянется дальше, чем хватает взгляда. Тринадцать арок из серебристой стали стоят по краям свода, каждая в футе от стены, каждая залита мерцающим светом, словно пляшущими на воде лунными бликами. За исключением одной арки перед Локи – эта чёрная, её кристаллическая поверхность расщепляет и поглощает свет. – Открой эту дверь, и миру конец.

Локи двигается дальше, прикасаясь по очереди к каждой двери.

– Келем, твоя смерть за одной из этих дверей.

Маг напрягается, а потом насмешливо говорит:

– Бог обманов, так…

– Не волнуйся. – Локи ухмыляется. – Её тебе не открыть.

– Отдай мне ключ. – Келем протягивает руку, но не делает ни шага в сторону гостя.

– А что насчёт этой двери? – Локи смотрит вверх на круг серебристой стали. – Ты пытался спрятать её от меня.

Келем ничего не говорит.

– Сколько поколений твои люди прожили здесь, в этих пещерах, прячась от мира?

– Это не пещеры! – Возмущается Келем. Он отдёргивает руку. – Мир отравлен. День Тысячи Солнц…

– …был двести лет назад. – Локи беспечно взмахивает ключом в сторону потолка. Громадная дверь скрежещет, потом качается на петлях, окатывая их фонтаном земли и пыли. Она толщиной в рост человека.

– Нет! – Келем падает на колени, закрывая голову руками. Пыль оседает вокруг него, делая из мага старика. Пол покрыт землёй с зеленью, в ней копошатся черви, носятся жуки, и высоко над ними, за длинной вертикальной шахтой полыхает круг голубого неба.

– Вот, я открыл тебе самую важную дверь. Выходи, возьми себе, что сможешь, пока всё не исчезло. С востока земли уже заново заселяют другие. – Локи оглядывается, словно в поисках выхода для себя. – Можешь меня не благодарить.

Келем поднимает голову и стирает грязь с красных слезящихся глаз.

– Отдай мне ключ. – Его голос хрипит.

– Тебе придётся поискать его.

– Я приказываю тебе… – Но ключ исчез, и Локи исчез. Остаётся только Келем. Келем и его неудачи.

Сверху сыпались лепестки, и отовсюду неслись восторженные крики. Верхом на восхитительном жеребце, во главе лучшего кавалерийского отряда Красной Марки, я ехал по улице Победы ко дворцу Красной Королевы. Прекрасные женщины старались выбраться из толпы и броситься на меня. Мужчины одобрительно кричали. Я взмахнул…

Тук. Тук. Тук.

Мой сон попытался встроить удары в свой сюжет. У меня отличное воображение, и какое-то время всё шло нормально. Я махал высокородным дамам, украшавшим собою балконы. Мужественно ухмыльнулся братьям, которые с кислыми рожами дулись на заднем…

Тук! Тук! Тук!

Высокие здания Вермильона начали осыпаться, толпа – редеть, а лица – размываться.

ТУК! ТУК! ТУК!

– Ох, чёрт. – Я открыл глаза и выкатился из мехового тепла в леденящий мрак. – И это они называют весной! – Дрожа от холода, я с трудом втиснулся в штаны и поспешил вниз по лестнице.

Помещение таверны усеивали пустые пивные кружки, пьяницы, опрокинутые лавки и перевёрнутые столы. Типичное утро в "Трёх Топорах". Когда я вошёл, Мэрес у очага обнюхивал кучку костей, виляя хвостом.

ТУК! ТУК…

– Ладно. Ладно! Я иду. – Прошлой ночью кто-то расколол мне череп камнем. Или же у меня было чертовское похмелье. Почему принц Красной Марки должен лично открывать парадную дверь? Будь я проклят, если понимал, но готов был сделать всё, чтобы остановить этот грохот, разрывавший мою бедную головушку.

Я пробирался через обломки, и как раз перешагивал через наполненный элем живот Эрика Тризуба, чтобы добраться до двери, когда она сотряслась от очередного удара.

– Да чёрт же дери! Я здесь! – Крикнул я как можно тише, стиснув зубы от боли за глазами. Пальцы нащупали щеколду и отодвинули её. – Что? – И я раскрыл дверь. – Что?

Возможно, будь я трезвее, и не будь мой разум настолько сонным, я бы решил, что лучше остаться в постели. Уж точно эта мысль пришла мне в голову, как только кулак попал мне точно по лицу. Я отшатнулся назад, проблеяв что-то, споткнулся об Эрика и плюхнулся на задницу, таращась на Астрид, стоявшую в дверном проходе и освещённую утренним светом, значительно более ярким, чем всё, на что бы мне сейчас хотелось смотреть.

– Сволочь! – Она стояла, уперев руки в бока. Хрупкий свет преломлялся вокруг неё, резал мне глаза, но в нём её золотые волосы выглядели чудесно, и ясно виднелись очертания идеальной фигуры, из-за которой я пялился на неё ещё в первый день в Тронде.

– Ч-что? – Я убрал ноги с толстого живота Эрика и отполз назад. На руке, которой я зажимал нос, осталась кровь. – Ангел, милая…

– Ублюдок! – Она пошла за мной, обхватив себя руками, и холод последовал за ней.

– Ну… – Я не мог поспорить с "ублюдком", разве что только формально. Вляпавшись рукой в лужу чего-то определённо неприятного, я быстро поднялся и вытер ладонь об Мэреса, который подошёл разнюхать, что к чему. Он по-прежнему вилял хвостом, несмотря на насилие, совершаемое над его хозяином.

– Ядвига вер Соррен? – Астрид убийственно смотрела на меня.

Я продолжал пятиться. Да, я на полфута выше неё ростом, но всё равно, она женщина высокая, и с сильной правой рукой.

– Ой, дорогая, ну не будешь же ты верить всем уличным сплетням. – Я поднял между нами табуретку. – Совершенно естественно, что ярл Соррен пригласил бы принца Красной Марки в свои залы, только узнав, что я в городе. Ядвига и я…

– Ядвига и ты что? – Она тоже схватилась за табурет.

– Уф, мы… ничего такого. – Я покрепче взялся за ножки табуретки. Если я их отпущу, то тем самым передам ей оружие. Даже в этом опасном положении меня посещали видения Ядвиги – черноволосой, очень красивой, с порочными глазами. В её невысоком, но манящем теле было всё, о чём только мог пожелать мужчина. – Нас всего лишь познакомили.

– Должно быть, это было довольно близкое знакомство, раз ярл Соррен созывает своих хускарлов, чтобы тебя привели на суд!

– Ох, чёрт. – Я выпустил табурет. Суд на севере часто означает, что тебе выломают рёбра из груди.

– Что за шум? – Сонный голос из-за моей спины.

Я повернулся и увидел Эдду, босиком стоявшую на лестнице. Она завернулась в наши постельные меха, и внизу под ними виднелись стройные ножки, а сверху – молочно-белые плечики, на которые спускались белые волосы.

Ошибкой было оборачиваться. Никогда не выпускай из вида потенциального противника. Особенно если только что передал ей оружие.

– Тихо! – К моей груди приложилась рука и опустила меня обратно на пол, который, судя по ощущениям, покрывал толстый слой грязи.

– Какого… – Я открыл глаза и обнаружил, что кто-то стоит надо мной, кто-то большой. – Ой! – Большой кто-то ткнул неловкими пальцами в очень болезненную точку над моей скулой.

– Просто убираю занозы. – Кто-то большой и толстый.

– Слезь с меня, Туттугу! – Я с трудом снова поднялся, на этот раз умудрившись сесть. – Что случилось?

– Ты получил табуреткой.

Я тихо застонал.

– Табуретки я не помню, я АА-Й! Какого чёрта? – Казалось, Туттугу щиплет и тыкает самую больную часть моего лица.

– Может, табуретку ты и не помнишь, но её части я вытаскиваю из твоей щеки, так что сиди спокойно. Не хотим же мы портить это красивое лицо, а?

Я изо всех сил постарался сидеть спокойно. Действительно, привлекательная внешность и титул – вот, по большей части, и всё, что у меня осталось, и я не собирался терять ни то, ни другое. Чтобы отвлечь разум от боли, я попытался вспомнить, как же так получились, что меня избили моей же мебелью. Бесполезно. Какое-то смутное воспоминание о пронзительных криках и воплях… кто-то пинал меня на полу… щёлочками прищуренных глаз я мельком видел, как две женщины уходят рука об руку – одна изящная, бледная, юная, а другая высокая, золотоволосая, лет тридцати. Ни одна не обернулась.

– Ну вот! Поднимайся. Сейчас лучше не сделать. – Туттугу потянул меня за руку, помогая мне подняться.

Я встал, покачиваясь и чувствуя тошноту. Голова раскалывалась – возможно, я до сих пор был немного пьян, и, сложно поверить, слегка возбуждён.

– Пойдём. Надо идти. – Туттугу потащил меня в сторону яркого света в дверях. Я попытался идти прямо, но это у меня не получилось.

– Куда? – Весна в Тронде суровей, чем середина зимы в Красной Марке, и у меня не было никакого желания выходить на улицу.

– В порт! – Туттугу казался встревоженным. – Мы можем успеть!

– Зачем? Успеть что? – Я не помнил, что было утром, зато помнил, что "встревоженный" – это обычное состояние Туттугу. Я вырвался из его рук. – Постель. Вот куда я собираюсь.

– Ну, если хочешь, чтобы там тебя нашли люди ярла Соррена…