Читаем Клятва онлайн бесплатно

Здравствуйте, уважаемый Максим Андреевич!

По вашей просьбе я высылаю вам нижеследующий текст, являющийся неким литературным описанием моей встречи, о которой мы с вами накануне говорили. Я постараюсь приложить максимум усилий, чтобы данный текст не превратился в сухую милицейскую сводку, которые вы так не любите, а стал чем-то более литературным и читабельным.

В дополнение я прикрепил к этому "письму" копии милицейских и врачебных отчетов, фотографии, аудио- и видеозаписи. Некоторые из этих материалов мне пришлось доставать не совсем законным путем, поэтому учтите сей факт, дорогой Максим Андреевич.

Заранее категорично настаиваю на том, чтобы вы уничтожили все материалы, которые получите от меня, за исключением, быть может, данного текста. Особенно хочу подчеркнуть: сожгите видеокассету с буквой "Д".

Весной прошлого года по городу прокатилась волна чудовищных в своей форме убийств. То, что все они были связаны, предположить никто не мог; вышло так, что мне пришлось заниматься некоторыми из них, так как я был следователем в районе, где и началась вся тёмная история, изложенная ниже.

Дела следствий до сих пор не окончены, и, наверное, никогда уже не будут окончены, потому что отсутствует основной персонаж этой тёмной и даже чёрной истории – убийца. Я не знаю, гуляет ли он на свободе, или давно уже мёртв, как и его жертвы. Судьба его известна одному Дьяволу. Лишь в одном я теперь твердо уверен: убийца был не человеком.

Почему я уверен в этом? Вероятно, меня смог убедить единственный свидетель, даже не проходивший по делу – мой теска Игорь; или ужасные фотографии монстра, которые сейчас лежат передо мной; или видеокассета с записью некоторых эпизодов, от которых стынет кровь. Она, кстати, тоже здесь – в моём столе. Много раз я просматривал запись, так что теперь помню её наизусть, и – видит Бог! – я многое отдал бы за то, чтобы забыть её. Несколько раз я порывался затереть плёнку, потому что там записано нечто, что никогда не должно быть названо, никогда не должно быть увидено, но… что-то меня постоянно останавливает. Возможно, наравне со страхом перед записью видеокассета даёт мне уверенность – практически доказательства – существования Бога.

Бог ведь должен быть, если существует Дьявол, не так ли? А на той записи сам Дьявол, можете мне поверить.

Итак, когда началось это – самое жуткое – дело? Началось оно первого марта прошлого, как уже было сказано выше, года. Именно тогда, приблизительно в двадцать три часа тридцать восемь минут, в восьмом подъезде дома номер сорок четыре по улице Сиракуз был убит молодой человек по имени Евгений Сыраков.

Подробно описывать жизнь или внешность Евгения Сыракова я не буду. Скажу лишь, что в свои восемнадцать лет тот имел четыре привода в милицию за мелкое хулиганство, твердое пристрастие к гашишу и репутацию местного беспредельщика.

Убит Сыраков был в собственном подъезде. Особых следов побоев на его теле не обнаружено, а все, что нашлись, я бы отнёс к более ранним потасовкам; однако характер перелома шейных позвонков говорит о том, что эти самые позвонки кто-то свернул. Проще говоря, некто посторонний умышленно свернул Сыракову шею.

Три недели следствию не удавалось зацепиться за более или менее устойчивую версию убийства. Под подозрением были практически все друзья и знакомые Сыракова, затем большинство отпало, а ещё через некоторое время удалось доказать невиновность абсолютно всех, кто так или иначе мог быть причастен к убийству.

Тем не менее, ровно через три недели, а именно двадцать девятого марта в соседнем доме было совершено другое убийство, по форме ничем не отличавшееся от предыдущего. На этот раз жертвой оказался девятнадцатилетний парень, студент одного из районных техникумов. Звали его Сергеем Михайловым; он был в приятельских отношениях с ранее убитым Сыраковым.

Естественно, в прокуратуре помимо прочих сразу же закрутилась версия очередного маньяка, и, забегая вперед, могу сказать, что она была наиболее близка к действительности. Не буду углубляться в подробности; достаточно лишь знать, что это убийство раскрыть в тот момент не удалось.

Четвертого апреля, то есть опять же ровно через неделю, ночью недалеко от сорок четвертого дома от руки маньяка скончались ещё три человека. Как шутят у нас – хорошо, что убийство одно, плохо, что тройное…

Все трое были молодыми людьми девятнадцати лет, нигде не учащимися и не работавшими. Все трое были наркоманами со стажем, коловшимися героином; один за спиной уже имел два года колонии; другой был условно осужден на четыре года за избиение человека; третьего подозревали в квартирных кражах.

Поначалу, кстати, связь с предыдущими двумя трупами едва ли виделась. Основной была версия, основанная на наркотиках: всё-таки троица активно употребляла их. Лишь теперь я могу достаточно твердо говорить, что это тройное убийство непосредственно связано через некоего "темного героя" с первыми двумя.

На другой день в противоположном конце города насильственной смертью умерли ещё два парня, чья биография немногим отличалась от биографии беспредельщика Евгения Сыракова и его приятелей. Можно подумать, что эти трупы уж никак не связаны с "нашими" (то есть из нашего района), если бы не факт, что все они при жизни хорошо знали друг друга, часто встречались и вместе проводили большую часть времени.

Следующее звено этой кровавой цепочки – Мария Воронцова, двадцатилетняя студентка политехнического института, избитая до смерти в собственной квартире, которую снимала на деньги родителей. То, что девушка является звеном именно этой цепочки, я узнал недавно; никаких связей с ранее убитыми молодыми людьми она иметь не могла, потому что попросту не знала их.

За следующие два месяца были убиты ещё девять человек, из которых один – сорокапятилетний преподаватель военной кафедры местного вуза, другой – тридцатидвухлетний частный предприниматель, третья – восемнадцатилетняя студентка и т.д. Связь между всеми семнадцатью убийствами лично для меня стала очевидной, как я писал, совсем недавно.

То, что вы прочтёте дальше, может показаться невероятным и абсурдным, но на самом деле это не так. Всё написанное ниже является чистой правдой, а не плодом моего воображения.

Две недели назад ко мне в кабинет зашел молодой человек в черных джинсах и кожаной куртке. Сразу с порога он спросил:

– Вы вели дело некоего маньяка в прошлом году?

– Ну, – ответил я ему, недовольный таким внезапным вторжением безо всяких приветствий.

– Меня зовут Игорь Пономарев. – Молодой человек окинул взглядом мой скромный, в общем-то, кабинетик, и убедившись, что мы одни, продолжил. – Я бы хотел поговорить с вами по поводу прошлогодних убийств.

Я долго рассматривал внезапного визитёра, решая, позволить ему ворошить прошлое или же выпроводить восвояси. На его лице отражалась сложная гамма чувств, из которых мне удалось заметить напряженность, усталость, некоторое смущение, но и облегчение тоже. Кожа лица была бледной, а под глазами виднелись синеватые круги, словно парня последнее время мучает бессонница.

– Ну, – снова бросил я небрежно, хотя следователь во мне взбудоражился после первых же слов визитёра. – Ну, говорите.

– Я знаю, кто убил семнадцать человек прошлой весной.

– Семнадцать? – Я удивился, ведь в то время точное количество жертв убийцы, о котором я, собственно-то говоря, и рассказываю, было неизвестно. Мне кое-как удавалось связать двенадцать убийств, и то безо всяких намеков на каких бы то ни было подозреваемых.

Молодой человек увидел мои удивленно поднятые брови, и ухмыльнулся. Ещё раз оглядев кабинет, он спросил:

– Вас интересует информация по данному делу или нет?

– Конечно интересует, – ответил я, состряпав некое подобие улыбки на лице. – Вот только о какой информации вы говорите?

Моего вопроса он не услышал:

– Когда мы можем поговорить?

– Да хоть сейчас.

– Нет, нам придётся говорить долго, и я хочу, чтобы это было наедине.

Я прищурил глаза, пытаясь понять, шутит ли этот паренёк, или действительно располагает чем-то, что может реально помочь годовалому делу. Мой взгляд произвел на парня нехорошее впечатление, и тот отступил к двери. Чтобы не дай Бог не спугнуть его, я спокойно, даже ласково произнёс:

– Хорошо, давайте встретимся в полшестого в удобном для вас месте.

Молодой человек пожал плечами.

– Кафе "Белая роза" недалеко отсюда. Знаете?

Я кивнул. Место, которое он назвал, находилось в паре сотен шагов от здания прокуратуры. За годы службы я много раз бывал там, поедая пирожки с картошкой и сосиски в тесте в обеденные перерывы и попивая пиво с сослуживцами перед выходными.

– Тогда в полшестого, – сказал парень, после чего развернулся и, не попрощавшись, вышел из кабинета.

"Белая роза" была неплохим кафе, с приятным, хоть и немного грубоватым интерьером в стиле старой Англии, с красивыми официантками и общительной, улыбчивой девушкой-барменом. Одиннадцать небольших столиков расположились в уютном сумраке зала по левую сторону стойки бара.

Парень, навещавший меня днём, сидел за самым дальним столиком лицом к двери и курил. Перед ним стояла полупустая кружка пива и полная окурков пепельница. Я подошел к нему, отодвинул свободный стул и сел напротив, бросив взгляд на пачку сигарет "Петр I", на которой лежала дешевая зажигалка.

– Ну что ж, молодой человек, надеюсь, вам действительно есть что сказать.

Он неотрывно смотрел на меня большими зелеными глазами, в которых можно было разглядеть при желании боль, тоску и усталость, но и некую твердость характера тоже.

– Как вам и говорил, я знаю его.

– И кто же это?

– Мой друг.

Я склонил голову набок и надул губы – так я делал всегда, когда кто-то пытался подсунуть мне взятку. Указав на пачку, я взглядом спросил, можно ли взять сигаретку, и, получив утвердительный кивок, закурил.

– И как зовут твоего друга? – На "ты" я перешел совершенно случайно; видимо, сказалась непринужденная атмосфера кафе и разница в возрасте.

– Саня. Александр Миронов.

– Ты уверен, что это был твой друг?

– Да.

– У тебя есть доказательства?

– Да.

С виду парень казался спокойным, лишь немного уставшим, но я готов поспорить, что в тот момент он боролся с чем-то внутри себя. Возможно, ему не хотелось закладывать своего приятеля, а может быть, он боялся мести с его стороны.

– А почему ты хочешь сдать друга?

– Потому что он хочет меня убить.

В яблочко, можно сказать. И всё равно мне ещё ничего не было понятно. Пустив пару дымных колец в потолок, я вздохнул и приготовился слушать чушь, которую наговорит сейчас этот юнец.

– Ну, рассказывай.

Парень залез рукой за полу своей куртки и вытащил запечатанный конверт и видеокассету, сопроводив свои движения словами:

– Это на тот случай, если вы мне не поверите.

– Что это?

– Вещественные доказательства, как вы говорите. Фото и видеоматериалы.

Парень сделал солидный глоток пива, задумчиво посмотрел на бокал и начал свой рассказ. В процессе повествования я незаметно включил миниатюрный диктофон, спрятанный в кармане моего пиджака, и записал основную часть, которая почти дословно пересказана ниже. Впрочем, диктофон оказался лишним: практически всё находилось на видеокассете, которую выложил на стол паренек. Всё было на чертовой видеокассете.

Как вы уже знаете, меня зовут Игорь. Я живу в этом районе, в доме номер сорок пять по улице Сиракуз. Именно там, где и произошло основное представление… У меня есть (или правильнее будет сказать, что был) друг по имени Саня. Это ничем не примечательный, в общем-то, пацан моего возраста, со светлыми волосами, тихим голосом, довольно приятной внешности.

Знаем мы друг друга уже семь лет, с восьмого класса, когда я перешел из одной школы в другую. Знакомство завязалось у нас сразу, незаметно перейдя из обычного внутришкольного общения в настоящую дружбу.

Саня всегда был способным учеником, хоть и нередко получал плохие оценки. Правда, нужно оговориться, что двойки-тройки он получал исключительно из-за безалаберности и лени, которые преследовали его всю жизнь. Но стоило немного напрячься, и как результат – ни одной плохой отметки в четвертных оценках.

В общем, школьная жизнь наша была веселой, не хуже чем у других. Мы влюблялись в девчонок – часто в одних и тех же, – ссорились, мирились, иногда дрались. Если я в школе слыл драчуном, то Саня предпочитал разрешать конфликты мирным путем и редко дрался.

В девятом классе мы впервые попробовали спиртное. Сначала это были коктейли типа джин-тоника, затем дешевые настойки и портвейны, продававшиеся в каждом ларьке, водка, наконец. Тогда же мы и закурили.

Знаете, чувствуешь себя неимоверно взрослым, когда приходишь на школьную дискотеку с пачкой "элэма" в кармане, предварительно выпив пару бутылок ядовитого разбавленного спирта, гордо именовавшегося "элитным настоем на лечебных травах".

В девятом классе к Сане пришла настоящая любовь. Я имею ввиду то чувство, которое приходит один раз и на всю жизнь, а не пошлое гормональное влечение к индивиду противоположного пола. Лена – так звали его любовь – была, да и сейчас остается очень красивой, умной и верной девчонкой. В этом плане Саня опередил всех своих друзей – у большинства из нас до сих пор не было подружек дольше чем на пару месяцев, а он дружил с Леной до прошлой весны, то есть пять лет.

После школы судьба разбросала нас в разные институты: я пошел в политех, а Саня попал в педагогический. Этот период жизни тоже наполнен приятными воспоминаниями, которые есть у каждого, кто был студентом вуза. Лишь одно событие является здесь печальным. Дело в том, что Саню однажды чуть не запинали до смерти какие-то обдолбанные ублюдки, когда он возвращался с очередного праздника домой.

Но это всё предыстория; может быть она лишняя, может быть – нужная. Сама история началась осенью позапрошлого года…