Читаем Клятва Смерти (СИ) онлайн бесплатно

Никогда еще Кон не встречался с такой силой солнечного светила. Он впервые увидел пустыню ада, где нет ничего, кроме жара, сухости и дыхания смерти позади в виде ядовитых скорпионов. Его ноги утопали в раскаленном песке, колени не выдерживали напряжения, и ноги часто становились ватными, отчего Кон падал в песок, царапая кожу песчинками.

Он ничего не видел. Он был ослеплен белым светом солнца, который сушил глаза; видел желтый песок и размытый горизонт. Каждый вдох приносил боль горлу. Казалось, раскаленный воздух стал осязаемым и таким же острым, как лучи солнца — его горло саднило от сухого воздуха, и порой, если случалось подуть ветру (который приносил лишь больше страданий), песчинки, попадавшие в рот, заставляли внутри всё щипать.

Кон еле-еле взобрался на одну из высоких дюн и огляделся. Он молился увидеть мираж — ему нужна была надежда, потому что в этой пустыни он потерялся еще несколько часов назад, когда закончилась вода.

Услышав позади себя пыхтение, Кон обернулся. Его спутница по следам, которые тут же заполняли пески, взобралась следом. Но силы покидали и её. Нагнувшись и протянув руку Мире, Кон помог ей взобраться, но смысл? Впереди их ждало ничто.

‒ Если не найдем воду, ‒ поморщился от боли в горле Кон, ‒ не доживем и до следующего утра.

Мире было ещё хуже. Она хоть и закуталась в светлый походный плащ, но капюшон то и дело срывало ветром, и в длинные черные волосы не только пекло солнце, но и запутывался горячий песок. В очередной раз в попытке привести дыхание в порядок она кашлянула, но во рту по прежнему оставалось сухо.

‒ У меня нет сил, чтобы поискать воду шаром, ‒ прокряхтела Мира, хотя прекрасно знала, как скептически Кон относился к ее способностям. Она поправила капюшон и попыталась его как-то завязать, чтобы он не спадал больше. Выплюнув забившиеся в рот волосы, она тоже огляделась, сильно щуря глаза из-за солнца.

Во все стороны до самого горизонта виднелся лишь песок, который плавился от жары. Непонятно было, откуда они пришли и куда идти дальше. В округе не было ни скал, которые могли бы спасти от жары своей тенью, ни оазисов с живительной влагой, ни даже миражей. Лишь дышащий жаром воздух.

‒ В следующий раз, когда я буду настаивать, что духи велят идти куда-то, отговори меня любыми способами, ‒ вздохнула Мира. ‒ Может, вернёмся?

‒ До сюда мы дошли, имея две фляги, ‒ покачал головой Кон, взял Миру за руку вновь, но лишь для того, чтобы она не упала ‒ парень сделал шаг и заскользил по дюне вниз, и когда скорость увеличилась, а он готов был вот-вот упасть, Кон отпустил руку Миры и пробежался, чудом не падая из-за инерции уже вниз. ‒ Назад мы тоже не сможем добраться.

Еще утром он был необычайно зол на спутницу, когда они ощутили первые прелести пребывания в пустыне. Сейчас же он просто думал о том, как бы им выжить. Уверен, Мира и сама уже десять раз пожалела, что послушалась духов. И меньше всего хотел, чтобы она использовала шар ‒ черт знает, куда он еще мог привести.

‒ Добраться бы до кактусов или дождаться ночи, ‒ простонал Кон, когда Мира остановилась возле него. Они ночью входили в пустыню и поразились тому, как в неизвестной земле было холодно. При том, что снегов песчаная земля не имела.

А потом наступило утро…

От холода еще можно спрятаться, и Кон сейчас не мог дождаться ночи. Всё что угодно… Ночь, тень — всё, что могло спасти их от палящего солнца.

Но в чем-то Мира права. Идти в неизвестность, когда позади было спасение… До него тоже нужно добраться, но было хотя бы знание ‒ спасение есть! Вот только… Когда Кон обернулся и уперся взглядом в дюну, с которой он сошел, понял, что он совершенно не знал, куда идти обратно. Пейзажи не менялись, менялось лишь солнце. И по нему можно было вычислить сторону света, но ребята и счет времени уже давно потеряли. Солнце в своем пике? Или оно уже стало спускаться? Почему оно так высоко?..

‒ Что именно тебе сказали духи? ‒ в сотый раз спросил Кон спутницу, всё еще надеясь, что в их словах было скрытое послание.

‒ Что в поцелованной солнцем земле мы найдем путь к тому, что ищем, ‒ в сотый раз повторила Мира. Никакого тайного смысла в этих словах лично она не находила.

Толкование знаков, которые посылают духи ‒ вообще дело не точное. И Мира со своим шаром не всегда правильно понимала, что ей хотят сказать с того света, но до этого катастрофических ошибок не совершала. Все бывает впервые, и если они переживут этот поход, то Мира обещала себе, что устроит взбучку тем духам, которые забыли предупредить, что они могут скоро встретиться.

‒ Слышите? Я вас призову, а затем изгоню с особой жестокостью, мерзкие духи! ‒ выкрикнула угрозу Мира в пустоту. Ей даже показалось, что рядом кто-то всколыхнул песок, недовольный ее тоном, но скорее всего это был просто очередной горячий поток ветра. ‒ Ладно, продержимся до ночи, а там легче будет. Я слышала, что один мужчина прожил в пустыне без еды и воды почти неделю. Ну, его дух мне и рассказал про это. ‒ Не очень воодушевляюще, учитывая, что неизвестно, сколько им здесь бродить придется. Не хотелось бы закончить, как тот призрак.

Проваливаясь в песок, Мира пошла дальше. У нее в сапогах уже были килограммы песка, из-за которого на ногах не осталось живого места. Хотя песок забирался даже в самые недоступные места. Честно, она сама себя была готова закопать в этой пустыне, поэтому понимала все недовольство Кона и нисколько его не винила. Но все же где-то внутри ещё теплилась надежда, что она не ошиблась, и очень скоро они всё-таки найдут то, за чем пришли. Только вот… Что они здесь искали?

Её крик, её голос немного успокаивали Кона. Он был высок, хотя его народу, носящему белоснежные волосы, это не свойственно. И потому шел намного быстрее Миры. Она отставала, пропадала из виду, и потому, когда слышал голос, он слышал жизнь. Он не один, с ним был кто-то, пусть это и не особо опытный оракул. У самого же не было сил на разговоры.

‒ Значит, вполне вероятно, что обиженный на весь мир призрак решил пополнить свои ряды, отправив нас по своему же пути, ‒ вот такое заключение сделал Кон из рассказа Миры. Будь они в другом месте, он бы вновь бранил спутницу за глупость и необдуманность, да толку на это силы тратить?

Но если выживал тот призрак неделю (Кон не готов был неделю пытаться выжить и шляться по пустыне!), значит, на оазис или кактусы он наткнулся. Может, подпитывал себя собственной кровью. Кон допускал эту мысль, но желчь тут же подступала к горлу в рвотном позыве.

‒ Солнце меня уже поцеловало в таких местах, до которых рука не дотягивается, ‒ бубнил Кон, то и дело оборачиваясь и проверяя, чтобы спутница не сильно оставила. Но когда Мира догнала его, он вдруг замер, о чем-то думая. После достал «Г»-образную железную штуку и, покрутив, задумчиво взглянул наверх. ‒ У тебя хватит сил, чтобы обнаружить жизнь? ‒ спросил он Миру и оглянулся на неё. ‒ Птицу бы подстрелить. Там хоть влагу и пищу на ночь от неё получить можно.

‒ Попробую, но не думаю, что в этом богами забытом месте остался кто-то живой, ‒ пробубнила Мира, смешно обходя Кона и при этом пытаясь выудить из под нескольких слоев одежды свой магический шар.

Спрятавшись в тени спутника, Мира принялась колдовать. Было очень неудобно, ведь она привыкла это делать на столе со всеми сопутствующими атрибутами в виде свечей и благовоний, но в полевых условиях выбирать не приходилось. Бормоча себе под нос какие-то призывы и мантры, она погружалась в транс, в котором могла общаться с жителями потустороннего мира. Со стороны это смотрелось не очень привлекательно, ведь в какой-то момент ее глаза затягивала мутная пелена, но даже неверящий признавал, что какие-то способности у нее были. В шаре заклубился туман, и в нем Мира разглядела неясные знаки: кинжал и крест. Призвать призрака в этом месте было гораздо сложнее, потому что если здесь кто-то и умирал, он мог бродить в милях отсюда. Однако направление определить ей удалось, хотя идти туда, куда указывал крест, не очень хотелось.

‒ Знаешь, шар показал мне путь, но что-то у меня плохое предчувствие, ‒ сообщила Мира Кону, приходя в нормальное состояние. Хотя слова ее звучали смешно, учитывая, что перед походом в пустыню плохого предчувствия почему-то не возникало.

‒ Что-что-что, прости? ‒ театрально удивился Кон, резко повернувшись к Мире. ‒ Я не расслышал, песок в ухо попал. Мне показалось, что у тебя предчувствие плохое? Где оно было-то, когда ты тянула меня сюда?

Он не кричал, но бранился. Кон после её слов пребывал в очень сильном возмущении, потому на ругань силы нашел. Но лишь на эту тираду, потому, тяжело вздохнув, он положил ладонь на спину Миры и слегка подтолкнул вперёд со словами:

‒ Веди. Хуже, чем сейчас, быть просто не может.

Кто на них нападет в этом богами забытом месте? Ну, если и монстр, то с ним Кон разберется ‒ в своем оружии он был уверен, и подарок королевы никогда его не подводил. Проблема была лишь в уходящих силах, но стоять на одном месте ‒ верная гибель.

И они пошли. Кон еще несколько раз бросил косой взгляд на Миру, но лишь потому, что поражался её выдержке быть в таком облачении. Он уже потерял всякий стыд и снял с себя верхнюю одежду, подставляя под жаркие лучи солнца светлую (теперь уже красную) кожу.

Пробираясь уже через пятую немаленькую дюну, Кон всё надеялся увидеть впереди хоть какой-то намек на спасение. Караваны, оазис, колодец, животное… Но видел лишь змей, ящериц и скорпионов. Никаких птиц, никакой надежды.

И так было до шестой дюны. Взобравшись и проклиная весь этот мир, Кон всё-таки увидел впереди что-то. Что-то неестественное. Черная точка, замершая на горизонте. Он затормозил будто по инерции идущую спутницу и указал пальцем на ту самую точку. Ему было плевать, опасно или нет. Только надежда на спасение.

‒ Давай туда, ‒ решительно заявил он.

Пусть то будет лишь скала ‒ изменению в пейзаже Кон будет рад не меньше. Да и скалы ‒ верный знак того, что они близки к выходу из этого лабиринта без стен.

‒ Ты там что-то разглядел? ‒ проследила Мира за рукой, куда указал Кон. За этим песком и плавящимся воздухом она лично ничего не видела. Но именно туда и вели знаки, значит, там должно быть нечто живое. Мира лишь надеялась, что это нечто их не сожрёт.

‒ Я что-то вижу…

Они пошли. Кон, держась за точку на горизонте как за последнюю ниточку, которая не дает ему упасть в пучину отчаяния, ускорил свой шаг, прыгал через эти проклятые пески, падал, не обращая внимания на песок, упивающийся в кожу. Мира еле-еле поспевала за ним, и тормозил Кон только тогда, когда спутница его окликивала. Он уже совершенно забыл о её словах про кинжал и крест, его интересовала лишь точка. Он не надеялся на что-то, что дарует им литры чистой и прохладной воды. Он надеялся, что пустыня закончится, начнутся горы или скалы. Пусть то будет другой сухой землей, но твердой… И там уже можно будет скрыться от солнца, отыскать влагу в метрах под землей…

Только не песок.

Только не прожигающие кожу лучи солнца.

Когда точка скрывалась из виду из-за дюн, Кон только ускорялся, и чем ближе они подходили, тем нетерпеливее становился. Это действительно было что-то тонкое, но высокое. Метра три в высоту, а может, и больше ‒ на таком расстоянии трудно было сказать.

А потом все надежды рухнули, а нить порвалась.

Ноги больше не бежали, а лениво волочились по песку. Белоснежные брови соприкасались на переносице от хмурости Кона, когда он обозревал объект, к которому торопился. Как глупо… Это никакая не смена пейзажа, не было никаких гор… На мили вперед всё так же была пустыня без тени чего-либо. Кон так надеялся, и с таким треском разбились его надежды, что при взгляде на объект в нём не было ни капли жалости первые пару минут.

Их встретил трёхметровый крест, на котором, благодаря вбитым в ладони и ступни кольям, висел человек, обмотанный лишь набедренной повязкой, да какая-то табличка висела на шее. Его нормальная кожа была бледной, но сейчас плечи, руки, живот и ноги были красными от солнца. Человек в прямом смысле горел под лучами светила. У неизвестного были чёрные длинные волосы, и обмякшая упавшая голова благодаря локонам скрывала лицо от неминуемых ожогов. Лица не было видно, но живот его двигался ‒ человек дышал. Он был еще жив, но надолго ли? И был ли он в сознании?

‒ Что ж, хоть сейчас твой шар тебя не подвел, ‒ разочарованно сказал Кон, не отрывая удивленного взгляда от человека. Он просил найти жизнь. Что ж, Мира нашла эту самую жизнь.

‒ Что-что? Я не ослышалась, а то песок в уши попал, ‒ передразнила его Мира, радуясь, что в этот раз не попала впросак.

Задрав голову высоко вверх, она рассмотрела странного типа на кресте. Бедняга весь обгорел, кожа слезала кусками, и если он тут провисел не один день, то страшно было представить, как ему было больно. А ещё эти гвозди в руках и ногах. И за что так поиздевались над человеком?

‒ Оденься, а то также кожа слоями слезет, ‒ предупредила Мира Кона, бросив взгляд на его оголённые плечи. Она поднялась на носочки, будто это могло помочь ей разглядеть, что написано на табличке. ‒ Поселение должно быть где-то неподалеку ‒ его же сюда приволокли и установили. Не думаю, что ради такого стали бы далеко тащиться. Может, у него спросим?

Был ещё вариант, что его оставил здесь караван. Но что же он должен был совершить, чтобы с ним поступили так жестоко? А вдруг он из бандитов? Они что-то не поделили, и его вышвырнули из группы. Она снова сощурилась, пытаясь разглядеть надпись на табличке.

‒ Ты глазастый, видишь, что написано?

На родине Кона не было столь жестоких актов наказания, и потому приближаться к человеку в такой форме, да и еще живому, возможно, в сознании, было странно. Как будто не человек, а зверушка в клетке. Но он мог быть преступником, и очень жестоким. Жалость раньше времени нужно было задушить в себе.

И Кон не прогадал.

‒ «Сазгаус Трисваэр, звездный эльф», ‒ щурясь, но всё же Кон смог прочитать буквы. ‒ «Приговорен к смертной казни за воровство и убийство». ‒ Кон нахмурился еще сильнее и перевел взгляд с таблички на человека. ‒ Какая наглая ложь.

Перед ними был не эльф. Кон читал про эльфов. Мало того, что этот не обладал белой кожей (нет, видно, что он бледный, но не смертельно, как звездные эльфы), так еще и ушей эльфийских не имел! Захотелось за это сорвать табличку, но что, если все остальное ‒ правда? Убийца?

‒ Эй! ‒ Будучи уже ближе к кресту, Кон попытался заглянуть в опущенное лицо человека. Его глаза были закрыты. ‒ Эй, Сазгаус? Где здесь город?