Читаем Клятва на мизинцах (ЛП) онлайн бесплатно

Перевод группы https://vk.com/bambook_clubs

Переводчики: Елена Любовина

Бета - редактор: Аня Мурзина

Обложка: Ника Гарская

Приятного прочтения и помните — книга переведена для ознакомления, не для

коммерческих выгод. Просим Вас уважать труд наших пчелок, не присваивать его

себе и не выкладывать, без согласования с администрацией группы-переводчика,

данный материал на сторонних сайтах.

Спасибо ;-)

Аннотация

Одиночный роман от автора бестселлеров по версии USA Today и Amazon - Х.Дж.

Беллус, «Клятва на мизинцах».

Бейлор Джонс и Стейтон (Стейт) Блейк — две потерянные души, которые выросли

на улицах и поклялись всегда защищать друг друга. Ему было всего девять, но он стал ее

защитником и был лучшим другом в течение многих лет.

Даже когда его отдали в приемную семью, он всегда заботился о ней, как король о

своей королеве. Защищать друг друга было закреплено между ними клятвой на мизинцах.

И вот однажды утром он исчез, оставив ее одну бороться на улицах и, что более

важно, жить в Кингсе одной.

«Я буду любить тебя, даже если больше никогда не увижу».

ПЕРВАЯ

— Стейт. — Я толкаю дверь в его комнату, еле держащуюся на петлях. — Стейт, ты

здесь?

— Бейлор? — Его голос дрожит.

— Да, ты где? — Меня охватывает страх, и я ненавижу это чувство.

Оно происходит каждый раз, когда вокруг наступает хаос, который случается

каждую ночь все чаще. Теплая жидкость стекает по ногам, и я начинаю дрожать еще

сильнее.

— Иди сюда. — Он вылезает из шкафа и протягивает мне руку, игнорируя то, что я

сделала.

Наши дрожащие руки прикасаются, и он тянет меня в свой шкаф, закрывая двери.

Он начинает рыться в каких-то вещах, пока из беспорядка не вытаскивает шорты.

— Вот.

— Спасибо, — шепчу я, все еще дрожа.

Я забираюсь в самый дальний угол шкафа, снимаю мокрую одежду и натягиваю его

спортивные шорты. Затянув шнурки как можно туже, чтобы они не соскользнули, я

бросаю свою отвратительную одежду в его комнату и осторожно закрываю дверцы

шкафа. На четвереньках я ползу обратно и прижимаюсь к нему.

Стейтон Блейк — мой лучший друг с самого раннего детства. Наши матери росли

также, как и мы, пока моя не погибла в перестрелке на улице Кингса. Его же мама забрала

меня, ну, точнее сказать, Стейт забрал меня. Она слишком накачивалась метамфетамином

и занималась сексом с разными мужчинами, чтобы обратить на это внимание и

беспокоиться о нас, детях.

Его отец — один из крупнейших дилеров на улице, и мой — работает на него. Мы

знаем слишком много для восьмилетнего возраста, но это жизнь, в которой мы

вынуждены существовать.

— Ты в порядке? — шепчет он, цепляясь своим мизинцем за мой.

Я киваю в темноте, но знаю, что он чувствует это на своем плече. Тихие слезы

стекают по моему лицу. Стейт никогда не плачет и не показывает страх. Он мой защитник

и лучший друг. И хотя мы с ним ровесники, он выше. Его руки вдвое больше моих, так

же, как и плечи. Ты никогда не подумаешь, что мы родились с разницей всего в несколько

дней, а Стейт всегда хвастается этой разницей.

— Что случилось? — спрашивает он. Я смахиваю слезы тыльной стороной ладони и

вытираю их о шорты.

— Я пришла за тобой, чтобы позвать пойти в парк, а потом раздались выстрелы, —

снова всхлипываю я. — Я бежала, Стейт, бежала со всех сил. Выстрелы становились

ближе, и думаю, что один попал в мой дом.

— Я же сказал, что приду за тобой. — Он сжимает мой мизинец до боли.

— Я знаю, но несколько женщин и странный мужчина пришли в дом, чтобы

поговорить с моим отцом. — Слезы страха и паники вернулись.

— Они сделали тебе больно? — Он поворачивается лицом ко мне.

Все, что я могу увидеть это белки его глаз. Я отрицательно качаю головой.

— Бейлор.

— Парень заставил меня чувствовать себя неловко, как... — я замолкаю, борясь, чтобы не позволить воспоминаниям той ночи взять надо мной верх. — Мне было очень

больно.

— Из-за этого у тебя пошла кровь?

— Да, — шепчу я.

Я никогда никому не рассказывала всю историю. Даже моей маме, когда она была

жива и точно не Стейту. Я видела, как в Кингсе смотрят на изнасилованных девушек. Я

даже не знаю точно, что такое изнасилование, но то, что этот человек сделал со мной, было плохо, очень плохо. Поздно ночью, когда я не со Стейтом, мне становится плохо.

— Ладно, я прощаю тебя за то, что ты не пришла ко мне сразу. — Он отпускает мой

мизинец. — Может, вызвать полицию?

Я ненавижу своего отца, но мне страшно, что могу его потерять. Если я это сделаю, и пойду в полицию, как сделали некоторые наши друзья, то буду оторвана от Стейта, а я

не могу этого допустить.

— Нет, — не успел он закончить, как входная дверь его дома распахнулась. Я

зарываюсь лицом в его грудь и чувствую, как его лицо опускается мне на затылок. Больно

думать, что он всегда становится мне на защиту. Защищает меня от ужасных фактов

нашего мира на улицах и даже в школе.

На этот раз я сжимаю его мизинец. Перестрелка приближается, и тут воздух

наполняется звуком срываемой с петель двери его спальни. Я громко всхлипываю и

чувствую, как снова между моих ног становится влажно. Стейт закрывает мне рот, мешая

дышать, но я знаю, что он делает. Я понятия не имею, как долго мы пробудем в этом

шкафу, но мы остаемся сидеть, прижавшись друг к другу.

ВТОРАЯ

— У меня есть двадцатка.

— Стейт. — Я толкаю его в плечо.

— Папа был в отключке среди незнакомцев, и я просто забрал ее.

— Тебя побьют. — Мое тело начинает дрожать, потому что Стейт может получить

настолько сильно, что пойдет кровь, и он не сможет видеть ни одним глазом.

— Они не узнают. Их было несколько десятков.

— Ты уверен?

— Я уверен. — Он хватает мой мизинец своим и идет к магазину мороженого.

— А я люблю мороженое.

— Я тоже, — улыбается он.

— Я возьму вафельный рожок с тремя шариками.

— Ты свинья.

Мы открываем дверь в кафе, и я вдыхаю восхитительный аромат сладостей. Это

редкое для нас удовольствие. Мы привыкли хранить пакет с консервами, которые наш

учитель дает нам домой перед выходными. Мы стали профессионалами в том, чтобы

спрятать еду и есть такими порциями, чтобы хватило на всю неделю. Я ненавижу лапшу

быстрого приготовления, но, когда она у вас единственный выбор, вы учитесь ее любить.

Стейт с уверенностью заказывает свое мороженное. Он всегда заботиться, и говорит

за нас обоих. Нашим старшим братьям и сестрам все равно, они заняты бизнесом, единственный который может предложить Кингс. Когда подходит моя очередь, он

смотрит на меня, и я качаю головой, шепча ему: — Все в порядке. Я не хочу.

Я не люблю разговаривать ни с кем, кроме Стейта. В школе мисс Тами пыталась

работать со мной, чтобы я начала разговаривать с учителями и другими учениками, но я

не могла, это слишком страшно. Каждый раз, когда я пытаюсь открыть рот, из него не

выходит ни звука. Улицы Кингса украли его у меня.

Мисс Тами даже сказала, что в следующем году учителя разделят Стейта и меня, когда мы перейдем в четвертый класс. Она рассказала ряд причин, почему для меня важно

приложить к этому все усилия. Но я только описалась и заплакала.

— Она хочет в рожке один шарик баблгама, пожалуйста. — Стейт повернулся к

хорошенькой женщине за прилавком, и мне пришлось спрятать улыбку, потому что

именно этого я и хотела. Мы смотрим, как она зачерпывает мороженое из холодильника, и

я начинаю причмокивать — пребывая в таком волнении от предстающего удовольствия.

— Это наши подарки друг другу на день рождения.

— Наши дни рождения были почти три недели назад, — шепчу я.

— Верно, — он пожимает плечами. — Но мы ничего не получили, так что вот оно.

Чувство страха сжимает мой живот, зная, что, если его отец узнает, Стейт будет

избит, сильно. Мне не нравятся эти дни, потому что я не могу его увидеть. Отец запрет его

в комнате, пока большинство синяков не исчезнет. Я ненавижу, когда мой лучший друг

отсутствует, и что хуже, я не могу ему помочь.

Стейт отпускает мой мизинец, расплачивается и берет наше мороженое. Он

протягивает мне мое и снова сжимает за мизинец. Он знает, что я в ужасе. Колокольчик

над дверью звонит, и входят новые клиенты. Это плохие парни из школы. Они на пару лет

нас старше, и они злые. Я пытаюсь вытащить мизинец из мизинца Стейта, но он только

сильнее сжимает его.

— Мальчик-киска со своей младшей сестренкой, — кричит один из них, предупреждая своих друзей.

— Стейт, трахающий свое сестричку, — пропевает Антонио, лидер банды. Я

чувствую, как расправляются плечи Стейта, и понимаю, что он переходит в режим атаки.

Они знают, как разозлить его и вызвать приступ гнева. Он, может, на пару лет их моложе, но возвышается над ними, как и надо мной. И всегда сидит в кабинете директора за драку.

— Не надо, — шепчу я ему. — Пойдем в парк.

— Мой дядя сказал, что ты умный мальчик, потому что, ему тоже понравилось

иметь Бейлор.

Я нечасто это делаю, но зная, кто его дядя, плюю мальчишке в лицо, и пинаю в

живот. Стейт научил меня всегда попадать туда в случае необходимости.

— Оставьте нас. — Я шокирую себя, когда мой голос звучит ровно, без всякого

страха.

Я тащу Стейта мимо них и, наконец, расслабляюсь, когда он выходит со мной на

тротуар. Группа хулиганов хохочет, забыв о нас. Стейт, должно быть, в шоке, потому что

он не произносит ни слова, пока я тащу его по улице. В трех кварталах отсюда находится

наше место. Самое безопасное место в Кинге, которое мы нашли два года назад.

Мы молча едим тающее мороженое, сидя на наших любимых камнях. Это

продолжается до тех пор, пока мы не заканчиваем облизываться, перед тем как кто-то из

нас начнет говорить.

— Ты там была как настоящий гангстер.

Я смеюсь, но потом поправляю его: — Я никогда не стану гангстером.

— Никто из нас, — говорит он. По нескольким причинам я хочу стать врачом, а

Стейт думает, что он станет профессиональным игроком в НФЛ. Мы мечтаем о деньгах, хороших домах и местах, где мы будем жить — свободных от преступности. Мы будем

соседями, у которых не будет забора, купим Xbox и все игры, которые захотим. Мой дом

будет розовым, потому что розовый это лучший цвет на свете, а в Стейта — ярко синий.

— Мы уже на полпути.

— Что? — спрашиваю я, отрываясь от облаков, которые раскрашиваю на

потрескавшемся тротуаре. Я нашла один камень, который рисует светло-белыми линиями.

— Нам уже девять лет, Бейлор, и еще девять осталось, чтобы получить дома своей

мечты.

— Полпути. — Широкая улыбка расползается по моему лицу.

ТРЕТЬЯ

— Уно, — визжу я и шлепаю самодельную бумажную карточку.

— Мошенница, — обвиняет Стейт.

— Я не жульничала.

— Ты сделала карты из своего блокнота.

— Умей проигрывать, — поддразниваю я его. Он продолжает набирать из стопки и, наконец, кладет желтую семерку, и я, следуя его примеру, кладу свою.

— Бум.

— Я все. Давай поиграем в мяч на заднем дворе.

— Если ты ударишь меня мячом в лоб, я ударю тебя в пах, — он хихикает, но я

знаю, что он никогда не бил меня нарочно, но чертов Стейт не старается лучше бросать и

ловить мяч.

— Обещаю, — говорит он.

— Клянешься? — спрашиваю я, устанавливая свои правила. Он поднимает мизинец

и сжимает мой.

— Клянусь, — говорит он.

Футбол — единственная ценность, которой владеет Стейт. Никакие игрушки или

другие игры, когда дело доходит до футбола, он весь в нем. Я ненавижу играть с ним в

мяч, но никого больше нет, так как он проводит все свое время со мной. Я разминаю

пальцы, зная, что мои руки будут болеть в течение нескольких дней. У него они никогда

не болят, с тех пор как стали размером с солнце.

Никто нас не замечает, когда мы бежим на задний двор. В его доме находятся

несколько незнакомых женщин, но для нас в этом нет ничего нового. Забор между

нашими дворами разрушен, во все стороны торчат ржавые гвозди.

— Пойдем на ту сторону моего дома. — Он указывает на противоположную сторону

забора.

— Если ты кинешь в меня мяч, я ударю тебя так сильно, что мне будет все равно, что

у тебя день рождение, Стейт.

— Ладно, куриные штанишки. Встань передо мной и подними мяч.

— Мне наклонится, чтобы кинуть его тебе?

— Господи, Бейлор, ты хотя бы притворилась, будто разбираешься в футболе, ведь

однажды я стану чемпионом мира.

Я закатываю глаза и наклоняюсь, готовая швырнуть ему дурацкий мяч.

— После того, как я крикну «играем!» и «марш», бросай его мне.

— Может, ты имеешь в виду, бросай? — Нагнувшись, я смотрю через свои ноги.

— Да, бросай этого мерзавца.

— Стейт, что за выражения, — ругаю я его. Я отказываюсь думать, что кто-то из нас

вырастет таким же необразованным и жестоким, как окружающие нас люди, но чем

старше мы становимся, тем больше он начинает ругаться.

— Извини. Бейлор, после того, как я крикну: «марш», бросай мяч.

— Хорошо.

Ему повезло, что учитель физкультуры взял его под свое крыло и позволяет

смотреть фильмы про футбол во время обеда. Пока они вдвоем углубляются в глупый

мяч, я всегда ковыряюсь в ногтях. Я часами наклоняюсь и бросаю мяч, в то время как

Стейт воплощает в жизнь свою фантазию об идеальном зеленом поле со скандирующими

фанатами. Несколько раз мне удается кинуть мяч туда, куда он не должен был попадать.

Я падаю на траву, которая щиплет мои покрытые коркой голые пятки, с диким

желанием голода и жажды.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Я устала. Очень.

— Да, футбол не для таких слабаков вроде тебя.

— Это же не про меня. — Я улыбаюсь и пинаю его в колено.

— Ты когда-нибудь думала о…

— О чем?

— Что нас разлучат, — в его голосе слышится печаль, но я знаю, что моя

навязчивость утомляет.

— Я пытаюсь стать лучше, Стейт.

— Нет, дело не в этом.

Я смотрю на него в замешательстве.

— Если нас разлучат, я умру.

Он скрепляет наши мизинцы, и мы ложимся на спину, выкрикивая названия

фигурок, которые нам напоминают облака, не подозревая, что это будет наша последняя

совместная ночь в наших домах в Кингсе.

ЧЕТВЕРТАЯ

Стейт заснул на моей кровати, и я прижалась к нему. Места, где мы зачастую спали, были пусты, и это были самые лучшие ночи. Только я, он, его футбол и наши мечты

сбежать с Кингса в соседствующие дома.

Я просыпаюсь, когда в крошечном доме появляются громкие голоса. Это не похоже

на вечеринку, а сердитые крики. Я пытаюсь встряхнуть Стейта, чтобы разбудить, но он не

поддается. На цыпочках я поднимаюсь с кровати и заглядываю в щель приоткрытой

двери.

Трое мужчин держат оружие, направленное на моего отца, родителей Стейта, и

несколько других незнакомцев, сидящих на диване. Они требуют свои деньги и все их