Читаем Клан – моё государство 2. онлайн бесплатно
ДЖОН ДЖАП КАНГА
К Л А Н – МОЁ ГОСУДАРСТВО
Роман
Текст зачёркнутый Львом Николаевичем Толстым в неоконченной повести "История вчерашнего дня".
В начале июля 1991 ночью по телекоммуникационному спутнику Сашке из швейцарской штаб-квартиры пришла шифровка о том, что представители армейской разведки просят встречу. Неожиданным это не было, наоборот, события, происходившие в стране, говорили о подготовке лицами из ближайшего окружения Михаила Горбачёва переворота. По сведениям, которые удалось собрать, армейская разведка Советского Союза участия в подготовке военного путча не принимала. До сих пор, с зимы 1987, Сашка не виделся с теми, кто руководил операцией по захвату Давыдова на железной дороге.
О готовящемся перевороте было известно уже больше года, с весны 1990. Основную информацию удалось раздобыть Скоблеву Анатолию Давыдовичу. К нему обращались с предложением участия люди, имевшие отношение к главарям заговора, но он отказался, сославшись на преклонный возраст. Скоблев директорствовал в созданном ещё в 1989 Институте стратегических проблем, где было всего сорок сотрудников. В политику не совался, был в стороне, а на самом деле вёл сбор информации на всех и всё. Под крышей института было создано около сотни филиалов во всех концах страны численностью по пять-шесть человек, которые тоже занимались сбором данных на периферии.
Поток информации поступал волнообразно, но почти без перерывов, и, порой, мощность потока в прямом смысле шкалила.
Сашка отправил в швейцарскую штаб-квартиру шифровку, дав указание своим людям, пригласить представителей армейской разведки на переговоры через неделю на радарную станцию, неподалёку от которой он все эти годы обретался.
В одиннадцать часов утра военные пришли на переговоры в условленное место.
Сашка стоял на валуне с оголённым торсом, забрасывая то и дело наживленного на крючок паута вверх по течению, ибо того сносило. Клёв был отличный. До шаманил возле костра, на котором варилась уха, источая запахи, а Мик с молоденьким двенадцати лет хлопчиком, прибывшим к Сашке три года назад в обучение, чистили пойманных Саней хариусов и солили, готовя малосол. Молоденького парня звали Левко.
В сопровождении начальника радарной станции Пешкова на переговоры пришли двое: Гунько и Евстефеев.
– Как клёв?- спросил Пешков, здороваясь кивком головы со всеми присутствовавшими.
– Отлично,- соскакивая с валуна, ответил Сашка.- Уха уже готова. Вас ждём,- и обращаясь к До, сказал:- Снимай, а то перекипит.
– Здравствуйте,- Гунько подошёл к Сашке и протянул руку для пожатия. Сашка пожал.- Нам сказали, что на встречу придёт ответственный товарищ с огромными полномочиями. Так понимаю – это вы?
– Да, Юрий Ефимович,- ответил Сашка.- Меня зовут Александр Георгиевич. Я тот, кто четыре года назад был в маске. Так что считайте, что мы старые знакомые. Можете называть меня просто Александром.
Гунько внимательно осматривал Сашку. Вглядывался в лицо, в следы пулевых ранений на теле и потом сказал:
– Видимо что-то изменилось, раз вы решили не прятать лицо. У меня были сомнения, но, кажется, я точно узнал вас по голосу.
– Смотрите удивлённо. Что вас смущает?
– Ваш возраст. Я думал вам за сорок, а вы много моложе.
– Это плохо или хорошо?
– Даже не знаю, что вам сказать. Затрудняюсь.
– Давайте ушицы откушаем. Потом поговорим, рыбку половим, чтобы приятное с полезным совместить. Вы как к рыбалке?
– Да я не очень, а вот Василий Павлович, по глазам вижу, горит,- Гунько посмотрел на Евстефеева, который раскладывал телескопическую удочку.- Вон, даже снасти успел с собой прихватить.
– Так, мужики, я минут десять, не больше,- извинился Евстефеев, направляясь к реке.- На что клюёт?
– На всё. Черви в банке,- указал Сашка,- а пауты* в коробке, но на паута поплавок снимите.
– Не учи учёного,- наживляя червя, ответил Евстефеев.- Рыбалка рангов не терпит.
– Это точно,- вставая чуть поодаль, сказал Пешков. Он тоже был заядлый рыбак.
– Что ж, Юрий Ефимович, тогда пошли вдвоём уху хлебать, коль им недосуг. Вернее, впятером.
Они пошли к костру, где До уже всё приготовил.
– Какую желаете?- спросил До у Гунько, когда тот сел.
– А у вас выбор?
– Есть обычная русская – с картошкой. И есть якутская – из лесных карасей, вареных с чешуёй. Рыба отдельно подаётся, а бульон, процеженный, в кружках. Запивать,- объяснил До.
– Пожалуй, с русской,- доставая бутылку водки, ответил Гунько.
– Что здесь про якутскую говорили?- подскочил Пешков.- Ага, вижу, карасиков успели с утра в озере надёргать. Присоединяюсь. Рыбалка потом. Не могу пропустить,- он стал распаковывать свой вещмешок. Достал оттуда лук, укроп, петрушку, редис, свежие огурчики, флягу со спиртом.
– Павлович,- закричал Гунько,- бросай. Иди к столу. Успеешь ещё поудить. Уж больно запахи хороши.
Евстефеев нехотя положил удилище и пошёл к рассевшимся возле костра. На подходе спросил:
– Уха-то из чего?
– Налимья,- ответил Мик.- И якутская – из карасей. Ещё есть запеченный с начинкой таймень на холодную закуску.
– Что ждёте?- опустившись на колени, сказал Евстефеев.- Наливайте.
– Ухи или водки?- спросил До.
– Ох, шайтаны,- улыбнулся Евстефеев.- Языкастые они у вас, Александр.
– Весёлые. Юмор всё лечит: и печаль, и боль всякую,- ответил Сашка.
Обедали, болтая о разном, не касаясь предстоящей темы переговоров. Закончив трапезу, по предложению Сашки – стало жарко – пошли в тень берёзок, расположились на куске брезента. Сашка накинул рубашку, с реки дул прохладный ветерок. Пешков двинулся с удочкой к реке, а Мик, До и Левко растворились в тайге, чтобы не мешать.
– Во-первых, спасибо вам за Пешкова. Он хоть и не наш человек, но на своём месте, товарищ,- начал разговор Сашка.
– Это мы подметили. В стране бардак, а руководимая им база как островок благополучия в океане бурь,- согласился Гунько.
– Мужик справный,- продолжил Сашка.- Свинарники завёл, теплицы. Занимается огородничеством. Ему по нашим меркам северным нет цены. Придёт после него какой-нибудь обалдуй, и всему конец. Солдаты будут и разуты, и раздеты, и голодны.
– Спора нет,- качал, в подтверждение Сашкиных слов, головой Евстефеев.- Он действительно молодец. Вы сказали, во-первых, а что, во-вторых?
– Во-вторых, наш разговор пойдёт о вещах серьёзных, что требует определённой степени осторожности. Поэтому запись или фиксацию нашей беседы надо исключить. Она не в ваших интересах,- Сашка посмотрел на обоих вопросительно.
– У вас звериная интуиция. Не примите за оскорбление,- ответил Гунько.- Мы не ведём запись. Опасность велика. Для вас тоже.
– Для вас – да. Для меня – нет. Чихать я на неё хотел,- Сашка сплюнул.- Вы в большей опасности, чем я.
– Согласен,- кивнул Гунько.- Прежде, мы хотели тоже вас поблагодарить за сдержанное слово. Алмазы, что мы получили от вас по обмену, действительно ворованные с обогатительной фабрики в Мирном. Спасибо и за присланный пистолет. Наши специалисты потрясены. До сих пор в замешательстве. Деньги за него, как мы знаем, вы получили. Почему вы передали его через Пешкова?- Гунько уже знал, какая фирма делает этот пистолет в Европе, и что оружие это имеет прямое отношение к Сашке.
– Думаю, что вы прибыли сюда обсуждать не это. Но, учитывая меру доверия, отвечу вам. Это моё оружие. Его действительно продавали. Правда, немного – цена кусается. Однако, сотня стволов ушла. Четыре года назад я умолчал об этом, ибо вы мне тогда всё равно бы не поверили. Это ведь козырь козырей. Ничего не изменится, если я вам теперь скажу, что на железной дороге я вас встречал. А вот почему так произошло, поговорим потом.
– Хорошо,- утвердительно произнёс Гунько,- хорошо. Вы знаете, Александр, зачем мы приехали?
– Догадываюсь. Из-за этого и не начинаю тему.
Очень она серьёзная. И сильно больная. Жуть как.
– Давайте я потихоньку в неё полезу,- предложил Евстефеев. Гунько на это предложение коллеги кивнул, Сашка тоже.- Мы заказали в одной западной фирме за большую плату аналитический прогноз событий в Советском Союзе. Это было два года назад. То, что нам продали, ввергло нас всех в ужас. Мало того, что всё подтвердилось полностью, там были ещё советы лично нам, в своеобразном приложении, которые сослужили добрую службу. В этом году мы опять решили купить, но нам сказали, что продажа закрыта.
– Фирма называется "Европа Гелакти"?- прервал Евстефеева Сашка вопросом.
– Да. Именно она,- и Евстефеев переглянулся с Гунько.
– Эта фирма принадлежит мне. То есть, я её создатель. Это точнее. Информацию вам не дали по нескольким причинам. Только не делайте незнающих лиц. Вы ведь точно ведали, кому она принадлежит, когда пришли в неё вторично.
– Вы – лорд?- у Евстефеева отвисла челюсть.
Гунько старался сделать вид, что не удивлён, но у него это не вышло.
– А что тут такого? Да, почти. Но не лорд, хоть мог бы им и стать. Если немка, дочь курфюрстского барчика, смогла стать императрицей, почему кому-то нельзя сделаться аглицким лордом? Тем более, что для этого не надо совершать военных переворотов. Только не спрашивайте – как? Этого не скажу. Да и не изменит знание вами этого вопроса ни хрена,- Сашкин хохот разнёсся по окрестностям. Сквозь смех он продолжил:- Удивление ваше мне понятно. Дело в том, что Советская власть законов запрещающих дворянские звания не издавала. Привилегии отменила, а званий – нет. Они же, суки – так принято в мире – наследные, хоть ты тресни. Водитель троллейбуса может статься князем, а токарь или шахтёр – принцем. Правда, это не по вашему профилю, это всемогущий КГБ должен знать, кто в прошлом своём в нашем государстве был "с голубой кровью".- При этих словах Сашка перестал хохотать, заметив, что шок от его слов у обоих его собеседников прошёл.- Так что не обессудьте за смех. Не предполагал, что это вас так обескуражит.
– Чёрт меня возьми,- сказал пришедший в себя Гунько.- Как обухом по голове. Мы ведь и напросились на встречу из-за того, что наш общий друг, с которым вы убегали с Сицилии, намекнул встретиться с вами, так как вы сможете такую информацию нам раздобыть.
– И пришли по адресу,- прикуривая папиросу, ответил Сашка.
– Теперь-то уж точно,- Евстефеев боднул головой, матерясь.
– Ладно,- Сашка цыкнул слюной сквозь зубы.- Оставим вашего человека в покое. Мы его не покупали, он с нами не сотрудничает ни по каким делам. Будем считать, что просто мой знакомый, а ваш резидент, по дружбе нас свёл. Информацию я запретил давать, кому бы то ни было. Почему? Потому что она несъедобна. Это как дуб трясти, а, нажравшись зелёных желудей, отравиться. Поэтому вы тут и по своей, вроде, охоте. Мне хотелось с вами свидеться и переговорить с глазу на глаз. Уж очень всё нехорошо.
– Ловкач вы, однако,- Гунько уважительно глянул на Сашку.
– Анализировать ситуацию в Советском Союзе – дело неблагодарное, но необходимое. Наш "локомотив" тянет поезд длины неописуемой, и то, как здесь у нас обернётся, аукнется по всей планетке.
– Мы вас тогда недооценили. Проглядели. А ведь было предчувствие, что вы – не тот, за кого себя выдавали,- с сожалением сказал Евстефеев.
– Мужики, мужики! После драки – сами знаете что. И потом. Кто вам сказал, что у вас была возможность меня зацепить? Её, честно говоря, не было ни тогда, ни сейчас. Только речь не о том. Ошиблись, и Бог с ним. Главное то, что в стране нашей готовится переворот. Я думаю, вы в курсе? Вот об этом и стоит поговорить. Всё остальное – дребедень, не стоит упоминания. Тем более, старые обиды. Согласитесь, что по прошлому мы ещё сможем уладить в любое время, а вот произойди переворот – навряд ли. Мне будет не с кем улаживать свои и чужие грехи. Вас снимут с постов, а без постов вы право голоса теряете. Вот пока этого не произошло, мы и встретились. Я сам делаю "заявку" – на случай, если вы все со службы вылетите – продолжить с вами диалог.
– Что скажешь, Павлович?- обратился Гунько к Евстефееву.
– Что сказать?- Евстефеев глянул коротко Сашке в глаза.- Да ничего. Столбит Александр участок. Какой – не знаю. Направление тоже мне не ведомо, но ход его умный. Слабый не стал бы так поступать. Кому нужен в будущем отработанный материал, коим мы все, в общем-то, являемся? Только это его дело. Оно нас пока не касается. Он прав в одном. Разговор о военном перевороте – главное.
– Предполагаемом,- поправил Сашка.
– Пусть так. Группа желающих участвовать в перевороте сложилась давно. Дело двигается к развязке. Об этом и надо погуторить,- Евстефеев сложил ноги по-узбекски.- Вы знаете, Александр, переворотчики обращались к нам за поддержкой, но мы отказались участвовать, и в результате этого Панфилов вынужден был уйти в отставку. Многих из тех, кто сделал так, тоже отправили на пенсию. Те, кто согласился, получили новые высокие назначения, причём, с согласия самого Михаила Сергеевича, против которого и собирается свора. Мне это не по душе. Пахнет плохо.
– Нового в этом ничего нет. Схема не оригинальна и использовалась в нашей истории многократно. Так блокировали Никиту Сергеевича Хрущёва, и будь он предусмотрительней и поумней, хоть чуть-чуть, он бы всех Леонидов Ильичей спровадил в лагерь ещё до того, как в их головах зародились идеи его свалить. Метод старый, испытанный, прошедший апробацию.
– Согласны. Давай, Павлович, наш прогноз,- обратился Гунько к Евстефееву,- раз уж ты начал, продолжай.
– Имеем мы следующее: Горбачёв собирается провести модернизацию в партии, которая уже не отвечает требованиям времени, не держит, так сказать, фронта. Для этого кучкой близких ему людей разрабатывается новая концепция. Она касается не только партийных структур, но и государственных. Старых партийных вождей это не устраивает и многих молодых чиновников из ЦК, так как в программе Горбачёва им не отводится места. Вот они и решили его убрать с дороги вместе с единомышленниками. Путь выбрали под предлогом, который явно ложится под руку: ухудшение состояния дел в стране. Знаем, что есть списки по нейтрализации окружения Горбачёва, а также Ельцина и его команды. Ельцин особенно им не по нутру. Это в общем,- Евстефеев потёр руки.
– Что ж,- сказал Сашка.- Весьма логично. Более чем. Только есть одно "но" во всей этой истории. Цель путчистов вы назвали правильно, однако принцип в расчеты заложили не тот, значит, и ответ получите не тот.
– Вам видится это всё иначе?- спросил Гунько.
– Совсем,- Сашка присел на корточки.- Ваши люди считали однобоко. Ведь может случиться так, как невозможно даже себе представить. В таких расчётах надо брать крайность, самую аховую, самую фантастическую. И при этом исходить из конечного пункта.
Евстефеев посмотрел на Гунько, глубоко вздохнул и задал вопрос:
– Тогда выкладывайте своё?
