Читаем Кладоискатели -2 (СИ) онлайн бесплатно

За что я люблю Порто–Франко? А черт его знает, люблю ли вообще. Хотя, можно и так сказать. По крайней мере, этот город мне нравится. Атмосферой своей, а может, вкусом свободы, который так и витает в воздухе. Ну и запах прибылей чувствуется — главное, знать, когда и где подсуетиться, чтобы их заполучить. Я вот знаю, ну, или думаю, что знаю. А мой напарник Вова так и вовсе умеет делать деньги чуть ли не из воздуха. Иначе как объяснить его поразительную способность ввязываться в различные авантюры в погоне за барышом? Да чего далеко ходить — вот оно, доказательство, прямо передо мной стоит. Подержанный и серьёзно искуроченный «Сузуки–Самурай», маленький простенький внедорожник с практически вечным двигателем и минимумом удобств в салоне. Где Вова его взял, я без понятия. Важно другое — отдал он за него такие смешные деньги, что до сих пор не верится. Учитывая тот факт, что автомобильчик приехал в нашу мастерскую своим ходом, можно с уверенностью сказать — такого просто не бывает. Это как в лотерею выиграть. А я в счастливый случай верить разучился уже давно. Были причины.

Итак, клиент осмотрен и подготовлен к хирургическому вмешательству. С вечера мне показалось, что внедорожник чуть ли не новый, и повреждён не очень сильно. Однако более вдумчивый по причине утра анализ состояния пациента показал, что вчера я был излишне оптимистичен. Поработать придётся достаточно серьёзно, одной жестянки на пару недель. Ещё силовой каркас править, да и дверь с правой стороны восстановлению не подлежит. Фары новые нужны, стекло лобовое. Радует, что двигатель и трансмиссия целы, только радиатор придётся хорошенько перетрясти и запаять — течёт немилосердно. Да, ещё с правой стороны пружина лопнула в подвеске — тоже тот ещё гемор. Вообще складывалось впечатление, что на бедной машинке кто-то устроил гонки по саванне, напоследок ещё и кувыркнувшись пару раз. Слава богу, все проблемы решаемы относительно легко и с небольшими затратами. Окупится «самурай» с хорошей прибылью, когда в нормальный вид его приведу.

Мысль о будущем барыше немного согрела меркантильную часть души, а она в моем случае ответственна за все авантюры, в которые я когда-либо впутывался. Конечно, масла в огонь в подавляющем большинстве случаев подливал Вова, но совсем спихивать ответственность на напарника было бы не правильно. Сам виноват, как говорится.

Ну–с, больной, приступим. Вооружившись пилой — «болгаркой» с отрезным диском, я примерился к покорёженному крылу. Вот тут сейчас пару пропилов сделаю, а дальше кусок листовой стали сам отвалится.

Скрипнула ржавыми петлями входная дверь, пропуская посетителя. Блин, сколько раз уже собирался её смазать. Всё руки не доходят. С другой стороны, сразу слышно, что кто-то пришёл. Хорошо бы Вова, я ему выскажу пару ласковых. Пристроив «болгарку» на капот «самурая», я снял защитные очки и обернулся на звук шагов. Слегка удивился, встретившись взглядом с незнакомым парнем. За спиной у него прятался второй — в зеркальных очках. Идиот. Мастерская у нас хоть и достаточно просторная, но окошки маленькие и располагаются под самым потолком на высоте около четырёх метров. Поэтому с естественным освещением проблемы. Я-то уже привык, тем более днём и в грубых работах типа распиловки покорёженных железок это не очень мешает, а вот ему в таких очках видно вообще не очень. А снимать не стал — понты мешают.

Про понты я понял буквально с первого взгляда. Больше всего нежданные посетители напоминали мелких бандитов–латиносов из америкосовских фильмов. Стандартная униформа — грубые мешковатые штаны, майки–алкоголички, второй ещё напялил клетчатую рубашку навыпуск, застёгнутую на верхнюю пуговицу. В нашу-то жару. Первый с усиками и коротким ёжиком, с непонятной татуировкой на щеке. Руки до самых плеч тоже покрыты разноцветными рисунками. Второй, который в очках, ещё более типичный — бородка–эспаньолка, волосы стянуты в хвост. Сам весь как на шарнирах. Телосложения оба сухощавого, но жилистые и мускулистые, особенно первый. Интересно, чего им тут надо? Может, машину починить? А что, очень на новичков похожи. Местные крутые бандюки так не одеваются.

— Добрый день, господа! — поприветствовал я посетителей по–английски.

Я не полиглот, инглиш кое-как за два года в Порто–Франко освоил, хватает для общения. Если не понимают, пусть переводчика ищут. Хотя, как утверждает Вова, из-за ярко выраженного русского акцента даже коренной британец не разберёт, что я говорю. Ничего удивительного. Порто–Франко как большой проходной двор — кого тут только не увидишь, и большинство транзитом. А уж каких диалектов языка международного общения тут наслушаешься — мама дорогая! Мой акцент ещё не самый ужасающий.

— Привет, браток, — отозвался на том же языке татуированный. — Ты тут босс, браток?

Точно, говорит как латиносы из боевиков категории В. Вообще, парочка производит странное впечатление. Я за время проживания в городе повидал много всякого народу, и по внешнему виду и поведению могу почти безошибочно отличить новоприбывшего от человека, прожившего в Новой Земле хотя бы несколько месяцев. Эти одеты как новички, но держатся достаточно уверенно — не зажимаются, не озираются, вид имеют самый пофигистский. Но при этом экипированы явно не для путешествий. На местных не похожи — те так не одеваются. В Порто–Франко даже у сутенёров свой уникальный стиль одежды уже сложился, а более серьёзные бандиты вообще стараются не привлекать лишнего внимания, либо маскируются под одну из здешних социальных прослоек. Такое впечатление, что эту парочку два–три месяца назад провели через ворота откуда-нибудь из Штатов и увезли прямиком в Нью–Рино, где они дальше ворот бандитского анклава не выходили. Основные правила поведения освоили, но к местным реалиям ещё не адаптировались. Занятные хлопцы.

Я задумчиво посмотрел на посетителя. И как ему отвечать? Босс наполовину? Или партнёр по бизнесу? Или главный специалист?

— Че молчишь, пендехо?! — начал терять терпение татуированный. — Ты босс?

— Предположим, — не стал я конкретизировать своей роли в управленческой структуре предприятия. — А с какой целью интересуетесь?

— Где машину взял?! — татуированный пнул колесо «самурая».

— Это конфиденциальная информация, — я начал терять интерес к посетителям.

И чего припёрлись? Явно не за услугами по моему основному профилю. Хотят узнать про «самурай» — пусть с Вовой разговаривают. Я тут вообще не при делах.

— Ты не прав, браток! Конкретно не прав! — встрял очкарик. — Мы тебя вежливо спрашиваем — где взял машину?

— Купил, — отрезал я, пристально глядя в глаза татуированному. — Ещё вопросы?

— У кого?

— Я у него паспорт не спрашивал.

— Как он выглядел, пендехо?!

— Машину мне продал месяц назад двухметровый китаец блондин. Говорил по–английски с немецким акцентом.

Спокойно, ребятки. Сами напросились. Ишь, как татуированный побагровел!..

— Зря грубишь, пендехо, — зло бросил очкарик. — Придётся с тобой поговорить жёстко.

Ага, щаз! Не вы первые, не вы последние. По сравнению с братвой на моей родине вы щенки беззубые. От тех бы я уже давно словил в бубён и выложил все подробности. А вас насквозь видно даже не вооружённым глазом. Шпана обыкновенная, шестёрки в командировке. Пока очкарик меня разговором будет отвлекать, татуированный перейдёт к активным действиям. Точно, сейчас врежет с правой.

Вот тут они просчитались. Я обычно на таких типов произвожу обманчивое впечатление. С виду типичный молодой увалень, крупный, но рыхловатый, с заметным пузом. Ага, это у меня наследственное. Плюс паталогическая ненависть к спорту и лень, которая вперёд меня родилась. Тяжёлый я на подъем. Дома вообще ничего не делаю, из-за чего имею постоянные проблемы с женским полом. Ни одна пассия дольше пары месяцев совместной жизни не выдерживает.

Правда, таким ленивым я стал относительно недавно. Ещё когда в институте учился, был примером работоспособности и усидчивости. Отсюда и успехи — красный диплом, очная аспирантура. Правда, её не закончил, лень начала проявляться. И бизнесом занялся. Так к чему это я? В благословенные времена студенчества общение с девушками у меня складывалось не очень успешно, потому свободного времени оставалось достаточно, и его я посвящал посещению секции боевых искусств. Причём именно лень в выборе стиля сыграла большую роль. Борцы–вольники, боксёры и каратисты на тренировках вкалывали как проклятые, что меня не очень привлекало. Так я попал в группу, практикующую, как говорил тренер, «стиль лентяя» — дикую смесь из нескольких направлений, в основу которой был положен южнокитайский винчунь.

Ну вот, началось. Татуированный выдал неплохой правый крюк, целясь мне в челюсть. Однако, кто предупреждён, тот вооружён. Сделав стандартный боксёрский нырок под бьющую руку с шагом вперёд–влево, я выпрямился и со скрутом корпуса вбил основание левой ладони ему в скулу и вдогонку ещё пнул в бедро. Не ожидавший столь быстрого ответа татуированный потерял равновесие и рухнул на стеллаж, вызвав обвал инструмента и разной металлической мелочи.

Очкарик тоже решил поучаствовать в развлечении, причём действовал более толково — на подшаге выдал правый прямой в голову. Удар хороший, резкий. Мог и вырубить меня, если бы не нарвался на отводящий блок ладонью и встречный стопорящий в голень. И тут же добавку правой в брюшину. А дальше, как говорил тренер — «захват и удар неразделимы»: рывок за руку с насаживанием врага солнечным сплетением на колено. Осталось только хорошенько толкнуть обмякшего недруга в сторону неуклюже выбиравшегося из-под завала татуированного.

— Ещё добавить? — поинтересовался я, вооружившись куском трубы–дюймовки.

— Аааа, сука! — прорычал выбравшийся из-под очкарика татуированный.

И тут мне стало реально плохо. А кому бы не стало, если ствол наставили? Здоровый такой никелированный револьвер могучего калибра, толи «питон», толи «анаконда» — не разбираюсь я в этих пресмыкающихся.

— А вот теперь пообщаемся, пендехо, — позлорадствовал татуированный. — Ну, где машину взял? Или колено для начала прострелить?

— Попробуй, — пожал я плечами. — Только сильно сомневаюсь, что ты потом услышишь что-то кроме моего воя.

Скрипнула входная дверь, заставив татуированного нервно поёжиться. Не сводя с меня прицела, он буркнул оклемавшемуся напарнику:

— Хорхе, иди проверь.

Тот молча извлёк из широких штанов скромный короткоствольный револьвер и скрылся за мешаниной из стеллажей, подъёмника и пары полуразобранных джипов. Каюсь, мастерская у нас очень захламлённая, а входная дверь, в отличие от основных ворот, расположена в боковой стене. Вот и не видно, кто пришёл. Иногда это удобно, иногда не очень.

Мы напряжённо прислушивались — я с надеждой, татуированный с тревогой. Через десяток–другой секунд из-за стеллажей донёсся сочный звук удара, затем что-то упало. И буквально сразу в поле зрения нарисовался до боли знакомый персонаж — среднего роста худощавый тип в полувоенной одежде с револьвером в руках. Причём держал он его, в отличие от приблудных латиносов, вполне профессионально — двумя руками, чётко зафиксировав мушку на лбу татуированного. Вова, мать! Как я рад видеть твою ехидную рожу! Вот всегда ты, рыжий, меня раздражаешь, особенно когда лыбишься и щуришь хитрые глазёнки, а сейчас я тебя расцеловать готов.

— Брось ствол, педрила! — пробасил мой горячо любимый напарник. — Или колено прострелить?

Я нервно хихикнул. Вова смерил меня недоуменным взглядом, палец на спусковом крючке напрягся, выбирая слабину. Видимо, татуированный тоже заметил это движение, потому что судорожно сглотнул и осторожно положил никелированную дуру на бетонный пол. Медленно выпрямившись, без напоминания сложил руки на затылке. Я для надёжности носком кроссовка пнул револьвер, отчего тот скользнул под верстак.

— Вали отсюда! — Вова мотнул стволом в сторону выхода, видимо, для большей ясности. — И напарника забери. Ещё раз припрётесь — перестреляем. А Патрулю скажем, что вы сами напали. Как понял, приём?!

— Ну и какого хера, Вова?!

Это, как вы уже догадались, у нас разбор полётов в разгаре. Взбесил меня напарничек до крайности. Мало того, что работой загрузил на пару недель вперёд (а я ленивый), так ещё и какие-то стремные типы наезжают. И почему я не в курсе, что тачка палёная? И вообще, не охренел ты, напарник, такие подставы устраивать?!! Тот считает, что не охренел. Меряет шагами закуток с «самураем» и даже пытается отбрехиваться.

— Вова, ты дебил?!

— Успокойся, Профессор, всё прошло нормально.

— Нормально? Какие-то уроды сначала пытаются начистить мне морду, потом тычут стволом, колено угрожают прострелить, а ты говоришь нормально?!!

— Нормально. Ты цел, по морде они словили, да ещё нам пара стволов трофейных досталась. Мы в плюсе.

— А вот я сейчас тебе в репу дам, тогда точно будем в плюсе…

— Тише, Олежа, успокойся… Всё путём. Всё хорошо… Я всё понял, осознал и проникся.

— Ни хера себе осознал и проникся!.. Кто хоть они такие?

— Если бы я знал, Проф. А чего они вообще хотели?

— Машиной шибко интересовались, спрашивали, где взял.

— От нифига себе!.. — соизволил удивиться напарничек.

Даже перестал маячить, уселся рядом на верстак. Я тем временем пытался хотя бы приблизительно оценить ущерб, причинённый уроненным на стеллаж татуированным. Насвинничал он преизрядно. Надо будет Вову заставить убраться в мастерской. А чего, он всё это затеял, пусть тоже внесёт посильный вклад.

— И чего это им наша тачка сдалась?

— Это у тебя спросить надо! Где хоть взял её?

— Малыш Гарри вчера предложил. Сказал, нашёл в саванне. Ему она на хрен не нужна, вот и решил продать. А я повёлся на цену.

— Надо к Гарри наведаться.

— Это без базара, — подвёл итог обсуждению напарник.

Я спрыгнул с верстака, обхлопал рабочий комбез, стряхивая пыль. Лень ленью, а убираться придётся. Выразительно зыркнул на Вову. Тот тяжело вздохнул и потянулся за веником.

Некоторое время тишина нарушалась лишь звоном и лязгом сортируемых на стеллаже железок, потом напарник спросил:

— Слушай, Олег. А почему бы тебе пистолет не прикупить?

Приплыли. Опять старую песню завёл.

— Нахрена он мне? — сделал я слабую попытку отбрехаться.

— Как нахрена? А если бы я опоздал? Что бы ты делал?

— А ты как думаешь? Правду бы сказал.

— Вот спасибо, Проф! — ага, уже паясничает. Значит, вины за собой не чувствует.