Читаем Хуже некуда онлайн бесплатно

Живет в Финляндии один специалист по превращению электронных писем в совершенно анонимные. Их источник невозможно вычислить. Любые расспросы ни к чему не приведут: работа выполняется программным обеспечением, минуя голову его создателя. Программа же, после того как процесс завершен, неизбежно удаляет исходные файлы с жесткого диска.

Этот финн-компьютерщик напоминает черную дыру в пространственно-временной ткани. Ни пытками, ни силой закона вы не заставите специалиста рассекретить полученные сведения: их у него просто нет.

То, чем он занимается, вполне законно — по крайней мере в Финляндии.

Согласен, мое послание несколько длинновато для обычного электронного письма. Я укорачивал его, как мог. Понимаю, Интернет — не самое подходящее место для чтения. Сюда заглядывают, чтобы найти нужную информацию. Но я все же урезал документ и переслал тому финну. Кодировать не стал, ведь следящие за нами придерживают зашифрованные послания в надежде разобраться с ними позже. Зато уж если письмо смахивает на выдуманную историю, его автоматически удаляют самое большее через неделю.

Упомянутый специалист установил мой файл на трех анонимных сайтах FTP — в Германии, Штатах и Финляндии. На всякий случай поясню: это такие сайты, откуда любой владелец компьютера с модемом способен скачивать файлы. Трудновато? Да нет, в тысячу раз проще, чем связать зимний носок.

Файл помечен: НЕ УДАЛЯТЬ НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ. Время от времени кто-нибудь наведается в сеть и удивится: что, мол, за ерунда, почему это не удалять?

Для меня самое главное — чтобы историю услышали. Хотя бы потому, что нельзя уверенно утверждать, будто бы она закончилась, будто бы все, кто должен, уже мертвы, а уничтоженное зло никогда не воспрянет к жизни.

Одно плохо: однажды кому-нибудь придет на ум подзаработать на моих трудах праведных. Если вы, человек, чьи глаза скользят по этим строчкам, принадлежите к «рядовым читателям» — значит, это уже произошло. Если же вы, напротив, любитель бороздить кибер-моря, который только что по ошибке загрузил мой рассказ и теперь недоуменно смотрит на экран, помедлите минутку. Понимаете, если вы действительно первый, мы можем услужить друг другу. Вам, и только вам я уступаю право печати.

Кстати, что за снисходительное выражение: «рядовой читатель»! Возможно, эта история о добре и зле, о страсти, честолюбии, любопытстве, тревогах за наше общее будущее наконец увлечет вас, но ни один мудрец не предугадает, каким образом каждое слово переплетется именно с вашей жизнью. «Неповторимый» — не то слово. Слишком уж избито. Ну да ладно.

Единственный и неповторимый читатель, я приветствую вас!

Все началось, когда пропало тело Яна Потоцкого. Если вдуматься, бедняга не очень-то в нем и нуждался в последнее время. Остальные, впрочем, еще меньше, разве не так? На момент исчезновения бренная оболочка находилась в суперсовременной палате интенсивной терапии в Гренобле. Католики-фанаты выдвигают теорию, согласно которой тело Яна вознеслось на небеса. Однако представитель Ватикана, пожелавший остаться неизвестным, заявил, что совершенно не представляет, кому и зачем там, наверху, сдались биологические останки велогонщика.

Мадам Потоцкую, разумеется, опечалило данное происшествие. Скорбь ее выражалась в обильных рыданиях. Черная шаль и широко разинутый рот вполне уместны на фотографиях, а вот звуковое сопровождение, честно говоря, быстро начинало раздражать.

В клинику Ян угодил из-за разбитой головы. Стоит уйти разуму, и тело превращается в развалины, будь ты даже лучшим профессиональным велогонщиком в мире.

Вы, конечно, слышали о заплывах на сверхдлинные дистанции, о женщинах, в одиночку покоривших Эверест, о мускулистых атлетах, пробегающих стометровку в мгновение ока… Так вот, никакая нагрузка не требует стольких изматывающих усилий, как трехнедельная велогонка. С этим не поспоришь. Чтобы заправиться необходимой энергией, спортсмены поедают целые горы научно сбалансированной пищи, а в итоге к началу третьей недели высоко в горах их мучает голод, который уже ничем не утолить. Организм пожирает сам себя. Во время «Тур де Франс» или «Джиро» мышцы усыхают на полтора-два килограмма.

Третья неделя. Тогда-то великого Потоцкого и доставили в больницу. На вертолете. С разбитой головой. Нет, форма черепа осталась неповрежденной. Дело в содержании.

Сохранилось фото Яна, сделанное в тот самый день. Гонщик откинулся на спинку больничной кровати, похожую на могильную плиту. Обнаженное тело одето лишь в серебристое отсутствие загара.

Распахнутые глаза пусты. Но вот от чего берет озноб: мускулы лоснятся, чуть не лопаются от избытка энергии, точно у человека в расцвете сил, перед стартом. Как это возможно, на последней-то неделе «Тур де Франс», когда измученный мотор давно уже должен был спеть свою лучшую песню, а мускулы — выпирать узлами посреди глубоких вмятин от чересчур долгого и мучительного перенапряжения?

Больничное фото третьего дня показывает нам спортсмена в еще лучшей форме. Можно подумать, от одной лишь внутривенной кормежки жилы способны вот так разгладиться, налиться жизнью, заблестеть. Увы, глаза по-прежнему лишены всякой мысли.

На двадцать первый день главные мускульные группы велосипедиста, такие как vastusи rectus femoris [1], топорщатся по всему бедру, они уже ненормально огромны, словно готовые потрескаться куколки, а вокруг — полное вырождение, будто бы перед вами выходец из катакомбы или жертва раковой опухоли на последнем издыхании. Нос похож на клюв хищника. Кожа больше не смягчает черты лица, но угрожающе натянута между костями. Вспомним, это тело ровно три недели не шевелило даже пальцем.

Снимков двадцать второго дня не существует: к чему фотографировать кровать без пациента?

Тело Яна исчезло ночью. Начальство больницы разводило руками, ссылаясь на электронную систему безопасности и надежную охрану. С девяти вечера здание, как обычно, находилось под усиленным наблюдением. Странных перемещений никто не заметил, камеры слежения и входные датчики не засекли ничего подозрительного. В два часа пятьдесят семь минут дежурная сестра вышла из палаты интенсивной терапии в туалет и, вернувшись через шесть минут, обнаружила опустевшую постель Потоцкого, о чем тут же оповестила дежурного управляющего. В три часа одиннадцать минут на место прибыла полиция.

Тело так и не нашли.

Ян! врезался в дерево из-за простой лягушки. Редкий случай. Это случилось в том же году, когда великий Акил Саенц выиграл свой пятый «Тур де Франс», повторив промежуточный рекорд.

Знаете, большинство велогонщиков смотрятся красавцами только в седле. Стоит лучшему из лучших слезть с велосипеда, и атлет моментально превращается в неуклюжую курицу. Накачанные бедра и дряблые голени с обвисшей мускулатурой — чем не окорочка? А изящные, невесомые икры? Правильно, не они же продвигают гонщика к победе. Сердце, легкие, таз, бедра — вот что важно. Икры — всего лишь заурядный шарнир между живым двигателем и машиной. Кому охота тащить высоко в горы лишние килограммы плоти?

В любом случае, надо сказать, Акил и без велосипеда выглядел молодцом. На мой взгляд, фортуна слегка перестаралась с этим парнем. Он даже угодил на страницы журнала «Вог», что немало поспособствовало не только его собственной славе, но и прибавило популярности гонкам. Впрочем, уже тогда Саенц прослыл истинным героем. При тех деньжищах, которые приносит подобная известность, можно быть близнецом Горбуна из Нотр-Дама, никто и не заметит. Так нет, посмотрите на эту статную фигуру шести футов ростом, бронзовую кожу и бронзового же оттенка волосы! (Все это взято из «Вога», сам бы я не заметил.) Вообще-то в тех краях, откуда он родом, подобная красота не редкость, однако люди почему-то поговаривают об африканской высокогорной крови, о каких-то предках, что якобы обитали на высоте двух тысяч метров над уровнем моря и гораздо ближе к экватору. Чушь, по-моему. Не может пресса без «уток».

Так вот, согласно статье, «стройные, точно у газели, ноги спортсмена сужаются от выдающихся мускулистых бедер к длинным точеным голеням и почти девичьим лодыжкам. Сердце в состоянии покоя делает не больше одного удара за две секунды, а рабочий объем легких примерно в два раза выше, чем у простого горожанина».

Правда, не до конца ослепленный внешними данными гонщика, автор здесь же отмечает, что, дескать, могучий безукоризненный торс корично-золотого оттенка, без единого намека на излишества, и тому подобное, о-ля-ля, хали-гали, искажает загадочный бугор прямо под грудной клеткой. Не то грыжа, не то странная особенность телосложения. На самом деле названная выпуклость дает дополнительные возможности для работы легких. Ничего удивительного. Любой профи со временем обзаводится такой.

И чтобы уже покончить со знаменитой статьей: там упоминались еще глаза «цвета розовато-лиловых крокусов» плюс черты лица… и далее целый абзац приторных фантазий о том, как одно голливудское светило нордического типа, с юности накачанное стероидами, провело ночь любви с молоденькой звездой подиума, абиссиночкой, которая сгодилась бы Акилу в сестры. В младшие, конечно. Евгеника вперемежку с инцестом — что еще нужно рядовому бюргеру, чтобы сердце затрепетало в груди?

Надеюсь, картина ясна.

Осталось добавить одно: в нем действительно была некая тайна. Стоило Акиле войти в комнату, где сидели обычные смертные в повседневных костюмах, обвести всех своим «крокусовым» взглядом из-под корично-золотой челки, как женщин охватывало щемящее чувство, словно они упустили нечто важное, да и мужчины в глубине души начинали терзаться собственной ущербностью.

Пелотону доступен любой язык. Попробую описать вам тот самый день, когда Ян разбил голову, с точки зрения Акила.

Придорожная канава. Вот я, Акил Саенц, делаю знак рукой, весь пелотон дружно спешивается, и сто восемьдесят семь горячих струй разом ударяют в обочину.

Нет, сто восемьдесят шесть. Потоцкий в одиночку устремляется дальше и скрывается за дальним поворотом.

Это разрешено правилами.

С другой стороны, Ян Потоцкий более всего угрожает мне именно сейчас.

Он не просто «горняк», мастак по подъемам, эдакий человек-паучок, чьи легкие подобны шарам с гелием, кто взберется на любую кручу при попутном ветре и чихать хотел на гравитацию. Такие парни страдают на спусках. Тут нужна особая сила, которой у них нет. Попробуйте-ка метнуть перышко точно в цель!

Я — Саенц, я по-орлиному складываю крылья и камнем падаю вниз. Но мне никогда не полететь, как Пелузо, когда тот выжимает из машины дикую скорость, буквально зависая в воздухе над рулем.

Саенц — человек, наделенный силой — не может парить, ему нужна опора.

На альпийских трассах все решают обороты, скорость, турбины здесь ревут, как звери. Ступня лежит параллельно грунту, но удержать силовое равновесие — задача не из легких. Это как раз по мне. Обожаю ездить на грани. Неудержимый поток в полнокровных жилах, насыщенных чистым кислородом, сам несет меня вперед. Тело — подарок богов, которым я и пользуюсь на все сто — ритмично движется к вершине и молнией кидается вниз.

Одна загвоздка. Это не Пелузо умчался вдаль, пока мы тут опорожняли мочевые пузыри. Это Ян Потоцкий. А он не просто «горняк», но и человек, наделенный силой.

История приписывает мне, Акилу Саенцу, умение расправляться с подобными противниками. На беглецов я бросаюсь, будто гончая на кролика. Соперник чует мое приближение раньше, чем увидит мою тень. И это ломает ему хребет, в смысле — сокрушает боевой дух.