Читаем Хуайнаньцзы онлайн бесплатно

Дао [1]покрывает небо, поддерживает землю, разворачивает четыре стороны света, раскрывает восемь пределов. [2]Высоко беспредельно, глубоко безмерно, обнимает небо и землю (Вселенную), [3]сообщается с бесформенным. [4]Бежит источником, бьет ключом. [5]Пустое, постепенно наполняется. Клокочет и бурлит. Мутное, постепенно очищается. Встанет между небом и землей и наполнит все пространство; ляжет между четырьмя морями и заполнит всю ширь. Раздает и не иссякает. Нет для него ни утра, ни вечера. [6]Растянутое – покрывает шесть сторон. [7]Свернутое – не заполнит и ладони. [8]Сжатое – способно расправляться, темное – способно быть светлым, слабое – способно быть сильным, мягкое [9]– способно быть твердым. Натягивает четыре шнуpа, [10]таит во pтy инь-ян. [11]Связывает пространство и время, сообщает свет трем светилам. [12]

Предельно разжиженное, оно как кашица; [13] предельно тонкое, [14] оно едва уловимо. Горы благодаря ему высоки, пучины благодаря ему глубоки, звери благодаря ему бегают, птицы благодаря ему летают, солнце и луна благодаря ему светят, звездный хоровод благодаря ему движется, линь благодаря ему бродит, феникс благодаря ему парит. [15]

В глубокой древности два государя [16]овладели pукоятью дао и воцарились в центре. Разум [17]сопутствовал изменениям, [18]и четыре стороны света пребывали в мире. Вот почему небо может вращаться, а земля – стоять в покое.

Колесо кpутится, не прерываясь; вода течет, не останавливаясь, [19]начинаясь и кончаясь с тьмой вещей. Поднимается ветер, сгущаются облака, и ничто не остается безответным. [20]Грохочет гром, падает дождь. Одно дpугому откликается бесконечно, [незримо], как явление духов, [мгновенно], как молния. Поднимаются драконы, слетаются луани. [21]Движется по кpyгy форма, [22]вращается ступица. Один оборот сменяет дpугой. Отграненное и отшлифованное вновь возвращается в необделанное. [23]

[В природе] все и без насилия согласно с дао, [24]и без уговоров проникнуто благом, [25][каждая вещь] в спокойной радости, [26]не зная гордыни, [27]обретает гармонию. [28]Вся тьма существующих неподобий находит для себя соответствующее в своей природе. [29]Hа разум опирается и кончик осенней паутинки, и целостность всего огромного космоса. [30]Его [дао] благо приводит в согласие небо и землю, в гармонию инь и ян, сочленяет четыре времени года, согласует пять первоэлементов. [31]Оберегает и пестует – и тьма вещей во множестве рождается. Оно напаивает деревья и травы, напитывает металлы и камни. Вырастают большими птицы и звери, умащивается их подшерсток и шерсть, крепнут перья и крылья, y оленей отрастают рога. У зверей нет выкидышей, y птиц – яиц-болтунов, отцы не знают печали утраты сына, старшие братья не плачут по младшим, дети не остаются сиротами, жены – вдовами. Радуга [32]не показывается, зловещие небесные знамения не являются. Это достигается тем, что во всем содержится благо.

Высшее дао рождает тьму вещей, но ею не владеет; творит многообразные изменения, но над ними не господствует. [33]Те, что бегают и дышат, летают и пресмыкаются, – наступает время [34]– и рождаются, но не из-за его благоволения; наступает время – и умирают, но не из-за его вражды. [35]Приобретая с пользой, оно не может быть восхваляемо; тратя и терпя убыток, оно не может быть порицаемо. Делает раздачи и одаряет, а не скудеет. Вращается, и вращению этому нет конца. Тончайшее, мельчайшее, оно не знает устали. Громозди его – оно не станет выше; обрушивай его – оно не станет ниже; прибавляй к нему – оно не умножится; отнимай у него – оно не уменьшится; обтесывай его – оно не отслаивается; pуби его – оно не разрубается; буравь его – оно не просверливается; засыпай его – оно не мелеет.

Древние возничие Фэн И и Да Бин, [40] всходя на облачную колесницу, входили в облака и радугу, плыли в легком тумане, неслись в неясном, смутном, дальше созвездий, выше бескрайней выси – в беспредельное. [41]Пересекали заиндевелые снега и не оставляли следов. Освещались солнцем и не оставляли тени. [42]Подхваченные смерчем, кpутясь, взвивались ввысь. [43]Пересекали горы, проходили потоки, стопой попирали Куньлунь. [44]Распахивали ворота Чанхэ, проскальзывали в Небесные врата. [45]А теперешние возничие, хоть и есть у них легкая колесница и добрые кони, крепкая плетка и острые удила, но не могут они соперничать с теми. Великий муж [46]спокойно бездумен, покойно беззаботен. Небо служит ему балдахином, земля – основанием колесницы, четыре времени года – конями, инь-ян – возничим. Оседлав облако, поднявшись над туманами, следует творящему изменения. [47]Ослабив волю, расправив суставы, в стремительном движении несется через пространство. Где можно шагом – там шагом, где вскачь – там вскачь. Повелевает богу дождя (Юй-ши) оросить дороги, посылает бога ветра (Фэнбо) смести пыль. Молния служит ему плеткой, гром – колесами колесницы. Поднимается вверх и странствует в занебесном пространстве. Спускается вниз и выходит из ворот безграничного. Внимательно все осматривает и обозревает, возвращая всему полноту. [48]Приводит в порядок все четыре предела и возвращается в центр. Так как небо для него – балдахин, то нет ничего, что бы он ни покрывал. Так как земля для него – основание колесницы, то нет ничего, что бы он ни поддерживал. [49]Так как четыре времени года его кони, то нет ничего, что не могло бы ему служить. Так как инь-ян его возница, то нет ничего, что было бы не предусмотрено. Стремителен, но недвижен, [50]мчится далеко, а не ведает усталости. Четыре конечности неподвижны, слух и зрение не истощаются. [51]Откуда же знает он границы восьми пределов и девяти сторон [52]света? В руках у него рукоять дао, [53]и потому он способен странствовать в беспредельном.

Поэтому дела Поднебесной не нуждаются в управлении – они идут, следуя своей естественности. Превращения тьмы вещей непостижимы – они свершаются, следуя собственной необходимости. Когда вещи отражаются в зеркале (воде), [54]то, несмотря ни на какие ухищрения, квадратное, круглое, прямое, кривое не могут избегнуть точного отображения. Так и эхо не произвольно откликается, и тень – не постоянна. Крик отзывается подобием, но само по себе [эхо] безмолвно. [55]

Человек при рождении покоен – это его природное свойство. Начинает чувствовать и действовать – и тем наносит вред своей природе. Вещь приближается, и разум откликается – это пришло в движение знание. Знание и вещь приходят в соприкосновение – и рождаются любовь и ненависть (страсти). Когда любовь и ненависть обретают форму, то знание устремляется вовне и уже не может вернуться назад, а природный закон [внутреннего соответствия] оказывается нарушенным. [56]

Поэтому тот, кто постиг дао, не меняет природного на человеческое. [57]Вовне с вещами изменяется, внутри сохраняет [ясность] ощущений. [58]Стремится к небытию, а удовлетворяет все потребности. [59]Время мчится, но и оно нуждается в остановках. Малое и большое, длинное и короткое – все обретает свою завершенность. [60]Движение тьмы вещей стремительно и хаотично, однако не теряет своей меры. [61]Благодаря всему этому он (тот, кто постиг дао) становится наверху, и народ не испытывает тяжести, выдвигается вперед – и масса не знает от этого вреда. Поднебесная идет к нему, зло и неправда страшатся его. Так как он не соперничает с тьмой вещей, то ничто не смеет соперничать с ним. Тот, кто удит рыбу удочкой, просиди хоть целый день – не наполнит сетей. Есть у него и острый крючок, и тонкая леска, и ароматная нажива, и даже пусть владеет искусством Чжань Хэ и Цзянь Юаня, [62]– но где ему соперничать с тем, кто ловит неводом! Стрелок, что натягивает Вороний лук, накладывает стрелу из циского бамбука с опереньем из Вэй [63]и даже пусть владеет искусством Охотника (И) и Фэн Мэна [64]стрелять в летящую птицу, – разве может он соперничать с тем, кто ловит силками! В чем же дело? Потому что то, на что опираются, малое. Растяни Поднебесную в сеть для ловли птиц, а реки и моря сделай переметом – разве тогда уйдет хоть одна рыба, улетит хоть одна птица? Простая стрела уступает стреле с сеткой, а стрела с сеткой уступает бесформенному образу. [65] Поэтому отвергать великое дао и полагаться на малое искусство – это все равно что заставлять краба ловить мышей или жабу – блох. Так не остановить зла, не пресечь неправды – смута только возрастет.

Когда-то Гунь [66]в Ся построил стену в три жэня. В результате чжухоу [67]от него отвернулись, за морем возникли недобрые помыслы, Юй, [68]зная о недовольстве Поднебесной, разрушил стену, сравнял рвы, рассеял драгоценности, сжег оружие и щиты, одарил милостью. [69]Заморские гости склонили головы, варвары четырех сторон принесли дары, Юй собрал чжухоу на горе Тушань, и тысячи царств пришли с яшмой и дарами. Итак, когда коварные помыслы [70]гнездятся внутри, то и чистейшая белизна оказывается нечистой, [71]и разум и благо утрачивают цельность. Не знаешь того, что при тебе, как же можешь объять далекое?

Если одни упрочняют щиты, а другие в ответ точат клинки, одни возводят стены, а другие строят тараны – это все равно что кипяток заливать кипятком же, от этого кипение только усилится. Нельзя плетью научить злую собаку или строптивого коня – будь ты хоть И Инем или Цзао Фу. [72]А вот когда злобные помыслы побеждены внутри, то и голодного тигра можно потрогать за хвост, не то что справиться с собакой или конем! Так, воплотивший дао отдыхает и неистощим, а полагающийся на искусство [73]изнуряет себя, но безуспешно. Поэтому суровые законы, жестокие наказания – не занятие для правителя: кто щедро пользуется плетью, не обладает искусством дальней езды.

Глаз Ли Чжу [74]видел кончик иглы на расстоянии ста шагов, но не мог разглядеть рыбы в глубине пучины; ухо Наставника Куана [75] улавливало гармонию восьми ветров, но не слышало за пределами десятка ли. Это значит, что, положившись на способности одного человека, не управишься и с тремя му земли. Кто знает закон [внутреннего соответствия], определяемый дао, [76]следует естественному ходу неба и земли (Вселенной), для того и равновесие [77] шести пределов оказывается недостаточно выдержанным.

Юй, прокладывая русла, следовал за [природой] воды, считая ее своим учителем; Священный земледелец, [78]посеяв семена, следовал [естественному развитию] ростков, считая их своим наставником. Водоросли корнями уходят в воду, дерево – в землю. Птицы летают, хлопая крыльями по пустоте; звери бегают, попирая твердую основу; драконы обитают в воде, тигры и барсы – в горах. В этом природа неба и земли (Вселенной). Два куска дерева от трения загораются, металл от соприкосновения с огнем плавится; круглое постоянно во вращении, полое – наиболее сильно в плавании. В этом проявление их естества.

Приходят весенние ветры и падает благодатный дождь. Оживает и начинает расти тьма вещей. Пернатые высиживают птенцов, покрытые шерстью вынашивают плод. Цветение трав и деревьев, птичьи яйца, звериные детеныши – нигде не видно того, кто делает это, а все успешно завершается. Осенние ветры опускают на землю иней, пригибают живое, губят слабое. Орлы и коршуны дерутся за добычу; насекомые прячутся, травы и деревья уходят в корень; рыбы и черепахи скрываются в пучинах. Нигде не видно того, кто делает это, а все исчезает бесследно.

Деревья растут в лесах, вода течет в руслах. Птицы и звери живут в гнездах и в логовах, люди – в жилищах. На суше более пригодны буйволы и кони, для лодки более подходит большая вода. Сюнну [79]одеваются в меховые одежды, в У и Юэ [80]носят полотно. Каждый изобретает то, в чем нуждается, чтобы спастись от палящего солнца и сырости; каждый находит место, чтобы защитить себя от холода и жары. Все находит себе удобное, [81][всякая вещь] устраивает свое место. Ясно, что тьма вещей твердо держится естественности. [82]Что же тут делать мудрецам!

К югу от горы Девяти пиков дел, связанных с сушей, мало, а с водой – много. Поэтому стригут волосы, татуируют тело, чтобы походить на драконов; носят не штаны, а набедренные повязки, чтобы удобнее было переходить вброд и плавать; коротко засучивают рукава, чтобы удобнее управляться с шестом (на лодке). Все это есть следование. [83]К северу от Яньмэнь народ ди не питается зерном, не имеет уважения к старости, а ценит крепость. Все там необычайно выносливы. Все это есть приспособление. [84]

Поэтому Юй, когда был в государстве Нагих, снимал одежду входя и надевал уходя. Это следование. А ныне пересаженные деревья, утратив свою, связанную с инь-ян, природу, не могут не засохнуть. Поэтому мандариновое дерево, пересаженное к северу от Реки, изменяется и превращается в дичок; дрозд-пересмешник не может одолеть реку Ци, а барсук, переплывая Вэнь, погибает. Природу вещей нельзя менять, место обитания нельзя переносить.