Читаем Хрустальная любовь онлайн бесплатно

Шервуды... Удивительная это семейка. Вернее семейство. А еще вернее — целый род, уходящий корнями куда-то в глубокое и порой таинственное британское прошлое.

Друзья этого, увы, уже немногочисленного клана, теряющего, как древний дуб, одну кровную ветвь за другой, но не умирающего, крепко держащегося за корни и дающего новые побеги, шутя поговаривали: уж не от героев ли английских народных баллад о Робин Гуде — обитателе Шервудского леса, бессребренике, борце с нормандскими завоевателями, защитнике обездоленных — несут потомки нынешних Шервудов свое первородство? И хотя это всего лишь легенда, но в ней есть зерно истины, из которого поверье и выросло.

Наверное, в генах членов этого семейства было что-то заложено еще с тех времен, когда не измеряемые никакими материальными ценностями благородство и честь ставились выше десятков фунтов золота и пригоршни алмазов, не менее восхитительных, чем сам «Кохинор».

И самое удивительное в этом шервудском роде было то, что многие из принадлежавших ему предков, достигнув при своей жизни заметных высот в иерархии себе подобных, вдруг шокировали окружающих, а более всего — благородное, аристократическое общество, тем, что бросали привычное занятие, обещающее или уже приносящее славу и материальное благополучие, и, руководствуясь тайными порывами своей души, находили для себя новое поприще — внешне значительно скромнее, чем прежнее, но такое, где каждый шаг продиктовывался не холодным рассудком, а горячим и трепетным сердцем.

В архивах этого старинного семейства сохранилось немало документов, свидетельствующих о неординарности поведения, образа мышления и поступков его членов.

Один из Шервудов, полковник колониальных войск в Индии, намечавшийся самой королевой Елизаветой в вице-губернаторы, вдруг подал в отставку и отправился в Британию, в милое уэльсское захолустье. Тридцатипятилетний служака не оставил без опеки свою четырнадцатилетнюю служанку, индианку-сироту, взял ее с собой и, когда та достигла совершеннолетия, обвенчался с ней под неодобрительный ропот церковных прихожан: ну как же так — мезальянс, тебе что, своих достойных невест было мало?! Ну и черт с ними, с этими злословящими пуританами и фарисеями! Зато они с индианкой народили аж полудюжину наследников, а уж сколько овец навыращивали в своем небольшом поместье! И себе и другим хватало... А главное, обрели душевное и семейное счастье. И нет ничего выше его. Не в индийских же бриллиантах и золоте купаться...

А другой из предков, член парламента, уже прошедший баллотировку в спикеры, — воистину неисповедимы пути Господни! — вдруг подался в лоно церкви и стал проповедником. Но понять его можно: кто не согласится с тем, что побуждение окружающих к благочестию гораздо ближе церкви, чем парламенту?..

А одна из бабушек нынешнего поколения Шервудов, так та вообще, по мнению многих, совсем свихнулась. Став наследницей большого и богатого поместья, она, вместо того чтобы наслаждаться жизнью и воспитывать уже подрастающих детей, в сорокалетнем возрасте окончила медицинские курсы и отправилась санитаркой в Африку, на Англо-Бурскую войну. Вернулась оттуда лет через десять не одряхлевшей старухой, а мудрой, доброй и всепонимающей женщиной и посвятила остаток жизни пестованию внуков.

Предок, пиратствовавший в морях и океанах и составивший немалое состояние, вдруг отдал все награбленные богатства на организацию приютов для сирот и бездомных и кончил жизнь в нищете. Еще один представитель рода, изобретатель новых ткацких станков, произведших переворот в ходе британской промышленной революции, сам неожиданно примкнул к движению луддитов, громивших эти станки...

Да, необычное это было семейство. Казалось, над родом навис какой-то рок. Если и не злой, то необъяснимый. Ну для чего им всем, в общем-то удачливым, нужно было переламывать свою жизнь и судьбу на самом взлете?

И лишь немногие понимали, что дело тут не в отсутствии честолюбия и не в психических изъянах. Может, даже совсем в обратном. Просто недоумевающим современникам и потомкам тех людей не было дано по-настоящему проникнуть в суть библейского изречения: «Корень всех зол есть сребролюбие». Честолюбие удивительных предков шервудского рода, считали их немногочисленные проницательные почитатели, было более высокого качественного порядка и служило истинным, духовным ценностям, посрамляющим распространенные ложные фетиши бренной жизни...

1

Доктор Стэнли Пиккеринг смотрел сквозь окно иллюминатора, безуспешно пытаясь сквозь разрывы облаков разглядеть что-нибудь там внизу, на земле. Самолет летел еще на слишком большой высоте. До приземления в аэропорту Манчестера оставалось минут тридцать.

К разочарованию Стэнли, он не испытывал никакой ностальгии, не думал о предстоящей встрече с Робертом и Грейс. Его поездка носила чисто деловой характер — ему необходимо было проконсультироваться с одним специалистом.

Роберт Гринуэй, специалист по сердечной хирургии, являлся наставником Стэнли Пиккеринга во времена его обучения в Медицинском университете Манчестера. Стэнли был многим ему обязан. Они быстро подружились, а через какое-то время Роберт захотел, чтобы Стэнли остался в Манчестере и стал его партнером. Он видел в нем очень талантливого ученика. Однако Стэнли предпочел Британии родной Йоханнесбург, где, как он считал, будет больше нужен. Тем более что он был многим обязан своему родному дяде — первому его наставнику в медицине, возлагавшему на племянника большие надежды. В конце концов он возвратился в Южно-Африканскую Республику, что очень расстроило Роберта.

Труднее всего Стэнли было расставаться с Грейс, женой доктора, но все же они остались друзьями и часто перезванивались и писали друг другу письма. После его отъезда они виделись еще несколько раз. Доктор Po6ejrr Гринуэй и Грейс четыре раза прилетали в Йоханнесбург, и они все вместе прекрасно проводили выходные на лоне южно-африканской природы. Теперь наступила очередь Стэнли проведать своих старых друзей.

Стюардесса попросила всех пристегнуть ремни и сообщила, что через десять минут самолет совершит посадку в аэропорту Манчестера. Какое-то время спустя Стэнли почувствовал, как шасси коснулось взлетной полосы и самолет начал торможение.

Сойдя по трапу, он остановился и стал искать в толпе встречающих знакомые лица. Где-то в глубине стоял Роберт, он почти не изменился — такой же собранный, подтянутый, разве что добавилось седины.

— Роберт... — растроганно пробормотал Стэнли, внезапно почувствовав, что воспоминания берут свое и он вот-вот расплачется.

Они пожали друг другу руки, обнялись. Роберт, едва сдерживая эмоции, произнес:

— Ты даже не догадываешься, как я обрадовался, когда узнал, что ты прилетаешь.

— Даже если я приехал, чтобы попросить тебя о чем-то?

— Мне безразлична цель твоего приезда. Ты здесь, и это главное.

— Он прав — это действительно самое главное, — улыбаясь, сказала Грейс, стоявшая возле Роберта.

— Грейс! Ты прекрасна как никогда.

— Да что ты! Я сильно постарела, а вот ты все так же хорош. Не поверю, если скажешь, что еще не женат.

— Не женат. И все потому, что не встретил пока такой женщины, как ты. Ты ведь знаешь, я всегда искал женщину, похожую на тебя.

Стэнли встречался с несколькими женщинами, но ни одна из них не шла в сравнение с Грейс, которая для него была идеалом. Да и карьера мешала ему завести семью.

— Грейс, я уже тысячу раз говорил тебе: для того, чтобы я влюбился, внутри меня должно произойти что-то особенное, но пока такого не было.

— Это все потому, что ты живешь в изоляции, избегаешь людей, — убежденно проговорила Грейс. — Вот если бы ты на пару месяцев задержался в Манч...

— Грейс, — перебил ее муж, — оставь бедного человека в покое, он только что с дороги. Идем, мы отвезем тебя домой. Кстати, ты где планируешь остановиться?

— Да я пока толком не знаю.

— Тогда остановишься у нас, — радостно сказал Роберт. — Никакие возражения не принимаются. Все, поехали!

Меньше чем через час они приехали в дом Роберта Гринуэя. Это был маленький, элегантный двухэтажный домик. Грейс и Роберт заранее приготовили для Стэнли комнату — очень компактную, солнечную и уютную.

По приезде Стэнли отнес вещи в свою комнату, а потом умылся с дороги. Когда он спустился вниз, то с удивлением увидел, что Грейс уже успела переодеться в элегантное вишневого цвета вечернее платье.

— Ты выглядишь просто сногсшибательно. Вы куда-то собираетесь вечером? — спросил Стэнли.

— Да, мы идем на концерт. Ты ведь слышал о семье Шервудов...

— Да. Они, кажется, ваши лучшие друзья? Ты писала, что миссис Шервуд умерла от приступа стенокардии пару лет назад. Кажется, их дочь зовут Кэтрин...

— Абсолютно верно, — перебила Грейс. — Так вот, Кэтрин заняла первое место на конкурсе скрипачей, и сегодня вечером она будет исполнять конкурсную программу. Я обещала отвезти ее в концертный зал и побыть с ней до начала выступления. Сделаю это с радостью, тем более что послушать музыку в хорошем исполнении всегда приятно. Ты уж извини нас, что мы бросаем тебя вот так в первый день приезда. Просто для Кэтрин это очень важно, ее нужно поддержать. Но я поеду чуть-чуть попозже, так что у нас будет с тобой часочек поболтать тет-а-тет.

— Никаких проблем. Слушайте, а может, я поеду с вами, если вы, конечно, не против?

— Это замечательная идея! — воскликнул Роберт.

— Да и я наконец-то отдохну, отвлекусь хоть на вечер от этой чертовой работы. Я уже не помню, когда в последний раз ходил на концерт классической музыки.

Стэнли любил музыкальную классику и неплохо в ней разбирался. Еще в детстве дядя развил в нем вкус ко всему прекрасному, и музыка была его любимым видом искусства. Итак, было решено, что они отправятся втроем.

После приготовленного Грейс совместного легкого обеда из холодной курицы и картофельного салата она уехала к Кэтрин, а мужчины остались наедине.

— Так что же тебя привело в наш город? — поинтересовался Роберт.

— У одного семилетнего ребенка очень серьезный порок сердца. Он слишком слаб для поездки, боюсь, сердце не выдержит. Да и семья у него очень бедная. Я привез с собой кое-какие снимки и анализы. В общем, я очень надеюсь на твою помощь.

— Я все понял. Дай мне пару недель раскидать дела, а потом я полностью к твоим услугам.

— Ты не представляешь, как я рад твоему ответу. А за операцию я сам заплачу.

— Ну что за абсурд! — запротестовал Роберт. — Представь, что станет с нашей жизнью, если все будет переводиться в денежный эквивалент. Деньги — это еще не все, главное — оставаться человеком. Так что давай забудем о деньгах. Я хочу помочь этому мальчику и надеюсь, что ты будешь мне ассистировать.

— С удовольствием.

— Я думаю, что Грейс тоже захочет поехать. Ты ведь знаешь, как она любит ваши края.

— У меня как раз для вас приготовлено бунгало.

— Ты знаешь, я часто вспоминаю старые времена, когда мы с тобой вместе оперировали. Я никогда больше в жизни не работал с таким великолепным ассистентом, как ты.

— Мне очень приятно это слышать, — растроганно сказал Стэнли. — А сейчас, раз уж мы идем на концерт, мне нужно принять душ и переодеться.

— Давай, а я пока приберусь здесь. Кстати, возьми с собой снимки: после концерта заедем в клинику, я взгляну на них.

Стэнли слегка обнял его за плечи и произнес:

— Благослови тебя Господь, Роберт. Я не знаю, что бы я без тебя делал.

Спустя полчаса они уже ехали в концертный зал. Оба в строгих черных вечерних костюмах, у Стэнли — галстук, у Роберта — бабочка.

...Доктор Эрвин Шервуд слыл одним из лучших педиатров города. Он был мастером своего дела и настоящим трудоголиком: целыми днями просиживал на работе, подменял коллег, когда его просили. И это продолжалось до тех пор, пока не умерла его жена. Потеря оказалась столь тяжелой для него, что он частично забросил практику и стал больше времени проводить с дочерью.

Кэтрин Шервуд с самого детства мечтала о карьере скрипачки и никогда даже не задумывалась о том, чтобы продолжить семейную традицию, став врачом. Музыка была сутью ее жизни. Кэтрин еще в детстве представляла, как выступает перед тысячной аудиторией, как по окончании выступления зал рукоплещет ей. И вот мечта ее осуществилась — она стала скрипачкой.

— Дорогая, ты даже не представляешь, как я горжусь тобой! — сказал Эрвин Шервуд. — Моя дочь известная скрипачка! Мама всегда мечтала об этом, да что там говорить — она жила только ради этого.

Воспоминания о матери очень растрогали Кэтрин. Опустив голову, она спросила:

— Может быть, хочешь еще кофе?

— Нет, спасибо. Я и так отнял у тебя слишком много времени. Но мне так хотелось повидать тебя, ты же сама никогда не зашла бы ко мне.

— Ну что ты, папа?! Это ведь мой родной дом, и мне всегда хорошо в нем с тобой.

— Ты так говоришь только потому, что я старый больной человек, а ты как примерная дочь не хочешь меня расстраивать.

— Нет, папа, это правда. И, пожалуйста, не спорь со мной. Мне всегда с тобой интересно поболтать, ты же знаешь.

— Прости, детка, я, наверное, кажусь тебе ужасно занудным, как все старики.

— Папа, мне пора.

— Да, конечно. Я надеюсь, что мама с неба увидит и услышит тебя во время сегодняшнего концерта.

— Я тоже верю и постараюсь сыграть так, чтобы она гордилась мной.

Эрвин нежно прижал ее руку к своей груди и произнес:

— Не волнуйся. У тебя все получится, ты будешь как всегда неподражаема.

— Спасибо, отец, — сказала Кэтрин, допивая остатки апельсинового сока.

— Ты знаешь, а я, кстати, заказал несколько туров в агентстве, так что смогу сопровождать тебя в твоих творческих поездках. Конечно, я не всегда буду с тобой рядом, но это, наверное, и лучше. Ты не успеешь от меня устать.

— Я так рада! — произнесла Кэтрин, обняв отца. — Я очень люблю тебя!

— Что ты намерена делать сегодня кроме репетиций? — спросил отец, крепко обняв Кэтрин.

— О, мне надо переделать целую кучу дел до моего отъезда в Лондон. Грейс предложила подвезти меня на концерт, так что я по дороге смогу настроиться на Паганини и Изаи.

— Ну это же замечательно! Я сейчас займусь своими делами, а вечером приеду на концерт и постараюсь обязательно перед выступлением заглянуть за кулисы, чтобы поддержать тебя.

— Я бы очень этого хотела, но, наверное, вся буду дрожать от страха. Ведь я выступаю во втором отделении, во время первого я просто с ума сойду. Главное не перегореть.

Отец обнял ее за плечи и ласковым голосом произнес:

— Не волнуйся, все будет хорошо. У тебя все получился, да и разве ты можешь провалиться?

— Папа, на свете очень мало хороших скрипачей, а чтобы быть в их числе, нужно не просто много работать, а еще и иметь талант.

— У тебя есть все шансы, родная. Это то, о чем мы с мамой всегда мечтали. Главное — не бойся, забудь о страхе, погрузись всей душой в музыку и у тебя все получится.