Читаем Хроники мертвых онлайн бесплатно

Дэвид крутил трекбол смартфона, пока не нашел письмо от одного из клиентов. Хочет приехать из Хартфорда, чтобы обсудить схему кредитования. Дэвид частенько разбирался с письмами по дороге домой. Он быстро напечатал ответ. Такси вынырнуло на Парк-авеню и влилось в общий поток автомобилей, несшихся по финансовому центру Нью-Йорка.

Звуковой сигнал сообщил, что пришел новый е-мейл. От жены.

«Дорогой, у меня для тебя сюрприз!»

«Здорово! Не терпится узнать!» — отправил он в ответ.

По тротуарам спешили ньюйоркцы, слегка опьяневшие от первого дыхания весны. Подступающие сумерки и невесомые теплые порывы воздуха наполняли души радостью, заставляя забыть о рабочих буднях. Мужчины сняли пиджаки и закатали рукава рубашек. Легкий ветерок касался их оголенных рук, теребил юбки женщин. Весна будила чувства, заставляя кровь бежать быстрее; гормоны, словно корабли в Северном Ледовитом океане, постепенно освобождались от сковавшего их льда. Сегодня вечером город не уснет! Из открытого окна на верхнем этаже многоквартирного дома неслись звуки «Весны священной» Стравинского, вливаясь в какофонию городского шума.

Ничего этого не замечал Дэвид, глядя на жидкокристаллический экран смартфона, и за тонированным стеклом никто не замечал его самого — процветающего тридцатишестилетнего инвестиционного банкира в легком костюме из «Барниз», с пышной шевелюрой и морщиной между бровями, оставшейся после рабочего дня, который ничего не принес ни карьере, ни банковскому счету, ни самооценке Дэвида.

Такси остановилось у дома на пересечении Парк-авеню и Восемьдесят первой улицы. Дэвид сделал пять шагов от бордюра к входной двери и вдруг остановился. А погода-то замечательная! Он набрал полные легкие воздуха, широко расправил плечи и улыбнулся портье:

— Как жизнь, Пит?

— Неплохо, мистер Свишер. Как ситуация на рынках?

— Хуже некуда! Деньги лучше хранить под матрасом! — как всегда, пошутил Дэвид мимоходом.

Девятикомнатную квартиру на высоком этаже удалось купить за четыре и три четверти миллиона вскоре после событий одиннадцатого сентября. Почти даром. Рынок обвалился, продавцы нервничали. Хотя дом — просто конфетка! Свечка довоенных лет с двенадцатифутовыми потолками, совмещенной кухней-столовой и работающим камином. Да еще и на Парк-авеню! Дэвид обожал покупать при падении рынка — и не важно, о каком рынке идет речь. Вот так он получил квартирку площадью много больше, чем по идее нужно бездетной паре. Зато сколько было восторженных охов и ахов, а это всегда приятно. Теперь стоимость квартиры оценивалась более чем в семь с половиной даже при срочной продаже — как ни крути, удачная сделка. Дэвид каждый раз думал об этом, поднимаясь домой.

Почтовый ящик оказался пуст.

— Эй, Пит, а что, моя жена уже дома? — бросил Дэвид через плечо.

— Пришла минут десять назад.

Вот так сюрприз.

Ее «дипломат» стоял на столике в прихожей прямо на пачке писем. Дэвид бесшумно закрыл дверь и на цыпочках двинулся в комнату. Может, подойти к ней сзади, сжать руками груди и прильнуть всем телом?.. Отличная идея! Черт! Все равно было слышно, как он прошел по полу из мраморной итальянской плитки. Даже мягкие кожаные мокасины не спасли.

— Дэвид? Это ты?

— Да, дорогая! Как все прошло? — отозвался он. — Ты сегодня пораньше.

— Показания приобщили к делу! — раздалось из кухни.

Собака, услышав голос хозяина, сорвалась из гостевой в глубине квартиры и на полной скорости рванула в прихожую. Не удержавшись на скользком мраморе, пуделек, как заправский хоккеист, угодил боком в стену.

— Блумберг! — воскликнул Дэвид. — Ах ты, бедолага! — Он поставил «дипломат» и подобрал с пола пушистый белый комочек, который тут же лизнул его лицо шершавым розовым язычком, отчаянно виляя коротким хвостом. — Ну хватит, хватит! Только не надо писать на папочкин галстук! Нет-нет-нет, малыш!.. Дорогая, кто-нибудь гулял сегодня с Блуми?!

— Пит сказал, Риккардо выводил его в четыре.

Дэвид отпустил собаку и занялся почтой. Он всегда раскладывал письма по нескольким категориям, словно маньяк-аккуратист. Так-так, что тут у нас… Счета, рекламная чушь, личное, его каталоги, ее каталоги, журналы… Открытка?!

Простая белая открытка. Его имя и адрес, напечатанные черным шрифтом. Дэвид перевернул открытку. Одна только дата — 22 мая 2009 года. А рядом рисунок от руки. Дэвид разволновался не на шутку. Четкий контур гроба. Примерно дюйм высотой.

— Хелен, ты видела?

Жена вышла в прихожую, цокая шпильками по мраморному полу. На ней был светло-бирюзовый костюм «Армани» с двойной нитью искусственно выращенного жемчуга чуть выше декольте. Жемчужные серьги чуть выглядывали из-под тщательно уложенных волос. Красотка!

— Ты о чем?

— Вот об этом. — Дэвид показал открытку.

— От кого?

— Обратный адрес не указан.

— Штамп Лас-Вегаса… Разве у тебя там есть знакомые?

— Ума не приложу… Может, по работе кто. С ходу сложно сказать.

— По-моему, это провокационная реклама. — Хелен вернула мужу открытку. — Этакий маркетинговый ход. Хотят заинтриговать. Вот увидишь, завтра пришлют какой-нибудь буклет, и все встанет на свои места.

Дэвид немного успокоился. Наверное, она права. Хелен в таких вещах разбирается. И все же…

— Чертовщина какая-то! Гроб нарисовали… Тоже мне юмористы!

— Не бери в голову. Мы с тобой дома. В безопасности. Живем в цивилизованном обществе, в конце концов… Хочешь, поужинаем в ресторане?

Дэвид бросил открытку в стопку «Рекламная чушь» и обхватил Хелен пониже спины.

— Трахнемся до или после? — прошептал он, надеясь, что она ответит: «До».

Открытка не давала ему покоя весь вечер, хотя он больше не брал ее в руки. Дэвид думал о ней, пока ждал десерт в ресторане; думал, когда они с Хелен кончили одновременно, едва он в нее вошел; когда выгуливал Блумберга на ночь и перед тем как заснул, пока Хелен читала рядом. Слабый свет прикроватной лампы не доставал до темных углов спальни. Гробы всегда пугали Дэвида. Когда ему было девять, от нефробластомы умер пятилетний брат Барри. Гробик из красного дерева водрузили на пьедестал в часовне. Дэвид до сих пор с содроганием вспоминал тот день. Надо быть полным придурком, чтобы отправлять людям такие открытки!

Дэвид проснулся в четыре сорок пять — на пятнадцать минут раньше будильника. Пудель соскочил с кровати и начал беспокойно бегать кругами, всем своим видом напоминая хозяину о естественных утренних потребностях первостепенной важности.

— Хорошо-хорошо, — прошептал Дэвид. — Уже иду.

Хелен спокойно спала рядом. Банкиры все равно встают раньше юристов, именно поэтому выгуливать собаку по утрам было обязанностью Дэвида.

Не успел Дэвид поздороваться с ночным портье, как Блумберг за поводок вытянул хозяина в предрассветный холод. Застегнув спортивную куртку под самое горло, Дэвид направился по привычному маршруту на север, к Восемьдесят второй улице, где Блумберг обычно справлял естественные потребности, затем на восток, к Лексингтон-авеню — не забыть взять кофе в «Старбаксе», уже открытом для ранних пташек, — потом обратно на Восемьдесят первую и домой. На Парк-авеню, как правило, в это время не было ни души — вот и сегодня навстречу попалось всего лишь несколько такси и грузовик доставки.

Голова Дэвида не отключалась ни на секунду. Он не разделял мнения, будто на прогулке мозги должны отдыхать, — наоборот, это самое время, чтобы решить какую-нибудь проблему. На подходе к Восемьдесят второй улице Дэвид поймал себя на том, что не думает ни о чем конкретном. Так, беспорядочный поток того, что нужно сделать по работе. Об открытке он, к счастью, больше не вспоминал. На зловещей темной улочке с высокими деревьями по обеим сторонам внезапно включился инстинкт самосохранения, глубоко сидящий в каждом городском жителе, и Дэвид чуть было не изменил маршрут. Может, подняться по Восемьдесят третьей?.. Но самоуверенный брокер — второе «я» Дэвида — в последний момент не дал ему сдрейфить.

Он только перешел на другую сторону Восемьдесят второй, чтобы лучше видеть идущего навстречу смуглокожего подростка в трети квартала впереди. Если парень тоже перейдет улицу, это неспроста. Дэвид подумал, что тогда схватит под мышку Блумберга и бросится бежать со всех ног. В школе он увлекался спортом, да и сейчас время от времени играл в баскетбол. Кроссовки «Найк» зашнурованы плотно. Даже при самом дурном раскладе он не пропадет.

Парень — долговязый, в куртке с капюшоном, так что Дэвид не видел его лица — продолжал идти по своей стороне улицы. Дэвид надеялся, что рядом проедет машина или появится другой пешеход, но Восемьдесят вторая как будто вымерла. Слышно было, как поскрипывают новые кроссовки незнакомца. Ни одного светлого окна в однотипных двухэтажных домах.

Все еще спят. Ближайший жилой дом с консьержем у самой Лексингтон-авеню. Парень был уже напротив. Сердце Дэвида отчаянно колотилось. «Не смотри в глаза! Не смотри в глаза!» Дэвид шел не останавливаясь. Парень тоже. Расстояние между ними начало увеличиваться.

Дэвид украдкой оглянулся и вздохнул с облегчением: парень исчез за углом, свернув на Парк-авеню. Надо же оказаться таким мнительным! Слабак.

На полпути к дому Блуми, как всегда, обнюхал любимый столбик и присел по делам.

Дэвид даже не заметил, как незнакомец наскочил на него. Может быть, продумывал запланированную на сегодня встречу с главой фондового рынка, или наблюдал за собакой, или вспоминал, как соблазнительно Хелен опустила бретельки лифчика прошлой ночью… Или парень просто подкрался незаметно. Хотя какая теперь разница!

Дэвид получил точный удар в висок и упал на колени, от неожиданности даже не успев испугаться. Перед глазами все поплыло. Он смотрел, как Блуми доделывает свои дела. Незнакомец вроде бы требовал денег. Потом обшарил карманы. Блеснуло лезвие ножа. Часы спали с запястья. Затем Дэвид почувствовал, как сняли кольцо. Он вспомнил об открытке. Чертова открытка! И услышал свой голос будто со стороны:

— Это ты ее отправил?

Дэвиду показалось, что парень ответил:

— Да, ублюдок тупорылый.

Уилл Пайпер приехал пораньше, чтобы пропустить стаканчик, до того как соберутся остальные. Популярный ресторан на краю Гарвардской площади назывался «ОМ», и Пайпер, войдя, только пожал плечами от обилия азиатской эклектики. Заведение было не в его вкусе, но в баре нашлись кубики льда и виски. Другими словами, необходимый минимум. Пайпер решил остаться. Он с подозрением поглядел на специально необработанную кирпичную стену за барной стойкой, на плоские жидкокристаллические экраны, представляющие собой инсталляции видео-арта, на неоновую голубую подсветку и подумал: «Что я здесь забыл?!»

Всего месяц назад Пайпер решительно не собирался ехать на двадцатипятилетие выпуска, но вот он здесь, вместе с сотнями сорокасеми-сорокавосьмилетних людей, гадающих, куда делись лучшие годы их жизни. Джим Зекендорф со своей адвокатской хваткой безжалостно и систематично забрасывал бывших однокашников электронными письмами, пока они не сдались. Нет, конечно же, Пайпер не подписывался участвовать в шоу — никто не заставит его под звуки торжественного марша войти со всем выпуском 1983 года на мемориальную лужайку, заложенную в честь трехсотлетия Гарварда, — но он согласился приехать из Нью-Йорка и поужинать с теми, с кем пришлось жить в одной студенческой комнатушке. Договорились, что он переночует у Джима в Уэстоне, а утром вернется домой. Для себя Пайпер решил, что на призраков из прошлого готов потратить только два выходных.

Пайпер опустошил бокал до того, как бармен успел выполнить следующий заказ, и погремел кубиками льда, чтобы привлечь его внимание, но вместо этого привлек внимание стоявшей позади женщины. Она тоже пыталась получить выпивку, размахивая двадцатидолларовой банкнотой. Шикарная брюнетка чуть старше тридцати. Пайпер почувствовал терпкий запах ее духов еще до того, как она прильнула к его широкой спине и спросила:

— Не закажете мне шардонне?

Обернувшись, Пайпер уткнулся взглядом в бюст, туго обтянутый кашемиром. На уровне его глаз покачивалась банкнота, зажатая тонкими длинными пальцами.

— Конечно, — ответил Пайпер, обращаясь главным образом к бюсту. Затем, подняв голову, увидел розовато-лиловые тени, красные блестящие губы — как раз такие ему всегда нравились — и подумал, как приятно может продолжиться вечер.

— Спасибо! — Красотка протиснулась к стойке и сунула ему в руки деньги.

Кто-то бойко хлопнул Пайпера по плечу.

— Говорил же тебе, мы точно найдем его в баре!

Гладкое лицо Зекендорфа расползлось в широкой улыбке.

У него по-прежнему была пышная шевелюра, какую шутливо называют «еврейское афро». Пайпер вспомнил первый день в Гарварде: 1979 год; огромный светловолосый детина из Флориды, ошалевший от непривычной обстановки, и курчавый самоуверенный паренек, ощущавший себя как рыба в воде.

Рядом с Зекендорфом стояла его жена. По крайней мере Пайперу показалось, что полная солидная дама чем-то похожа на хрупкую девчушку, которую он последний раз видел на свадьбе Джима в 1988 году.

Зекендорфы притащили за собой Алекса Диннерштайна с подружкой. Алекс всегда отличался субтильностью и безупречным загаром, поэтому выглядел самым молодым из друзей. К тому же умело подчеркивал стройность фигуры и собственную неподражаемость дорогими европейскими костюмами и модным платком — безупречно белым, как его зубы, — который слегка выглядывал из нагрудного кармана. Его темные волосы — и как ему удалось сохранить цвет? — были уложены гелем так же, как в первый год учебы в Гарварде. Пайпер решил, что волосы Алекс все-таки красит. А как иначе? Доктору Диннерштайну, видимо, приходится молодиться рядом с такой милашкой! Алекс держал под руку длинноногую девушку модельной внешности моложе их как минимум лет на двадцать. Пайпер почти забыл о новой знакомой, которая тем временем скромно потягивала вино.

— Ты нас не познакомишь? — спросил Зекендорф, заметив даму в уголочке.

Пайпер, неловко улыбнувшись, пробормотал:

— Да мы и сами еще не зашли так далеко…

Алекс понимающе хохотнул.

— Джиллиан, — представилась незнакомка. — Желаю вам хорошо повеселиться на встрече выпускников.

Она поднялась со стула. Пайпер, не говоря ни слова, протянул ей свою визитку. «Специальный Агент Уилл Пайпер. Федеральное бюро расследований» На ее лице мелькнуло удивление.

Когда Джиллиан ушла, Алекс стиснул Пайпера в объятиях.

— Никогда не встречал выпускника Гарварда с такой штукой! Что это у тебя в штанах? «Беретта»? Или ты так рад нашей встрече?!

— Да пошел ты, Алекс!

Зекендорф провел друзей по лестнице к ресторану и тут сообразил, что одного не хватает.

— Кто-нибудь видел Шеклтона?

— А что, он еще жив? — спросил Алекс.

— Есть косвенные доказательства, — ответил Зекендорф. — Е-мейлы.

— Вряд ли он появится, — заявил Алекс. — Он ведь нас терпеть не может.

— Терпеть не может он тебя, — уточнил Пайпер. — Разве не ты приклеил его скотчем к кровати?!

— Насколько я помню, ты тоже при этом присутствовал! — рассмеялся Алекс.