Читаем Хроники Ленуара (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Широков Андрей Вячеславович

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Широков Андрей Вячеславович

Хроники Ленуара

Исчезновение Оскара Фишера

Глава 1

Наша жизнь - очень непредсказуемая вещь, и невозможно отгадать, как с тобой распорядиться судьба. Со мной произошло самое невероятное. Сейчас сижу за своим большим столом из красного дерева, а на столе стоит черная печатная машинка, по левую руку - листы напечатанного текста, а по правую - зеленая лампа, которое осветляет мое рабочее место. Эта лампа - очень дорога моему сердцу, она мне напоминает мне о счастливых дням моей молодости в Ленуаре, Одре, Лаване... Боже, как много стран, городов и народов, образов жизни поведал я за свою жизнь, что хватает на несколько сот романов. Да, воспоминания, радостные, веселые, жизненные, печальные и горькие. Все довелось испытать на себе...

Я отвлекся от печатной машинки, и взглянул в окно, возле которого стоит мой письменный стол. В Нордстоне уже началась осень, шел небольшой моросящий дождь, а по улицам шли люди, и ехали автомобили. Конечно, Нордстон был известен своими постоянными дождями, которые навеивают скуку на человека. Но поверите мне, дождь тоже имеет свою привлекательность, и он помогает в работе. Это вдохновляющая атмосфера на творчество. Я взглянул на чистый лист бумаги, и стал писать. Никогда не думал, что буду сидеть за письменным столом, и создавать литературные произведения. В дни моего детства - это ремесло не считалось достаточно серьёзным занятиям, так и не выяснив, почему. Но времена меняются. Уходят старые, и приходят новые люди, которых не устраивают консервативные взгляды на мир. Появилось много хороших произведений, что заставило молодых людей брать в руки перо, и писать, и увеличилось количество журналов и газет, что стали востребованы пишущие люди. Теперь литераторы могут заработать достаточно хорошие деньги, одним из таких являюсь я. Один раз взял в руки чернильную ручку, и не сумел остановиться. Как я к этому пришел, я объясню...

Я родился в обеспеченной семье. Мой отец был врачом, и имел частную практику в Нордстоне. У него лечилось много высокопоставленных людей, начиная от банкиров и кончая лордами, что не мешало нам жить в достатке. Я получил образование в престижной Грейстонской гимназии, популярном и престижном учебном заведении, но с консервативными порядками. А дальше возник вопрос по поводу моей будущей жизни. Отец хотел, чтобы я стал врачом, и мечтал завещать свою практику мне. Но медицина не интересовала меня, пристрастия мои отличались от отцовских увлечений.

Одним из лучших преподавателей гимназии был мистер Брэд Андерсон, учитель рисования, который проявлял любовь к живописи. Тогда это занятие считалось второсортным, ценились древние языки и математика. Я не питал никакого интереса к этим предметам. У меня хорошо получалось видеть композицию, и переносить ее на холст. Многие мои сокурсники участвовали на разных конкурсах, и даже побеждали, несмотря на запреты родителей и преподавателей, но их никто не слушал. Мистер Андерсон советовал мне тоже не быть в стороне, и принимать участие, но не решался. На последних курсах гимназии я твердо решил стать художником. В семье возник скандал. Говорили, что не положено джентльмену из уважаемой семьи заниматься живописью.

Тогда начали думать, что делать? Один из пациентов моего отца посоветовал новую и модную в те времена профессия для джентльмена - бухгалтера. Говорили, что это перспективно, и дает возможность сделать карьеру. И главное, никаких волнений и нервных срывов. Нам показалось это все перспективным, и я дал согласия стать бухгалтером.

Я поступил на Высшие коммерческие курсы. В течении двух лет мы изучали принципы двойной записи, состояние экономики, банковское дело, ценообразование, менеджмент, математику, политическую экономию. Было много чего интересного, и даже забавного. У нас было много замечательных преподавателей, такие как мистер Смит или мистер Джонсон, которые рассказывали интересные факты их жизни нашей родной Бритии. Мы слушали с таким дивным восторгом...

После окончания, я поступил на службу в качестве бухгалтера в банковский дом "Симпсон и Ко". Работа оказалось рутинным и неинтересным занятием. Я каждый день вставал в одно и то же время, бежал в офис, и трудился до позднего часа, а приходил домой полностью уставшим и не в состоянии думать. Многие мои знания, полученные на коммерческих курсах, оказались не нужными, работа заключалась в том, чтобы правильно свести дебет и кредит. Начальник моего отдела постоянно издевался надо мной, ища постоянно повод позлорадствовать. Его называли Бульдогом, из-за его маленького роста, лысины и его скользкого взгляда и поджатых тонких губ. Коллеги не общались, даже старались не замечать. Многие из них были из бедных семей, и это работа была последним шансом прокормить себя. Вверх по карьерной лестнице нельзя было пробиться. Высшое начальство продвигало своих детей. В течении двух лет я жил жизнью настоящего раба, который только должен выполнять неинтересное дело. Друзей в банке у меня не было, как и писал выше. Многие мои сокурсники писали письма о том, какие они счастливы. Но только не я. Конечно, мне пришлось писать, что тоже доволен своим трудом. После этого я стал жалеть, что выбрал профессию бухгалтера...

Так продолжалось около двух лет. Моя жизнь изменилась неожиданно. В Нордстоне организовали выставку молодых фракийских художников, и я решил посетить её. Картины произвели на меня большое впечатление. Тогда во Фракии зарождалось новое движение, модернизм. Молодые художники, скульпторы, поэты и писатели выступили против старых правил и традиций, и они создавали новое искусство. "Долой старое и прошлое, пора создавать новое будущее", можно было услышать в те годы. Картины, теперь, отличались от всего того, что видели, они показывали новую жизнь. Не могу передать весь свой восторг от увиденного материала. На этой выставке я встретил своего учителя, мистера Андерсона. Он был одного роста со мной, слегка полный и яркими рыжими волосами и бровями, и носил светлый коричневый костюм, который шел к его прическе.

- Как поживаешь, Гарри? - спросил мистер Андерсон.

- Ничего, - ответил я, - Работаю в банке.

- Много зарабатываешь?

- На пропитание хватает. А так сама бухгалтерия убивает, - признался я.

- Не думал сменить занятие? - Мистер Андерсон поднял одну бровь выше другой (Это был его фирменный жест). - Ты же хотел быть художником.

- Но я..., - Я покраснел, и опустил голову. - Я хотел бы, но это не джентльменское занятие.

- Это все наш снобизм и пуританизм, - ответил он. - Видишь эту выставку, на ней много молодых художников. Многие из них из нашей родной Брилии, они увлеклись модернизмом, и отправились в Ленуар. Я сам только что вернулся из Ленуара. Очень много наших там обучаются у прославленных мастеров живописи. Поезжай тоже. Нечего сидеть на этой каторге, ты не для этого рожден...

Этот разговор произвел не меня впечатление. И тогда я взял, уволился из банка, и решил ехать в Ленуар учится живописи. Отец устроил громкий скандал. Говорил, что ты не художник, умрешь в полной нищете, но моя мать меня поддержала. Она не могла видеть, как мне было тяжело в банке. После долгих уговоров, мой отец согласился финансировать мою учебу. И в конце июня я покинул Нордстон, и отправился покорять незнакомый мне Ленуар.

Глава 2

Ленуар - столица Фракии, город на обоих берегах реки Литы. Мировой центр моды, культуры и науки наравне с Нордстоном. Еще двадцать лет назад это был запущенный город. Здесь было полно старых и грязных улиц, которые сохранили свой облик со Средних Веков, и производили тяжелое впечатление. Благодаря масштабной реконструкции барона Одиарка, это стал один из современных и модных мест, теперь Ленуар стал известен своими широкими бульварами, площадями, улицами с красивыми домами, где было проведено электричество и водопровод. А улицы оделись в свет благодаря электрическим фонарям. В Ленуаре стали открывать много кафе, ресторанов и новомодных кабаре, которые славились своими фривольными постановками, а также, люди стали ехать сюда, чтобы увидеть новые чудеса техники, и познать новое искусство в лице живописи, поэзии, театре и скульптуре. За несколько лет группа молодых энтузиастов стало ломать привычные стереотипы об искусстве. Мрачные и статичные полотна не устраивали их, и они решили добавить нечто новое, и обновить жизнь, и давать нестандартное мнение на вещи. Стало много экспериментов с формой, динамикой, содержанием, темами, и постепенно их работа заинтересовало много людей, и много молодых энтузиастов поехало Ленуар осваивать новое искусство. Теперь столица Фракии - это многонациональный город, центр науки и культуры.

Я успешно сдал экзамены, и был зачислен в школу живописи Мишеля Дюбуа. Это был высокий, стройный средних лет человек с черными волосами, зачесанными назад, бородкой, длинными усами, закрученными вверх и "сверкающими" глазами, и носил дорогие костюмы. Конечно, он был не совсем многословен, зато его живые глаза, улыбка, жесты производили впечатления, и никогда не повышал голос, только неодобрительно говорил картины некоторых художников, при этом находясь в оптимистическом настроении. Я показал ему свои работы. Мсье Дюбуа долго расматривал их, вертя свой ус, и кивал с улыбкой. Иногда он долго рассматривал пару моих рисунков, и бормотал про себя, что выглядело забавно. А потом, с иронической улыбкой, хвалил меня, и говорил, что вы можете достичь много. Они понравились ему, и он согласился стать моим учителем.

Занятие проходили интересно, и длились с раннего утра и до поздней ночи, что, иногда, на сон оставалось всего несколько часов, при этом усталость не захватывала нас. Мы учили писать в разных жанрах, были и натюрморты, и пейзажи, и портреты. Позировали абсолютно разные люди, начиная необычайно красивые, что аж нереально оторвать взгляд, и заканчивая самыми уродливыми. Одни люди были очень открытыми и откровенными со мной, что поражало, а присутствовали иногда очень зажатые натурщики и натурщицы.

- Вы должны увидеть красоту в любой вещи, и уметь работать со всеми, - повторял месье Дюбуа. - Освоив это, вы и станете настоящими художниками и мастерами своего дела.

Меня поразил коллектив. Со мной обучались люди из разных сословий, от бедных до богатых, и из разных стран. При этом никто не чувствовал себя ущемленным, все были так увлечены своим делом. Также, в школе была одна особенность, которой не было в Брилии. Вместе с мальчиками учились девочки. В гимназии и на коммерческих курсах такого не было, там царила атмосфера консерватизма. Я познакомился с двумя молодыми фракийками. Первая это брюнетка с длинными волосами, и карими глазами Ева де Брайон, а вторая блондинка с зелеными глазами Анна Паридо. Обе мне очень нравились. Ева была всегда такой веселой и жизнерадостной. Я никогда не видел ее грустной, где бы она не находилась, улыбка не исчезала с ее лица. Со всеми Ева могла найти общий язык, поболтать на разные темы, при этом она была инициатором многих походов в театр, парки и на выставки. Даже любила позвать к себе в гости в мансарду на рю дю Карне. И все к ней ходили. Особенно неравнодушным к Еве были оба: русс Михаил Лаврентьев и нуполец Кэндзи Ямамото, мои сокурсники по школе. Они были не похожи друг на друга. Михаил - двухметровый богатырь с русыми волосами и синими глазами, а Кэндзи - ниже меня роста, с желтым цветом кожи, черными волосами и узкими карими глазами. Они поражали своими талантами и умениями: знали много языков, занимались спортом, владели техникой кисти, разбирались в искусстве, писали стихи и прозу, а также любили выпить, а иногда даже подраться. При этом Михаил и Кэндзи оставались хорошими друзьями и собеседниками. Конечно, она любила их подразнить, а иногда разыграть их, но мои сокурсники все обещали добиться ее руки. Мне она тоже строила глазки. А в те годы я был такой прямолинейный, и не понимал женского флирта. Но Ева не сдавалась.

Анна отличалась от Евы. Она не была настолько эмоциональной, и казалась более загадочной, и держалась сдержанно и закрыто. Ее лицо выражало серьезность, строгий взгляд, приподнятый подбородок и прямые черты лица делали из нее даму благородного воспитания. Анна происходила из очень богатого и старого клана, ее отец финансировал искусство, в том числе и школу Мишеля Дюбуа. Она одевалась лучше всех, с каждым разом у нее было новое платье, имела хорошую осанку, что могла позавидовать любая балерина. Как художнику мне очень хотелось разгадать её. Я думал поухаживать за ней. А выяснилось, что у нее был кавалер. Им оказался наш сокурсник по школе бюрген Хельмут Шродингер, высокий без эмоциональный блондин с синими глазами. Я не расстроился, просто продолжил общаться с Анной, как с другом. Конечно, нельзя сказать, что она было совсем отстранённой от нас. Она принимала участие в наших посиделках, но не позволяла вести себя вульгарно и не подобающее.