Читаем Замок над рекой онлайн бесплатно

Загорелый худощавый мужчина лет тридцати или чуть больше, в кожаном пиджаке и белой рубашке, высунул руку из дорогой машины с откидным верхом и указательным пальцем чуть ли не коснулся надписи на дорожном знаке.

– Поселок Ла-Рош, – с благоговейным трепетом произнес он, казалось, наслаждаясь звучанием самого слова – Ла-Рош.

– Подумаешь! Надпись, каких на здешних дорогах сотни и сотни, – саркастически заметила сидевшая рядом с мужчиной белокурая и удивительно белокожая, с тонкими чертами лица девушка.

Мужчина снисходительно усмехнулся.

– Господь воспрещает предаваться греху отчаяния и сомнения, а иначе... – пробормотал он, растягивая английские слова на манер жителя американского Юга. – Если бы ты знала, Сильви, что я готов выскочить из машины и целовать эту благословенную землю.

Сильви скорчила снисходительную гримаску.

– Неужели теперь это все твое?

– Наше, душа моя! Наше! Вся эта долина! – Он обвел рукой сочные зеленые пастбища, излучину реки, густые рощи грецкого ореха, а заодно и живописные, но явно находящиеся в плачевном состоянии старинные здания на холме. – Увы, за исключением нескольких домов. Но, разумеется, в ближайшее время они тоже станут нашими. Иначе я не Клод де Ларош!

Клода переполняла радость, ему хотелось выкинуть какую-нибудь глупость, перевернуться через голову, станцевать с Сильви на лугу. Надо быть начеку, подумал он с усмешкой, дабы не погубить репутацию в первый же день приезда в родные места. Здешние жители довольно консервативны...

– Вид весьма запущенный, – скептически заметила Сильви, бросив взгляд на поселок, рассыпавшийся по склону холма.

Клод вгляделся, и легкое беспокойство омрачило его сияющее лицо.

– Возможно, понадобится кое-какой ремонт, но это в порядке вещей, – заявил он, отбрасывая в сторону все, что могло отравить ему радость возвращения домой. – Поехали дальше.

Они миновали каменный мост, с которого он в детстве удил рыбу, покатили по извилистой улочке, вьющейся между живых изгородей, – на ней он впервые в своей жизни поцеловал девочку – и, наконец подъехали к центру поселка.

– Остановимся здесь! – сказал он коротко, когда машина въехала на площадь.

Его немного забавляла собственная способность быть сдержанным в проявлении своих истинных чувств. Интересно, при виде того, как он лениво выбрасывает ноги из машины на каменные плиты, медленно поправляет съехавшие с переносицы солнцезащитные очки и неторопливо приглаживает взъерошенные ветром густые темные волосы, пришло бы кому-то в голову, что на самом деле Клод Ларош, готов петь и плясать от переполняющего его счастья?

Что женщины! Ни одна из них не могла подарить ему счастья, сравнимого с радостью возвращения в родные места.

Юная спутница Клода опустила длинные загорелые ноги на булыжник, грациозно вылезла из машины и окинула скептическим взором маленькую площадь.

– Боже, какая глушь! – презрительно скривила она губы. – Почему не видно никакого ресторана, бистро или на худой конец какой-нибудь закусочной? Я считала, что Франция более цивильная страна!

– Не расстраивайся, – бросил Клод, сам мрачнея с каждой минутой. – Как только мы окажемся в замке, я извлеку из подвала бутылку доброго вина, и мы с тобой со всей роскошью отметим наш приезд.

Тяжело вздохнув, Сильви заслонила глаза от солнца и проследила, как Клод с чисто французской небрежностью фланирует от одного угла площади к другому, за которым, как она знала с его слов, холм оканчивался отвесным обрывом к реке Жиро. Над этим обрывом, собственно, и стоял поселок Ла-Рош.

С недоумением она увидела, как элегантный Клод наконец застыл в нелепой позе возле покосившихся кованых чугунных ворот.

– Не верю! – зазвенел его срывающийся от отчаяния голос. – Нет, этого не может быть!..

Сорвавшиеся с петель решетки ворот, ржавчина на них, заросший сорняками проход и – полное запустение вокруг. Сквозь буйную поросль жимолости, крапивы и чертополоха с трудом были различимы внутренние строения поместья.

– О Господи!

Клод ухватился за решетку и попытался отодрать от ворот гнилую деревянную перекладину. Кованые ворота – творение неизвестного мастера конца семнадцатого века – жалобно заскрипели, но устояли.

Сильви торопливо подбежала к Клоду и положила руки ему на плечи.

– Какая жалость! – лицемерно проворковала она, в душе ликуя, что теперь у них есть все основания вернуться из этой дыры обратно в Париж.

Лицо Клода снова стало аристократически надменным и непроницаемым.

– Кажется, мне придется основательно потрудиться, чтобы привести это место в надлежащий вид, – небрежно бросил он.

– Потрудиться? Ты с ума сошел! – возмутилась Сильви. – Уж не собираешься ли ты засучить рукава и голыми руками выдирать из земли весь этот бурьян?

Губы мужчины упрямо сжались, превратившись в тонкую прямую линию.

– Мой замок явно нуждается в солидном ремонте, – сказал он сухо и непреклонно. – И не только замок. В конце концов, кто-то должен за это ответить!

– Придумаешь тоже – ремонт! Я тут всего полчаса, а мне уже неудержимо хочется сделать отсюда ноги, – надувшись, объявила Сильви.

– Но именно здесь наш дом, дорогая, – с легкой усмешкой заметил Клод. – Я ждал возвращения сюда всю свою сознательную жизнь. Ты, разумеется, вольна поступать, как хочешь, но я намереваюсь остаться здесь!

Не обращая внимания на протестующие вопли Сильви, он, словно притягиваемый магнитом, вскарабкался вверх по чугунной решетке, осторожно перебрался через копьеобразные острия наверху и, спрыгнув вниз, двинулся к разбитым каменным ступеням дома.

Сильви не находила себе места от бешенства. Кто бы мог подумать, что между нею и Клодом встанет эта груда камней! Ну да ладно. Она на какое-то время готова стать большим патриотом поместья, чем сам Клод, более ревностной католичкой, чем Папа Римский! Он хочет кому-то отомстить? Она выполнит его желание. А когда счеты будут сведены и его первый порыв пройдет, Клод снова станет ее самым близким другом!

Свернув с шоссе, Роми Стэнфорд сбросила скорость и медленно поехала по дорожкам, обрамленным живыми изгородями, каждой клеточкой ощущая безмятежность окружающей природы.

Сельские ландшафты дремали под солнцем, и лишь кое-где на склонах пологих холмов разрозненные группки крестьян, как и сотни лет, тому назад, ворошили вилами сено.

При виде дорожного указателя с долгожданной надписью «ЛА-РОШ» Роми выключила зажигание и по инерции съехала на обочину. Только сейчас она вдруг ощутила, что тело словно разламывается на части. Еще бы – выехав чуть свет, она отмахала почти пятьсот километров, ноги от непрерывной езды отекли, спина задеревенела.

Сдвинув с головы шлем, она отвела ногой ножку упора и слезла с мотоцикла. Несколько приседаний, поворотов и наклонов исключительно ради того, чтобы размять затекшие мышцы, и после этого снова начинаешь ощущать, что у тебя молодое и здоровое тело.

Закрыв глаза от солнца рукой, Роми бросила взгляд на дома поселка, рассыпавшиеся по склону большого холма, туда, где ее ждала мать.

Солнце искрилось на плитах песчаника, окрашивало в медово-золотистые и бежевые тона скаты островерхих крыш. А внизу, у самой подошвы холма, вилась широкая река Жиро, и в зеркале ее отражался перевернутый поселок. Словно цветная гравюра из старинной книжки.

Необузданная радость переполнила Роми. Прошлое позади, будущее – прекрасно. Рядом никого не было, поэтому она, вскинув к небу руки, испустила восторженный вопль:

– Я приехала, мама! – кричала она. – Я уже совсем рядом! Прикажи своим слугам заколоть упитанного тельца к моему приходу и можешь быть уверена – я съем его, чуть ли не с костями.

Ей казалось, что она уже видит свою мать – красивую и смеющуюся, как на той фотографии, которая висела над отцовской кроватью.

Для сравнения Роми бросила взгляд в зеркало заднего вида, вздрогнула при виде веселых светло-карих, почти янтарных глаз и тут же рассмеялась собственному удивлению. Она еще не успела привыкнуть к своей новой внешности. Еще не так давно Роми была растрепанной серенькой мышкой в очках с толстыми стеклами, подобными дну бутылок из-под пива, а теперь... Теперь мать, которую они с отцом не видели много лет, сможет без излишнего смущения взглянуть на свою дочь.

– Да благословит небо того, кто изобрел контактные линзы! – произнесла она, воздев руки к небу.

Благословенная тишина нависала над миром, только поплескивали волны в тростниковой отмели, пронзительно щебетали стрижи над головой да жужжали пчелы. А еще утробно – на пределе слышимости – пульсировал мотор приближающейся машины.

Машина остановилась позади Роми. Это был «ситроен» с откидным верхом и передним приводом, такой гладкий и блестящий, что, казалось, он только что прибыл сюда с завода-изготовителя. Номера у автомобиля были французские, а за рулем сидел красивый молодой мужчина в черных щегольских очках.

Роми проследила, как непринужденно он выбрался из автомобиля: элегантный, со всеми атрибутами, полагающимися обладателю солидного состояния, – золотыми наручными часами и золотыми же запонками, а также с роскошным золотистым загаром на пышущей здоровьем коже.

Экзотическое видение сунуло солнцезащитные очки в нагрудный карман кожаного пиджака, бросило беглый взгляд на мотоцикл Роми и стало пристально изучать ее самое. Она тоже с любопытством посмотрела на него.

– Добрый вечер, мисс, – лениво обратился красавец к ней по-английски.

– Привет! – сказала Роми, готовая в эту минуту, весь мир заключить в объятия любви. – Бонсуар! – поправилась она тут же, отважно пуская в ход одно из тех нескольких французских слов, которые успела выучить накануне поездки в Ла-Рош.

Последовала пауза. Привалившись к седлу мотоцикла, Роми попыталась вычислить акцент незнакомца, а тот произвел обязательный при ее встречах практически с любым мужчиной, а потому осточертевший Роми до смерти, обзор ее фигуры от стильной короткой стрижки до кожаных брюк и модных грубоватых ботинок на толстой подошве.

Ты такой же, как все другие, с легким раздражением подумала Роми, столь же вызывающе глядя на хозяина машины. Незнакомец был чертовски красив – давно она не получала такого удовольствия при взгляде на мужчину.

В конечном счете, глаза их встретились – самодовольно улыбающиеся от осознания собственной фривольности. У Роми был особый повод для торжества: во-первых, она примерила к себе новую внешность, во-вторых, переживания, последних месяцев превратили ее в натуральную худышку. Это вам не шутка сбросить добрых десять килограммов веса, еще неизвестно, задержал бы на ней взгляд этот красавчик, будь она такой упитанной, как раньше!

– Не жарко ли вам в столь плотной упаковке? – заговорил, наконец мужчина, и голос его звучал протяжно, лениво и завораживающе сексуально.

– Жарко, если остановишь мотоцикл, – пояснила Роми и вдруг подумала, что это и в самом деле было бы сейчас верхом блаженства – скинуть к чертовой матери утепленную кожаную куртку.

И предстать перед ним в кургузой блузке, не достающей до пупка? – подумала она, невольно хихикнув при мысли о том, какие круглые глаза сделает этот любитель женщин (в том, что он большой их любитель, она почти не сомневалась).

Роми вдруг поняла, что за акцент у него был, – говор жителя американского Юга. Удивительно экзотично, если принять во внимание французские номера его машины и парижский небрежно-изысканный стиль одежды.

– Ну, уж если вы остановили мотоцикл, то, может быть, стоит и куртку сбросить? – предложил незнакомец, с неподдельным интересом продолжая рассматривать ее. – Жарко ведь!

– Слишком много застежек и слишком много возни, чтобы тратить на это время, – уклончиво ответила Роми. – И вообще, я остановилась лишь на минутку – немного размяться и полюбоваться окрестными пейзажами.

Мужчина усмехнулся, окинул небрежным, но заинтересованным взглядом обтянутые кожаными брюками крутые бедра Роми и повернулся к ней спиной, оставив девушку слегка обескураженной.

Неожиданно в нем произошла перемена: небрежная леность сменилась деловитостью и сосредоточенностью. Он вытащил из машины фотоаппарат и, наведя его на парящий в полуденном мареве живописный поселок, принялся делать снимок за снимком.

Фотолюбитель, отметила про себя Роми и тут же усомнилась в своей догадке. Слишком безобидное и праздное занятие для типа, производящего впечатление безжалостного и расчетливого дельца, для которого день не день, если он не успел к обеду снять с конкурентов десяток-другой скальпов. Но если так, почему он ведет себя, как турист?

Роми присмотрелась к незнакомцу повнимательнее. Самоуверенный. В возрасте где-то между тридцатью и тридцатью пятью. Потрясающе красив, но не пустоцвет какой-нибудь – глаза умные, цепкие, безжалостные. Тело гимнаста, и плечи такие широченные, что на каждое из них можно положить по тому «Британской энциклопедии». В данный момент вид несколько напряженный, губы плотно сжаты. Сосредоточен на работе, или на чем-то другом?

Судя по всему, то, что красавчик видел перед собой, решительно не нравилось ему. И чем дольше он смотрел, тем сильнее портилось у него настроение.

– Потрясающий вид, правда ведь? – рискнула возобновить диалог Роми. – Домики такие живописные...

Незнакомец, вздрогнув, обернулся. Казалось, он успел забыть о присутствии постороннего человека.

– Картинка, да и только, – пояснила Роми, вытаскивая из кармана плитку шоколада и впиваясь в нее зубами. – Хоть сейчас выноси на обложку путеводителя по французской глубинке.

Мужчина отрицательно качнул головой.

– Сплошные трущобы, – лаконично подытожил он собственные наблюдения и снова навел объектив на поселок. – Состояние домов просто плачевное.

– Вы сами будете таким же в их возрасте, – возразила Роми, не желая давать в обиду поселок, в котором проживала ее мать. – Это же средневековые постройки. Они дышат историей!

– Неужели? – с иронией в голосе спросил незнакомец.

Роми чуть покраснела.

– Если вы сами это понимаете, то вряд ли станете требовать, чтобы дома сохранились в своем первозданном виде, – не сдавалась она. – На мой взгляд, налет времени придает зданиям лишь дополнительное очарование.

– Я вовсе не против очарования, – угрюмо ответил незнакомец, вглядываясь в дома на горизонте. – Но, к сожалению, оно не защищает от дождя, не греет в холода, на нем нельзя приготовить пищу. Доведись вам прожить в одном из таких домов осень и зиму, вы, возможно, высказались бы несколько иначе.

Вообще-то Роми собиралась пожить в поселке какое-то время, хотя, разумеется, не до зимы. Вглядевшись в россыпь домов на склоне холма, она подумала про себя: интересно который из них принадлежит маме?

– И все же вы сгущаете краски. Мне эти домики очень нравятся! – упрямо заявила Роми и вспомнила городскую квартиру, в которой они теснились вдвоем с отцом. – Я бы предпочла жить в таком средневековом жилище, нежели в современной безликой бетонной коробке.

Вы в этом уверены? – поднял брови собеседник. – Вглядитесь получше!

Роми добросовестно всмотрелась в даль.