Читаем Холодно не будет (СИ) онлайн бесплатно

Что послужило последней каплей, переполнившей чашу терпения, Аня не знала. Как обычно, утро ее началось с завтрака для мужчины, с которым она уже полгода как жила. Середина декабря на удивление баловала снегом, а не привычной слякотью, и Аня ненадолго засмотрелась на кружащие в воздухе снежинки, тяжело вздыхая. Ее благоверный не слишком-то любил Новый год, поэтому украсить квартиру наотрез отказался и сообщил, что они летят на Кубу, где всегда тепло.

Ни скорая поездка, ни мужчина рядом в последний месяц не радовали Аню. Все стало пресным, жизнь перестала играть красками и окрасилась всеми оттенками серого — мрачного и угрюмого. Как и Власов, сморщившийся от первого глотка кофе, который она варила в ненавистной джезве, обожаемой мужчиной. Она скривила губы, вспомнив, как Власов расхваливал приобретение, когда они только начали встречаться. Тогда Аня слушала Олега с обожанием, теперь закатывала глаза, мысленно называя его занудой. Вот и сейчас он начал бормотать под нос что-то о вкусе напитка и качестве его приготовления: то ли корица оказалась недостаточно свежей, то ли сахара слишком много. Терпения Олега хватило ненадолго, он поднес чашку к губам, но, вспомнив собственные возмущения, отставил в сторону и повернулся к девушке, наблюдавшей за картиной с усмешкой.

— Знаешь, Ань, мы должны поговорить, — серьезно произнес Власов, и по желвакам, заходившим на щеках, Аня поняла, что решение это далось Олегу с трудом. Вот только впервые не разделила эмоций и не сгладила назревающий конфликт, внезапно поняв, что и сама много чего сказала бы.

— Ты хотя бы кофе допей сначала, — она отвернулась, устремляя взгляд в окно, и улыбнулась детским играм во дворе. Сейчас она бы не отказалась от вредного бургера или пиццы, а вот полезный завтрак из овсяной каши ей претил. В последнее время Аня перестала завтракать вместе с Власовым, предпочитая прятаться в спальне или ванной. — Негры в Африке не для того потели, чтобы я выливала кофе в раковину только потому, что он недостаточно горячий для тебя.

— Вот об этом я и говорю! — Олег резко поднялся с места. Аня поймала его отражение в стекле, но разворачиваться не спешила. — Наши отношения стали совсем холодными!

— Никто не виноват в том, что ты решил бегать налево, — голос звучал ровно, даже отстраненно, так, что Аня сама удивилась, а вот Власова ее железное спокойствие, казалось, раззадоривало его еще больше. — Или ты думал, что я не узнаю о твоих похождениях, Власов, и продолжу верить в задержки в офисе?

— Что ты несешь? Я не изменяю, ты ведь знаешь, — Олег обнял Аню за плечи и зарылся носом в волосы. Она выдохнула, скорее с облегчением, чем с грустью, потому что теперь ей не нужно было признавать очевидное. Власов всегда так себя вел, оказываясь виноватым.

— Ты говорил о холоде в наших отношениях. Может, вернемся к этой теме? — окончательно приняв решение поставить огромную точку, настояла на своем Аня. Не было ни гнева, ни отрицания, ни даже торга. Эти стадии она незаметно прожила, оставив принятие.

— Да, об этом. Думаю, что наши отношения изжили себя. Нам нужно расстаться, — Власов отошел на несколько шагов, видимо, думал, что Аня решит практиковаться в запускании тарелок.

— Хорошо. Только для начала я приму душ. Потом соберу вещи и уйду. Ключи оставлю соседке, — Аня бросила взгляд на часы, висевшие над дверью. — Тебе скоро выходить, нехорошо опаздывать на работу, — она улыбнулась напоследок и ретировалась, ускользнув в коридор.

— Вот об этом я и говорю! Тебе совершенно безразлично! — Власов бесился. Голос эхом отлетал от стен, наверняка привлекая внимание соседей. — А ты меня вообще когда-нибудь любила?

Аня выбрала тактику игнорирования и предпочла молчать, не желая пускаться в бессмысленную полемику. Конечно, она любила Власова, но сейчас ей казалось, что это было слишком давно: тогда, когда она отказалась от кофе в пользу ромашкового чая, потому что ей нужно быть спокойнее, а кофеин вреден для женщин — где Власов нарыл эту информацию, Аня не знала, но смирилась с решением любимого мужчины. Теперь она подавила желание высказать все Олегу, но поняла, что сама виновата во всем, что происходило в ее жизни последние три года: своими руками опустила себя на дно. И теперь придется выбираться. Тоже самостоятельно.

В ванной Власов появился уже облаченным в костюм. На мгновение Аня решила, что сейчас все сойдет на нет, Олег признается ей в любви, обнимет, по обыкновению поцелует в макушку и прижмет к себе. Он же неловко и как-то дергано протянул ей галстук. Тяжело вздохнув, Аня напоследок затянула узел, с трудом поборов желание придушить его этим куском ткани.

Если раньше она и думала, что стоит объясниться и поставить точку — все-таки они уже не дети, чтобы так разбегаться, — то сейчас резко передумала. Власов все равно не услышит. Он в принципе никогда Аню не слушал, потому что «женщина не обладает аналитическим складом ума, а мне нужны факты. Ты же апеллируешь интуицией». И только единственную женщину он был готов слушать, чем всегда и занимался — свою маму. Хотя лучше назвать ее дьяволом во плоти, вернее будет.

— Может, перестанешь уже молчать?

— Давай останемся друзьями? — выпалила Аня сдуру и отступила, глядя на покрывающееся красными пятнами злости лицо Власова. Он сжал кулаки и, резко развернувшись, вышел в коридор. Аня поплелась за ним скорее по привычке, чем по желанию, но теперь уходить было глупо, поэтому так и стояла, привалившись плечом к стене.

— Ты неисправимая дура. И как я мог терпеть тебя три года! — Власов уже обувался.

— Ты меня любил, — сказала перед тем, как он закрыл входную дверь.

***

Аня не думала, что в ближайшем будущем вернется в свою квартиру, которую любила всей душой. Переезжая к Олегу, она попрощалась с ней, изредка наведываясь и проверяя краны, которые все еще оставались закрытыми. Власов предлагал сдавать квартиру, чтобы получать дополнительный доход, но это оказалось выше ее сил, особенно после того, как Аня сама делала ремонт, выбирала мебель и посуду, поэтому портить территорию никому не позволила.

С горем пополам утащив один только чемодан из машины на четвертый этаж, Аня прошла в гостиную и, обнаружив слой пыли, почти решилась вызвать клининг, но в последний момент передумала и, закупившись необходимыми средствами в хозяйственном магазине во дворе, вооружилась перчатками.

Понадобилось три часа, чтобы квартира блистала, а дурные мысли окончательно выветрились из головы. Она не думала больше о Власове, не жалела о потраченном на него времени и даже не собиралась звонить. Заказала доставку продуктов, решив обойтись необходимым минимумом, и уже завтра устроить полноценный шопинг. Накинув пальто, вышла на улицу, чтобы перетащить пару коробок. Можно было, конечно, позвонить подругам, они бы точно оказали содействие: с Машей и Юлей она познакомилась не так давно, всего два года назад, зато успела понять, что девчонки ее в обиду никогда не дадут.

Но рассказать им о переезде значило признаться в разрыве отношений с Власовым и вдаться в расспросы, а сегодня хотелось тишины. Наконец-то насладиться одиночеством. Признается она в выходные, они как раз договаривались встретиться. А пока будет сильной и независимой.

Две руки — две коробки. Этим руководствовалась Аня, устанавливая один ящик на другой, но никак не подумала, что за высотой не увидит ничего, дальше своего носа. Только эти коробки были жизненно необходимы, а спускаться второй раз лень. Ей еще ужин себе сооружать. Праздничный. Будет радоваться одиночеству.

Кое-как закрыв багажник, Аня развернулась и сделала несколько шагов в направлении подъезда, как наткнулась на преграду. Равновесие на плохо присыпанном песком тротуаре вмиг потерялось, и она только надеялась, что ящик с ее любимыми кружками не окажется на асфальте.

— Ловите коробки! — вскрикнула она, удерживая нижнюю в руках, и плюхнулась на пятую точку, зажмуриваясь.

— Вы там кирпичи носите? — забасили сверху, и Аня испуганно приоткрыла один глаз. — Вы как, в порядке? Может, надо было все-таки вас ловить?

— Ни за что! — возмутилась Аня, совсем не грациозно поднимаясь на ноги. Но то, как она будет выглядеть в глазах незнакомца, ее мало волновало. Главное — спасти кружки! — Спасибо, что послушались и спасли посуду от преждевременной кончины.

— Пожалуйста. Давайте помогу донести, мне как раз в этот подъезд.

— Я на четвертом живу, — пискнула Аня, надеясь таким образом отпугнуть незнакомца. В тусклом уличном освещении его было не разглядеть, но, судя по одежде, на грабителя или алкоголика он похож не был.

— Соседка, значит, — задумчиво протянул мужчина, разглядывая ее с ног до головы. — Что ж, будем знакомы. Я Саша.

Возможно, разрывать отношения за две недели до Нового года — плохая идея, но сейчас, окончательно обустроившись в квартире, Аня чувствовала себя как никогда окрыленной. Больше не надо было думать о свежем ужине, идеально выглаженных рубашках и стараться во всем угодить: у Ани была она сама, и такой расклад более чем устраивал.

Подруги восприняли новость по-разному: Юля расстроилась, потому что теперь, окольцевав школьную любовь, грустила из-за Аниного одиночества, думая, что та чувствует себя ужасно. А вот Маша наоборот порадовалась: ей Власов никогда не нравился. Зато тему долго не мусолили — перешли к важным вопросам, к обсуждению предстоящего праздника. Поскольку Аня осталась не у дел, так еще и без Кубы, Юля пригласила к себе: они с Максимом собирали застолье с друзьями.

Машка же впервые отделилась от школьной подруги и выбрала ночь в ресторане, намекнув Ане на компанию: «И повеселимся, и познакомимся с кем-то лучше твоего Власова».

Быстро принять решение не получилось, поэтому, чтобы не огорчать обеих, взяла время на подумать. Знакомства с мужчинами в планы Ани не входили, она не собиралась заводить даже легких интрижек. На семейный праздник Красновых идти тоже не было желания: там ее бы непременно настигло чувство одиночества, потому что все будут парочками. Машка уговаривала до последнего: звонила и тридцать первого днем, намекнув, что еще можно все решить.

Аня наотрез отказалась, сказав, что неважно себя чувствует. Впервые врала подругам. Считала, что во благо. Они и так переживали, а так наверняка бы решили, что Аня обложится сладостями и холодным шампанским и проревет всю ночь в подушку, глядя на фото Власова. Но настроение у нее на удивление прекрасное.

Предпраздничные хлопоты оказались только в радость. В распорядке дня нашлось место даже для селедки под шубой. Аня так и не поняла, зачем ее приготовила: селедку она не любила, но детские воспоминания, бережно хранящиеся в подсознании, упорно ассоциировали розовый майонез с Новым годом. В конце концов, она всегда могла отвезти салат домой, правда, для этого предстояло увидеться с мамой и признаться, что с Олегом она больше не вместе.

Какой-нибудь психолог сказал бы, что Аня пыталась компенсировать сейчас то, чего была лишена в последние годы, и наверняка бы поставил ей диагноз. Но с недавних пор, послушав несколько выступлений Лабковского, она упорно решила следовать транслируемой им философии: делать то, что нравится, и не делать того, что не нравится.

А нравился Ане «Цезарь», он еще хорошо сочетался с шампанским, поэтому быстро собрав салат и чудом не спалив сухари в духовке, она замариновала мясо, искренне не понимая, почему приступ готовки напал на нее именно сегодня, когда она одна дома.

К восьми вечера она поняла, что дома всего одна бутылка шампанского и нет главного украшения праздника: ёлки! Конечно, можно решить эти проблемы простой поездкой в гипермаркет, но мозг требовал живое дерево, чтобы в квартире пахло хвоей и мандаринами. Дальше в ряду стоял глинтвейн и любование гирляндой. Чем не новогодняя медитация.

Дерево нашлось недалеко от дома, правда, не ель, а сосна, но зато пушистая и ровная. Мужчина долго усмехался и качал головой, но девушку в столь позднем визите не упрекнул, даже помог погрузить сосну в багажник, который с трудом закрылся.

— Тяжелая, как сама понесешь? — хрипел он, загружая дерево. — Может, до дома с тобой доехать?

— Не надо, спасибо. Сама справлюсь. С наступающим! — еще поездок не хватало с продавцом. Тем более когда в планах еще магазин. Иначе стоять ёлке просто зеленой.

Игрушки куплены, продукты по списку уже в тележке, и вот Аня мчит домой. До Нового года два часа, а у нее ёлка не украшена и она не накрашена. Надо срочно исправляться.

Вот только на деле все не так просто, как кажется. Если пакеты поднять легко, то сосна весит прилично. Жаловаться на судьбу и несправедливую вселенную сегодня нельзя, а то они дамы обидчивые, еще хуже чего подкинут в честь праздничка. Поэтому Аня, тяжело вздохнув, предприняла очередную попытку вытащить дерево. Не встречать же Новый год у багажника.

— Снова нужна помощь, соседка? — раздался за спиной Ани мужской голос, и она обернулась, хмурясь и воскрешая в памяти прошлую встречу с соседом Сашей. Две недели назад он помог ей перенести коробки с вещами и ретировался в квартиру, отказавшись даже от чашки чая в благодарность. С тех пор Аня его не видела, справедливости ради, она и сама нечасто выходила из дома.

— Не откажусь, — Аня улыбнулась, искренне радуясь благополучному стечению обстоятельств, и согласно кивнула, разглядывая Сашу. В теплой зимней куртке он был огромным и напоминал медведя, но Аня только усмехнулась проскользнувшей мысли.

Вытащить сосну из багажника и для Саши оказалось непростой задачей. Конечно, он напрягся явно меньше, чем Аня до этого, но с трудом воздержался от комментария и только вопросительно вскинул бровь, оглядев девушку с ног до головы.

— Где ты ее нашла в такое позднее время? Или возила всю неделю с собой, потому что не могла вытащить? — по-доброму смеялся Саша, водружая дерево на подставку в гостиной.

В квартире Ани мужчина смотрелся совсем уж инородно, для его габаритов тут все казалось мелковатым, даже диван, который Аня намеренно не складывала, потому что так удобнее было смотреть сериалы с ноутбуком.

— Еле успела купить, — тяжело вздохнула, оглядываясь. Не считая гирлянды и украшений в комнате, к празднику у нее готово почти ничего.

— Надо бы низ подпилить, чтобы лучше держалась. Есть инструменты?

— Только молоток, отвертки и плоскогубцы, — пожала плечами Аня.

— Минут пятнадцать терпит? Я к себе, переоденусь и вернусь. Или гости нагрянут?