Читаем Химеры пустошей (СИ) онлайн бесплатно

Пролог

Жечь было избавлением.

Огонь стучал в висках, ровно такой же, какой бился сейчас в яме, в маленькой пещерке под одной из скал Рубежной гряды. Там, в сполохах и разрывах рыжего пламени, уже ничего не разобрать, и это хорошо. Это прекрасно.

Потому что перед глазами, как наяву, продолжала стоять картина, заставившая мага забыть, что силенок на очищающее пламя ему скорей всего не хватит, и он таки убьется.

Внизу, в ошметках кислотной пены, в нитях, порожденных живородной клоакой, всего минуту назад был человек. Человек умирал, его нельзя было спасти. У него почти не осталось кожи, у него кровавое месиво вместо лица. Человек не мог смотреть — но смотрел прямо магу в душу белыми слепыми бельмами, он не мог кричать, но он кричал.

И маг не выдержал, вскинул руки, призвав очищающее пламя, и направил его туда, вниз, в центр клоаки. Туда, где вот-вот должны были вылупиться маленькие, но заранее хищные беспощадные химеры…

Жечь было избавлением.

Где-то в глубине сердца маг осознавал неправильность фразы, но именно это маленькое искажение, неточность, как якорь держала в сознании его самого. Или как крючок. Острый. Рыбацкий, в сердце…

— Все, Марик, тихо! Все! там уже пепел! — услышал он вдруг сквозь гул огня и стук собственного сердца. — Тихо, дружище… эй, тихо, дай мне подойти!

Маг опустил руки. Голос принадлежал капитану княжеских грифонов, его командиру и хочется верить, другу.

Сжигать за компанию с тем человеком и Роланда было бы некрасиво. И расточительно. Друзей надо беречь…

Роланд подошел сзади, хлопнул по спине широкой ладонью.

— Эй, живой? Ну, молодец…

Маг не стал отвечать. Еще не хватало жаловаться грифону на свою несчастную долю. Бывало хуже. Тем более что Роланд уже сам себе на все вопросы ответил. По старой школьной привычке…

За час до этого

Всего час назад казалось, основная часть стаи уничтожена, самые большие клоаки, оставленные ею в холмах, выжжены. Скоро домой.

Но рейд не закончен, пока есть хоть маленькая вероятность, что твари возродятся, так что отряд тянулся вдоль гряды, внимательно выискивая признаки гнездовищ.

Только маг покачивался в седле, отрешившись от окружающего мира и пытаясь не провалиться в сон. Последние дни выдались насыщенными.

Все-таки целый маг — это немного более сложный и полезный инструмент в отряде, чем нож или даже некромантский накопитель. И если пользоваться им бездумно, на износ, в какой-то момент он может просто кончиться. Сломаться.

Правда, Вольдемар Шторм из Звездной Академии тешил себя надеждой, что уж ему-то до износа еще весьма далеко — подумаешь, зрение подсело. Зрение всегда отваливается первым.

Если долго, не отрываясь, смотреть в одну точку, специально заставлять себя, и не отводить взгляда, настанет момент, когда мир окрасится невыразительно бурым равномерным цветом, лишь границы предметов останутся отчетливо видными. Неприятное ощущение.

Это такой особый вид утомления, как будто ты себе глаза отсидел.

Но обычному человеку чтобы стряхнуть его, достаточно проморгаться. Или посмотреть куда-то в другую сторону. Дать зрению отдохнуть.

Маг — другое дело.

Высший маг, птенец драконьего чертога — и вовсе дело третье.

Вольдемар Шторм из Звездной Академии «отсидел» себе не только глаза. Он мог хоть утрястись головой, хоть и вовсе ехать по пустошам зажмурившись, благо, лошадь научена держать строй, а состояние «сдвига» никуда не уйдет.

Но это было настолько уже привычное ощущение, что даже зубы стискивать не надо, чтобы сделать вид, что все хорошо.

Немели пальцы, на грани слуха, не на самом деле, но как будто на самом деле, капала вода.

Мар мысленно усмехнулся: рейды он, пожалуй, даже любил.

Простая нужная работа, дальняя дорога, попутчики, от которых не нужно ждать ножа в спину. Чем не праздник?

Просто в этот раз совпало. И князь Константин отозвал все старые накопители на нужды армии, и рейд выдался хлопотный. Отряд успел уничтожить две некрупные стаи химер в Рубежных горах, осталось зачистить невылупившиеся «гнезда». По-научному это называется «живородная клоака». Стая, если успела почувствовать опасность, может успеть создать несколько таких, а большая стая — и десяток.

Если сделать вид, что дремлешь в седле и смотреть на мир сквозь опущенные веки, то становится чуть легче. Даже головокружение немного проходит. Ничего. Совсем скоро — домой…

В циркус.

В циркусах уже весна, там даже снег, наверное, сошел. Пахнет теплой землей, почками и влагой. Запах детства…

Здесь и сейчас мелкий колючий снег, гонимый ветром, обжигал щеки, набивался в мех куртки и под капюшон. Мар поправил шарф так, чтобы открытыми снегу и ветру остались только глаза. Хотя проку в них и не было.

Ехавший рядом Роланд Аркада, командир отряда, вдруг заговорил:

— Константин Скальдский начал набор рекрутов. Знаешь что-нибудь об этом?

Мар кивнул. Разговор — это хорошо. Это позволит отвлечься. Кроме того, пусть Роланд видит, что с ним все нормально. Не любил маг Вольдемар Шторм выглядеть слабаком, хоть в чьих глазах. А уж в глазах однокашника — и подавно.

— Нейтральные поселения на плоскогорье. — Ответил он. — Константину нужна медь, а рудные жилы — на землях, которые по договору с Академией ему не принадлежат…

— И Надар это стерпит?

Ректор Звездной Академии профессор Надар Искатель из Менгиров был человеком умным и хитрым. Но сейчас у Мара не было ни сил, ни желания прогнозировать его решения.

— Эй, Шторм, ты не спишь там?

— Нет. Запах…

Нюх у потомка драконов был на зависть многим разведчикам Роланда, и вот в нем-то как раз сомневаться повода не было. Капитан грифонов высоко поднятой ладонью дал знать отряду, что вероятно, очередное гнездовище химер где-то близко.

Некроманты привычно потянулись к накопителям, бойцы спрыгивали на землю, готовясь искать и зачищать живородные клоаки, вместилища химерских зародышей…

Воняет не само гнездо, как правило, а то, что взрослые особи приготовили на прокорм выводку. Туша какого-нибудь крупного зверя, или быка, или может, даже виверны, пропитанная кислотой и ядовитыми выделениями стенок клоаки.

Химеры всегда выбирают для нападения в первую очередь самую крупную добычу.

Мар тоже спешился, настраивая магическое драконье зрение. Унылую серую муть перед глазами разукрасили красно-зеленые пятна-силуэты.

Привычка искать логовища тварей именно в магической проекции не подвела — он почти сразу засек теплую, шевелящуюся массу среди скал у подножия ближайшего холма.

Кричать необходимости не было: это не взрослые особи. Он просто показал направление капитану грифонов. Внутри отряда обязанности давно распределены. Кто-то зачищает землю, кто-то прикрывает, кто-то охраняет лошадей.

Мару показалось, что шагах в тридцати шевелится еще одна клоака, маленькая по сравнению с первой. Хороший способ развеяться! Пусть грифоны зачищают основное гнездо, это важнее. С маленьким он справится сам.

Это близко. А заряженных концентраторов еще… еще парочка есть.

И интуиция не подвела.

Пещерка в рост человека глубиной. Обычным зрением ничего не увидишь, пока не подойдешь ближе, но тут и зрения никакого не надо. От ямы разило гнилью и кислотой.

Засветив магический огонь, он склонился над ней. И даже не сразу понял, что именно увидел.

Склизкая «паутина» выстилала дно под ногами. Через несколько часов она, как все, что генетически связано с химерами, научилась бы мимикрировать, скрывать под собой и зародыши химер, и то, что должно вскоре стать для них кормовым субстратом.

В этот раз субстратом должен был стать человек…

Он был еще жив, он мог шевелится.

По лопаткам пробежала волна холода.

Жив да, пока. Но как его оттуда…

Мар сглотнул неприятный ком. Он прекрасно помнил, насколько болезненно жалит «паутина». Как кипятком плеснули — и это лишь от одного легкого прикосновения. А след потом долго зудит, не проходит.

Этот же человек был покрыт паутиной целиком.

Кроме него в яме, в хлопьях блестящей пены и в обрывках нитей лежала раздутая туша быка-тяжеловоза. Смердела в первую очередь она.

Мар присел, стараясь не касаться едких, выделяющих сложную кислоту нитей. Трудно было поверить, что человек, полностью увитый этой дрянью, еще может шевелиться или пытаться выбраться. В тот момент он еще ничего не понял. Он еще думал, что человека можно спасти.

— Эй! — окликнул Мар.

Услышит ли?

Человек резко развернулся на голос…

Оказалось, что лица у него уже нет — черная кровь вместо лица. В ярком свете блеснули совершенно безумные глаза. Слепые бельма.

Человек вдруг громко и надсадно закричал, так, словно в крике выражалась вся его последняя воля. Он даже смог подняться.

И даже смог сделать единственный шаг, потянулся к Мару…

Тот невольно отшатнулся. Почему-то именно сейчас он видел все отчетливо и ярко, словно бы весь день не боролся с хмарой магического сдвига.

А человек упал — в самую пену грудью и лицом. Крик перешел в хрип, и Мар, словно кто-то скомандовал, окатил яму волной заемного пламени… и еще, еще.

Жечь было… освобождением? Избавлением? Очищением?…

Потом, позже, он осознал, что сидит на камне, вокруг стоят и о чем-то разговаривают грифоны. Темно, холодно. Снег.

Серая пелена перед глазами стала беспросветной.

И все-таки могло быть, что это не последние клоаки. Рейд не окончен.

Мар встал, вновь настраиваясь на магическое восприятие мира.

Здесь слишком мало корма, чтобы стая наплодила больше чем пять-шесть «гнездовищ». Это не циркус. Если химеры прорываются в циркус, то количество гнезд возрастает кратно. Две уничтожены, остается найти еще две или три.

Ладно. Значит, где они тут вообще могут быть? Не на вершине, это точно.

— Поехали! — сказал он Роланду. — Вдоль холмов. Выжжем гадов.

Он так и не сказал капитану про того человека. Хотя, вот досада, стоило прикрыть глаза, и перед ними, как наяву, даже четче, вставало окровавленное, ощеренное, безумное лицо.

Блики на зубах запомнились почему-то особенно четко…

Роланд смерил его долгим пристальным взглядом. За шесть лет довольно тесной дружбы он смог неплохо изучить мага. Куда лучше, чем тот мог предположить. И именно поэтому промолчал.

Еще два гнезда нашлись неподалеку. А дальше поиски пришлось прервать: Ветер поднялся не на шутку, взметнулась ледяная крупа. Если так будет продолжаться, то, пожалуй, и возвращение в циркус придется отложить. Льдистая буря — не шутка.

Через четверть часа Роланд скомандовал — возвращаемся к дороге. Там, чуть дальше к Скальду, будут давно известные путешественникам пещеры — удобная и обустроенная перевалочная база.

А еще через несколько минут капитан грифонов вновь приотстал, чтобы поравняться с магом.

— Мар, посмотри. На дороге. Что думаешь?

На дороге застыла, потеряв колесо, большая крытая повозка. Вокруг нее суетились люди, а в небе, черным пятном кружил дракон.

Мар прищурился, вновь напрягая магическое зрение. Захотелось выругаться: не хватало еще встретить кого-то из «родственников». Но однако эмблема на повозке не оставляла шансов ошибиться. Более того. Родовую загогулину семьи Шторм он ни с чем не спутал бы. Он вздохнул:

— Это из Водопадного. Черт…

— Неприятности?

Сквозь поднявшийся ветер его голос был плохо слышен.

Мар подумал, что там, где Клара Шторм, там всегда неприятности. Но ответил:

— Не у грифонов. Зато узнаем новости из чертога. И потом… у них проблемы. Поможем — про нас не забудут.

— А не поможем, — хохотнул Роланд, — тем более не забудут! Ладно, погнали. Потом разберемся.

— Погнали, — согласился Мар, доставая предпоследний накопитель.

«Родственники» тем более не должны заметить, что с ним что-то не так. Заемная магия на какое-то время позволит скомпенсировать собственные потери. А потом, глядишь, получится отдохнуть и восстановиться. Черт же принес драконов на эту дорогу…

1.

***

Взгляд Янка почувствовала спиной, лопатками. Словно там была нарисована мишень. Так бывало и раньше, дома, и чутье никогда не обманывало. Тот, кто смотрит — опасен, причем, опасен именно для нее. Хотя, так говорить неправильно: для нее, Янки-Безымянки из Зеленых Гротов циркуса Белуши, опасны были почти все. И обозники с их грубыми шутками и нелюбовью к диким шимсам, и наемные охранники в меховых плащах. А особенно опасен, конечно, бывший наставник Арем — хотя бы тем, что мог узнать и одним словом-приказом отменить все ее смутные чаянья-мечты…

Взгляд не был пристальным, иначе она и вовсе застыла бы, ощущая его, как ледяной кинжал в спине. Но смотрели именно на нее — с неосознанным, холодным любопытством.

Что же, еще один богатей из Первого Заполья[1]? Сейчас скривит презрительно губы, процедит: «А, шимсово семя!» и отвернется.

Янка медленно обернулась и встретилась взглядом не просто с воином или там княжьим грифоном с серебряными знаками отличия на груди. Нет, спину ей сверлил один из высоких магов, что как раз устраивались на ночлег посреди самой просторной и удобной из Рубежных пещер.

Шарф по глаза, широкие плечи, меховой капюшон и изумрудный знак рода на груди. Вправду, видать, дракон. Высокий, статный, как все они. Страшный. Янка постаралась отступить в тень как можно быстрее. Не хватало, чтоб ее конопатой персоной заинтересовались еще и высокие!

Час назад

Совсем недавно Янка была уверена, что у нее уже всё практически получилось. Неделя пути позади, а она не умерла с голоду, ни с кем не подралась и даже сохранила в целости почти весь свой невеликий запас расписок и монет.

К укрытию обоз успел перед самой бурей. Небо потемнело, хотя закат ещё даже не приблизился. Янка привычно шла, ссутулившись и спрятав руки в тесные рукава. Ветер поднялся нешуточный, полный мелкого колкого льда, а погреться о бока обозных быков удастся лишь ночью…

Льдистые бури опасны, но они не редкость. До циркуса Скальда осталось совсем немного, и как все обозники, она надеялась, что обойдется. И как всё-таки хорошо, что старшине обозной охраны, господину Лемешу, удалось быстро отыскать это укрытие.

Хотя он, конечно, знал о пещерах.

Рубежная гряда и пещеры под ней — место известное, ухоженное, торговые караваны частенько останавливаются под их сводами. Вот только для Янки всё было внове. Родной циркус она покинула впервые и теперь с любопытством осматривала величественные искристые своды в выростах сталактитов. Камни посверкивали в зелёном свете редких некромантских светляков, припасённых богатыми хозяевами каравана как раз на такой случай. Светляки дорого стоят.

Обоз замедлился и начал рассыпаться, растекаться по краям большой главной пещеры — все занимали места поудобней. Хозяева повозок стремились отгородить себе расчищенный кусочек земли для стоянки. Быки фыркали, трясли головами, люди распрягали их, давая отдых. Все равно раньше следующего утра никто никуда не пойдет…

Следовало бы не любоваться переливами света на сколах камней, а поискать для себя укромный уголок… вон, другие пешеходы уже собираются чуть в стороне от повозок. Это те, кому не хватило расписок[2], чтобы выкупить место в возах, но хватило, чтобы вскладчину арендовать ртутный камень[3].