Читаем Хемлок Гроув (ЛП) онлайн бесплатно

Хемлоук Гроув

или, Мудрый Волк

Брайан МакГриви

Слишком много животного деформирует цивилизованного человека, слишком много цивилизации делает больными животных.

- Карл Юнг

Рост болиголова часто сопровождается «черным потоком». Этот необычайно темный по цвету поток, является результатом медленного распада игл и другого растительного материала болиголова. Периодически высокая вода их смывает, и процесс потемнения начинается заново.

- Департамент Охраны Природы Пенсильвании

ЧАСТЬ I

НАБРОСОК

Что-то Произошло

Одинокий волк воет, чтобы воссоединиться со стаей, от которой был отделен. Но зачем воет стая, когда ни один из ее волков не потерян?

Разве это не очевидно?

Потому что нет других способов сказать об этом.

***

В ночь, после Осенней Луны, было обнаружено тело. Приближался Октябрь, и солнце было все еще теплым, но листья теперь падали более интенсивно, а ночи стано- вились холоднее. Питер шел домой с автобусной остановки, когда увидел мерцающие огни пожарной машины впереди в Килдерри Парке. Он подумал, не произошел ли там несчастный случай. Питер, которому было семнадцать на момент, когда я писал это, любил несчастные случаи: современные времена чертовски структурированы. В до- бавок к огням пожарной машины, он увидел несколько полицейских машин и скорую, но никаких признаков аварии. Проходя мимо, он повернул голову в их сторону, но там не было ничего выходящего за норму, на что можно было бы посмотреть. Двое копов прочесывали местность в знакомой ему манере; они останавливали его пару раз в обя- зательном для копов порядке так что, по опыту Питера, любая униформа была уни- формой СС. Скорее всего у какого-то наркомана случился передоз или что-то похожее.

Был тут один лентяй, болтавшийся в округе – старый чернокожий парень с желтыми и черными зубами и одним омертвевшим глазом, похожим на грязный мрамор, кото-

рый мог быть не таким уж старым на самом деле. Однажды Питер дал ему прикурить, но никаких денег. Лучше он расплатится ими за собственные наркотики. Его интерес упал. Проблемы старого черного наркомана новость не интереснее, чем вероятность завтрашнего дождя. Затем, он услышал это – одно предложение: «Никаких следов ору- жия, Шериф». Питер взглянул снова, но не заметил ничего, кроме разрозненной груп- пы униформ возле линии деревьев и, засунув руки в карманы, пошел дальше.

У него было плохое предчувствие.

Николай всегда говорил ему: он родился с необычайно восприимчивой Свад- хистана чакрой и, что под поверхностью материи, иллюзией иллюзии, лежит секрет, священные частоты вселенной и, что Свадхистана – канал, через который она будет тебе петь. И Свадхистана располагается прямо за яйцами, потому он всегда-всегда должен верить своим яйцам. Питер не знал, что это было, но что-то в сцене в Килдерри парке привело его яйца в состояние возбуждения.

Придя домой, он сказал своей матери:

-Что-то произошло.

-Хмм? – ответила она. Она курила и одновременно смотрела викторину. Трейлер был теплым и пах сладостями, горошком и печеными яблоками.

Колибри! – крикнула она вдруг, в ответ на вопрос: «Как зовут единственную птицу, способную лететь назад?».

Он рассказал ей, что видел. Поведал о плохом предчувствии.

Из-за чего? – спросила она.

Не знаю, оно просто есть, – ответил он.

Она задумалась.

Чтож, это все чушь, – произнесла она.

Он отправился на кухню. Она спросила, был ли он в городе.

Да, – ответил он.

Пока она опустошала его рюкзак от вещей настолько маленьких и скромных на вид, что это вряд ли можно считать за кражу, Питер выскребал ложкой остатки сахара и старался подавить свое предчувствие. Предчувствие, что чтобы ни произошло в Кил- дерри парке, это было не хорошо. И не в каком-то великом экзистенциальном смысле, но «не хорошо» с его именем на нем. На полке стояла кофейная банка с персонажем комиксных стрипов Кэти на ней и маленький зажим, в виде акульего зуба, который держал теряющуюся мелочь. Он опустил свою руку в банку и, вернувшись к двери, разбросал горсть монет на каменной плите снаружи трейлера.

Зачем ты это сделал? – спросила Линда.

Питер пожал плечами. Он сделал это потому, что хотел услышать нечто диссони- рующее и красивое.

Ты довольно странный, знаешь об этом? – произнесла Линда.

-Ага, – ответил ей Питер.

В Этом Нет Ничего Странного

И помни: Плоть настолько же священна, насколько нечестива. Я забыл это.

Упс.

***

Зеленоглазый парень сидел в одиночестве во дворике ресторана, трогая пальца- ми иглу в своем кармане. Шприц был пустой и не использованный, он не пользовался шприцами. Он пользовался иглами. Зеленоглазый парень – его звали Роман, но пер- вое, что вы замечали, так это его глаза – одетый в эксклюзивную миланскую спортив- ную куртку, с одной рукой в кармане, и голубых джинсах. Он был бледен, худ и очень красив, и в его вопиющем стиле и снобизме чувствовался безнадежный контраст с ресторанным двориком пригородного торгового центра, в котором он сидел и рассея- но смотрел перед собой, возясь с иглой в своем кармане. А затем он увидел девушку. Блондинку в мини-юбке, наклонившуюся в ней так, словно она не смела поступить иначе, или будто дразня некими мистическими откровениями своей недоступности.

Так же, как он заметил, в одиночестве.

Роман встал, застегнул верхнюю пуговицу на своей куртке и ждал, пока она закончит заказывать свое клубничное мороженое, и, когда она справилась, он после- довал за ней. Сохраняя безопасную дистанцию, он прошел за ней через главный зал и остановился у магазина женской одежды, куда она вошла, наблюдая через витрину, как она выбирает белье и наконец-то заканчивает с рожком мороженого. Она оглянулась

по сторонам и, засунув в сумку белье, вышла из магазина. Ее язык выглянул наружу, чтобы собрать оставшиеся крошки с ее губ. Он продолжал следовать за ней до парков- ки. Она вошла в лифт, и, не увидев в нем других пассажиров, он крикнул «Подождите, пожалуйста», и забежал внутрь. Она спросила его, какой ему нужен этаж, и он отве- тил, что самый последний, ей должно быть туда же, поскольку это была единственная кнопка, которую она нажала. Они ехали вверх, и стоя позади и вдыхая аромат ее пар- фюма и думая о кружевном белье в ее сумочке, он бесшумно протолкнул иглу через ткань куртки.

- Ты когда-нибудь закрывала глаза и старалась обмануть свой мозг, что на самом деле едешь вниз? – сказал Роман.

Девушка не ответила, и, когда дверь открылась, тут же вышла наружу, словно он был какой-то маньяк, хотя он просто попытался завести дружелюбную беседу. Но она всегда так. Игра, вечно в движении.

Он достал шприц и зажал его в ладони, когда выходил из лифта, и, опережая цо- канье ее каблучков, сократил между ними дистанцию. Сейчас она была уже убеждена в своих сомнениях о преследовании им, хотя не оглянулась и даже не предприняла по- пыток побежать, когда он подошел к ней вплотную и ткнул иглой, через ее юбку, тру- сики прямо в плоть ее ягодицы, и так же быстро, как она вскрикнула, пробежал мимо

нее прямо к своей машине.

Положив шприц в другой карман, он сел на переднее сиденье, все равно тут же вернув его на место. Он расстегнул свои джинсы, высвобождая эрекцию, и сцепил руки в замок за головой. Он ждал. Через пару мгновений открылась пассажирская дверь, девушка забралась на сиденье, а он закрыл глаза, в то время как ее голова опу- стилась к его коленям.

Несколькими минутами позже она открыла дверь, наклонилась к земле и сплюнула. Пальцы Романа расцепились и его руки опустились вниз и так же есте- ственно, как они легли на нижнюю часть е спины, так же естественно и погладили ее. В этом нет ничего странного, равно как и в мыслях об этом, ты гладишь спину девуш- ки, потому что она тут. Но от ощущения его прикосновений она резко выпрямилась и отшатнулась. Роман смутился.

Тебе это не нравится? – спросил он.

О, нет, милый, – ответила она. – Это очень приятно.

Но она лгала, и лгала, заметил он, с самого начала, и об игле и сосании его чле- на, и о том, о чем он спросил ее в лифте, и, о ее ненависти к человеческим прикоснове- ниям в конце. Внезапно его захватила депрессия и подавленность от незащищенности жизни перед этой лживой шлюхой, он хотел, чтобы сейчас она ушла, чтобы наконец-то покинуть этот ебаный торговый центр.

Мне понадобится насос, чтобы выкачать этот пролетарский запах из моих ноздрей, – произнес он.

Бедный малыш, – сказала она, даже не зная и не стараясь понять, что он имел в

виду.

Он залез рукой в куртку и, достав пачку наличных, протянул ей. Пачка выглядела

неправильной, и она пересчитала купюры. В ней было на 500 долларов больше огово- ренной суммы. Она взглянула на него.

-Знаешь мое имя? – спросил он.

- Да – ответила она. Было бессмысленно говорить иначе, все знали его имя. Он посмотрел на нее:

-Нет, не знаешь.

Болезненное любопытство

Подробности появились на следующий день. Покойной оказалась Брук Блюбелл, девушка из Пенроуз, соседнего городка. То есть, найденная ее часть. Подкожные раны и укусы соответствовали следам от нападений диких животных, но судмедэксперт не мог определить каких именно – койотов, медведей, горных львов. Убийство не рассма- тривалось, но слухи не были столь однозначными. Изнасилование, сатанинский обряд, и ряд других, таких же безумных… Во время урока физкультуры, Алекс Финстер, зная, что Питер в радиусе слышимости, сказал, что слышал, якобы это были цыгане, ебаные цыганские каннибалы, для которых она была как курица по вкусу.

-Вообще-то, человеческое мясо больше похоже на бекон, – сказал Питер.

Эшли Валентайн посмотрела на него с отвращением.

-То есть, так говорят, – добавил Питер.

В главном корпусе Питер столкнулся с проректором Спирсом, выходящим из уборной факультета. Проректору Спирсу никогда не было что сказать Питеру. Он был счастлив претворяться, что Питера и вовсе не существует, пока Питер не давал ему ни- каких оснований для обратного. Ни один из них не был против этого соглашения. Но этим утром, он многозначительно посмотрел на Питера и сказал:

Это просто ужасно, не так ли? Питер кивнул:

Просто ужасно.

В такой день и в таком возрасте. Питер покачал головой:

Такой день. Такой возраст.

-Подобные вещи заставляют задуматься, – сказал проректор Спирс.

Скорее всего, это был медведь, – ответил Питер. – Бьюсь об заклад, это мед-

ведь.

Идя дальше по коридору, Питер чувствовал глаза мужчины меж своих лопаток,

словно это были уколы булавкой.

Он подошел к своему шкафчику. На другой стороне секций было некое подобие разговора. Он остановился, словно не мог сопротивляться, быть вовлеченным не в свое дело, и прислушался.

Ибо Агнец, Который среди престола, будет пасти их, и водить их на живые источники вод… –

Он продолжил свой путь, пройдя мимо двух девушек и миссис МакКоллум, сто- явших со склоненными головами. Глаза миссис МакКоллум были открыты, готовые к преследованию за это смешение церкви и государства, и направлены на Питера, полы- хая возмущением. Смутившись, Питер поднял большой палец вверх. Миссис МакКол- лум закрыла свои глаза, раздраженная предполагаемым Сатанинским благословением подростка.

… и отрет Бог всякую слезу с очей их.

За три недели, предшествовавшие обнаружению останков Брук Блюбелл из Пен- роуз, Питер так и не завел друзей, умудрившись потерять одного.

Питер и Линда Руманчек переехали в Хемлок Гроув в середине лета. Двоюрод- ный брат Линды, Винс, погиб от алкогольного отравления и оставил свой трейлер на отшибе города другой двоюродной сестре, Руби. Но, Руби только вышла замуж за вла- дельца ломбарда, который посещала, и не нуждалась в использовании настолько пле- бейского жилья. Итак, она передала его Линде в обмен ан пол пачки сигарет и массаж. Руманчеки предпочитают благотворительность торговле, к тому же Линда мастерски делает массаж. Время было достаточно благоприятным. Линда и Питер жили в малю- сенькой квартирке в городе около двух лет и уже устали от этого. Два года, неестест- венно долгий срок – находиться на одном месте – для Руманчеков; это дает косность мышления.

Хемлок Гроув, на момент написания этого, был меняющимся городом. Его про- шлое: Замок Годфри, долгое время это было разговорным названием среди металлур- гов, для располагающегося на берегу реки, забитого ставнями и полуразрушенного завода в поле, испещренном золотыми и белыми Анютиными глазками. Сталелитейная Компания Годфри, основанная в 1873 году Джейкобом Годфри, в свой расцвет рас- полагала нарядами на сталь, охватывающими 640 акров и требующими найма 10,000 рабочих для усилий по постройке страны в двух осях – вертикальной, в Манхэттане

и Чикаго, с высококачественной сталью из мартеновских печей, и горизонтальной, на западе с его железной дорогой из Бессемерских преобразователей: мембраной, об- разовавшейся между небом и землей, окутавшей солнце в облака черной пыли, что заставляла жен сталеваров развешивать белое белье внутри дома и покрывала зубы скота стальными опилками на многие мили вперед. Но теперь это старое, мертвое здание, мешающее расти цветам. Его будущее: здравоохранение и биотехнологии, два крупнейших работодателя в Долине Пасхи теперь – Больница Хемлок, ведущее пси- хиатрическое учреждение региональной системы университетов, и следующее – част- ный Институт Медико-биологических Технологий, управляемый Годфри. Последнее

– ублюдок сталелитейного искусства, 480 футов несоответствия из стали и стекла, чей пик, самая высокая точка в округе. В разговорах его зовут Белой Башней, поскольку за двадцать лет своей работы он ни разу не потемнел. Итак, спустя столетнее наследие промышленного города, большинство в Хэмлок Гроув превратились в безупречных представителей среднего класса. Но, в то время как кровь индустрии могла высохнуть, шелуха, как Замок Годфри, стояла по-прежнему. Сортировочные станции, шахты и выброшенные на берег угольные баржи: все демонстрировали степень заброшенности и распада, с прожилками слез ржавчины, они контрастировали с лесопосадками, де- ревьями и реками и холмами, день ото дня выделяясь на фоне гниющего экзоскелета империи Годфри, трухлявых церквей, ушедших тем же путем, что и сгинувший рабо- чий класс.