Читаем Катя в Игрушечном городе онлайн бесплатно

В шкафу, на самой верхней полке, за стеклом, жила маленькая игрушечная девочка. А ещё там жили хрустальные бокалы и рюмки. Они только и знали, что дрожали за свою красоту. «Дзинь! Сгинь!» — звенели они, когда внизу кто-нибудь топал.

Иногда стеклянная стена отодвигалась, и к ним заглядывала мокрая тряпка. «Привет, бездельники!» — говорила она и, ворча, убирала пыль. Бокалы и рюмки приходили в ужас, а девочка мечтала, что тряпка возьмёт её с собой. Но тряпка, поворчав, уходила, и стеклянная стена становилась на место.

Бывало, что рюмки с бокалами приглашались на праздник. Девочка оставалась одна и радовалась, что никому не мешает. Ведь бокалы и даже самые маленькие рюмочки совсем не играли с ней, а только гоняли девочку из угла в угол.

— Стань в сторонку! — говорил бокал. — Ты не стеклянная. Из-за тебя не видно, какой я красивый.

— Сгинь! — звенела рюмка. — А то не увидят, какая у меня тонкая талия.

Девочка не сердилась. Она понимала, как обидно, если ты красив, а тебя загораживают.

Всё свободное время (несвободного времени у неё, к сожалению, не было) девочка сидела на краю полки, прижав нос к стеклу, и смотрела вниз, на пол.

Там жили игрушки. Им было весело. То они во что-то играли, то в них кто-то играл. Девочке очень хотелось к ним. Но отодвинуть стекло и слезть на пол она не могла. Тогда игрушечная девочка сочинила такой стишок:

Особенно волновалась девочка, когда внизу играли в прятки: вот бы её кто-нибудь нашёл!

Однажды водить досталось обезьянке. Кого она отыскала, кто сам выручился. Но обезьянка не могла остановиться, так ей понравилось искать.

Игрушки смеялись над ней, звали к себе. Обезьянка только отмахивалась от них всеми четырьмя руками.

«Кого она ищет? Все на месте! — удивлялась девочка. — Неужели меня?»

Не успела она об этом подумать, как за стеклом прямо перед ней появилась обезьянья мордочка.

От волнения девочка даже крикнуть не могла.

Взгляд обезьянки равнодушно скользил по бокалам и рюмкам («Сгиннь!» — дрожали они), а большой рот, прямо-таки до ушей, шептал стишок:

Ура! — крикнула обезьянка. — Я сама сочинила стишок! Кто же ещё мог его сочинить?

И тут её взгляд встретился со взглядом девочки.

Мартышка притащила девочку вниз, к игрушкам. Первой новенькую увидел розовый Зайчик.

— Я тебя не боюсь! — пискнул он, зажмурился — и новенькая пропала. Открыл глаза — она опять тут. Крохотная, гораздо меньше его самого, в красном платье и зелёном платке. Тогда Зайчик зажмурил только один глаз. Новенькая подмигнула ему и засмеялась.

Загудел мотор. Зайчик отскочил в сторону. Это ехал Ванька-Встанька на Машине. За Машиной бежал Бобик. А наперерез, зажмурив глаза и вытянув шею, мчалась отчаянная Курица. Она всегда так делала, увидев, что кто-нибудь едет.

Подбежали цыплята. Прискакала Лошадка. Пожаловала Матрёшка в малиновом платке. Притопал Мишка. Приковылял важный Пингвин с весёлыми пингвинятами. Подъёмный кран приветливо сказал: «Не стой под грузом!» — и протянул к девочке свою стрелу.

— Это кто? — спросил Ванька-Встанька, не сводя глаз с незнакомки.

— Представления не имею, — ответила Мартышка. — Алле-гоп! — И обезьянка перекувырнулась через голову.

Все стояли и молчали. Трудная вещь — первое знакомство.

Вдруг по полу покатилась горошина. Новенькая наклонилась за ней. Но выскочил пингвинёнок, крикнул: «Отдай мяч!» — и бросился за горошиной. Девочка и пингвинёнок стукнулись лбами и упали.

Из толпы игрушек выступил папа Пингвин, извинился перед новенькой, помог ей подняться и сказал пингвинёнку:

— Пинг, дитя моё! Примерный пингвин не должен ронять своего достоинства. Иначе он упадёт в глазах общества.

Девочка засмеялась, да так хорошо, что игрушки засмеялись в ответ.

Тут Пингвин шаркнул лапкой, поклонился и спросил незнакомку:

— Будьте так добры и любезны! Если вас не затруднит, скажите, пожалуйста, как вас зовут?

— Катя, — ответила девочка и протянула Пингвину руку.

Что тут началось! Все потянули к Кате руки и лапы, каждый старался громче всех крикнуть, как его зовут, Бобик надрывался от лая и оттаскивал всех зубами, чтобы первым подать Кате лапу, Мишка чуть кого-то не задавил, и вместо знакомства вышла свалка.

— Вопиющая невоспитанность! — возмутился Пингвин и попросил, чтобы Подъёмный кран сейчас же поставил всех на место.

— Знакомиться нужно по правилам, — произнёс Пингвин, когда все были поставлены на место. — Это значит, кто-то представит нас Кате, то есть скажет: «Вот всеми уважаемый Пингвин. Он очень ум… (Ну, вы знаете, что про меня сказать.) А это наша Курица, почтенная мать семейства. Прошу любить и жаловать. Это Матрёна Митрофановна, самая большая Матрёшка». Ну, и так далее. Я полагаю, эта честь должна быть оказана той, которая отыскала нам милую маленькую Катю, а именно — Мартышке.

— Ох, Пингвин! — вздохнула Мартышка. — Тебя никогда не поймёшь. Какая шерсть будет мне показана?

— Тебе, Мартышка, — терпеливо объяснил Пингвин, — будет оказана честь познакомить Катю с нами, то есть представить ей всех.

— Представить? Всех до одного? — обрадовалась Мартышка. — Тогда я начну с тебя.

Пингвин немного смутился, но спорить не стал. Как-никак он считал себя солидной особой, значительной персоной и, уж во всяком случае, важной птицей. Ему было приятно, что даже Мартышка это понимает.

Пингвин оправил пёрышки и шаркнул лапкой.

— Ти-ши-на! — завизжала Мартышка. — Представление начинается!

Она поклонилась, оправила невидимые пёрышки и заковыляла, похлопывая руками, будто крыльями, а потом совершенно пингвиньим голосом сказала:

— Дорогие дети! Пожалуйста, если это вас, конечно, не затруднит, будьте так добры и любезны, как наша почтенная, всеми уважаемая Мартышка, и я полагаю, что за это вам, к вашему сведению, будет показана шерсть. Прошу лупить и жаловаться.

Игрушки хохотали. Пингвин открывал и закрывал клюв, но от возмущения не мог сказать ни слова.

А Мартышка уже присела на корточки, замахала руками и давай носиться вприпрыжку, приговаривая:

— Ах-ах! Куд-кудах! Ах, беда! Цыплёнок пропал! Ах, радость! Червяк нашёлся! Ах, беда! Червяк пропал! Ах, радость! Цыплёнок нашёлся! Ах, беда! Ах, радость! Ах! Ах! Ах!

— Ах ты окаянная! Да я тебя заклюю! — И Курица погналась за Мартышкой.

Вдруг внутри большой Матрёшки что-то застучало и запищало:

— Катю хотим! Хотим видеть Катю!

— Помоги, батюшка! — басом сказала большая Матрёшка, низко кланяясь Подъёмному крану.

Тот крикнул: «Не стой под грузом!», — схватил Матрёшку за платок и преспокойно снял его вместе с головой.

— Ой! Ой! — испугалась Катя. — Игрушечки милые! Что же это делается?

Из нижней половины Матрёшки, как из большой разноцветной бочки, глядела другая Матрёшка.

— Здравствуй, Катенька! Здравствуй, моя красавица! — запела она.

Но Подъёмный кран и ей отвернул голову.

Во второй Матрёшке оказалась третья.

— Привет, Катюша! Как пожива… — успела крикнуть она и тут же осталась без головы.

Из третьей Матрёшки выскочила совсем маленькая Матрёшечка, подбежала к Кате и пропела:

Катька, пряники любишь? — сказала она. И удивилась: — Да ты меньше меня!

— Испугалась, Катерина? — спросил Подъёмный кран. — Ничего, сейчас мы их соберём, проще говоря, смонтируем. Только поглядывайте, чтоб у какой лицо не очутилось на спине, а то чего не бывает на производстве!

И вот совсем целёхонькие сёстры кинулись друг к дружке здороваться — давно не видались.

— Что-то в животе пусто, — сказала большая Матрёшка. — Ой вы, милые сестрицы, не пора ль нам подкрепиться? Я б сейчас, право слово, за четверых поела!

— А я бы за троих! — подхватила вторая Матрёшка.

— А я за двоих! — поддержала третья.

— И я! И я от пряничка не откажусь! — пискнула маленькая Матрёшечка. — Эй, Катька! Аида с нами! — И потянула Катю за платье.

— Нет, со мной! Нет, к нам! — закричали игрушки, и опять началась свалка.

Все тянули девочку к себе. И когда Подъёмный кран поставил всех на место, оказалось, что платье у Кати разорвано в клочки.

Тогда Мишка принёс ей свои парадные штаны:

— Носи на здоровье!

— Батюшки светы! — ахнули матрёшки. — Ребёнок в них утонет.

Но штаны пригодились. Катя залезла в карман и выглядывала оттуда.

«Что делать?» — думали игрушки. Ведь ни у кого, даже у самой маленькой Матрёшечки, не было такой крошечной одёжки.

Всех опять выручил Пингвин. По его совету Мишкины штаны с Катей в кармане погрузили в Машину, и все следом за Машиной побежали в самый дальний угол.

В дальнем углу на сундучке сидела и дремала старая-престарая кукла Акулина Мирмидонтовна.

Ей было сто лет, а то и больше. Черты её лица стёрлись от времени, но ничто не могло стереть её доброй улыбки. Даже во сне она улыбалась.

— Ах вы, озорники! Зачем же вы деточку в карман запихали? — спросила она, проснувшись и увидев Катю.

Игрушки наперебой принялись рассказывать, почему Катя очутилась в кармане Мишкиных парадных штанов.

— Да какая ж ты махонькая! — улыбнулась Кате старая тряпичная кукла. — С тобой только в дочки-матери играть. Ну, баловники, слушайте, что я вам скажу. Пусть каждый из вас по очереди станет ей отцом или матерью. У кого девочке будет лучше, с тем она и останется.

— Стой — не вались, упал — поднимись! — обрадовался Ванька-Встанька. — Поехали играть в дочки-матери!

— Погоди, непоседа! Что ж это вы? Али забыли, зачем пожаловали? — засмеялась Акулина Мирмидонтовна, открыла сундучок (чего-чего там только не было!) и вынула оттуда узелок с платьями. — Возьми, голубка, вот это платье. Будешь ты в нём настоящая царевна.

— Спасибо, бабушка! — ответила Катя. — Очень красивое платье! Даже играть в нём жалко.

— Возьми, деточка, возьми! Может, когда и поиграешь в царевну. А то и в королевну. — И Акулина Мирмидонтовна протянула Кате ещё одно платье с высоким кружевным воротником и длинным шлейфом.

Все полюбовались платьями, осторожно их потрогали, и тут старушка вынула из узелка весёлый красный сарафан:

— А это тебе, Катенька, на каждый день. В нём и на стол собирай, и за стол садись, и вокруг стола скачи. Ну, беги, милая, слушайся родителей. И вы все ступайте. А ты, Пингвин Пингвиныч, останься. Ты среди них самый разумный, даром что птица.

Когда Пингвин вернулся в Игрушечный город, он увидел Мартышку, которая прыгала по крышам, спрятав Катю за спину, и вопила:

— Чур, я Катина мама!

— Считаю своим долгом заметить, — возмутился Пингвин, — что ты, Мартышка, не умеешь себя вести.

— А ты не умеешь делать вот так, — ответила Мартышка, опустила Катю на пол и — алле-гоп! — перекувырнулась через голову.

— Следуйте за мной! — торжественно скомандовал Пингвин и полез в коробку, в ту самую, куда игрушки прячутся во время уборки.

Все последовали за ним.

Катю и Подъёмный кран Пингвин оставил возле коробки, а Мартышку попросил завязать Подъёмному крану глаза, чтобы тот не подглядывал.

— Жмурки? — шёпотом спросила обезьянка.

— Нет! — ответил Пингвин. — Дочки-матери. — И объявил правила игры:

Правила понравились всем, кроме Подъёмного крана.

— А я так не играю. Думаете, мне не хочется, чтобы Катя была моей дочкой? Я тоже полезу в коробку.

Но вместо него полезла Катя. Она сказала:

— Подъёмный кран, давай так: если вытащишь меня, значит, я твоя дочка.

Всем ещё больше захотелось получить в дочки такую умницу.

с этой песней железный великан опустил крюк в коробку и крякнул от тяжести.

«Наверное, я зацепил сразу всех, — думал он, напрягая последние силы. — Как же так могло случиться? Чего только не бывает на производстве!»

— Гррр! — заревел груз, и Подъёмный кран понял, кто ему попался.

«Ай-яй! — думал Подъёмный кран. — Такой мягкий, такой пушистый и такой тяжёлый! Уф!» И опустил Мишку на пол.

Тут вылезли остальные игрушки. Каждый жалел, что вытащили не его.

— Сегодня Мишка, завтра кто-нибудь ещё, — утешил их Пингвин. — Главное, у кого Катя останется насовсем. Ну, Мишка, согласно правилам, ты должен рассказать сказку.

Игрушки повеселели, окружили Мишку, а пингвинёнок Пинг чуть не залез ему в пасть — так ему хотелось услышать медвежью сказку.

— Ну, давай! Ну, рассказывай! — подскакивала Мартышка.

— Вся жизнь медведя — это сказка, — начал Мишка. — Поэтому всё равно, что рассказывать. Расскажу, что было вчера.

Вчера мне подарили очень вкусную книжку и очень интересное варенье.

Я совершенно растерялся. Ем варенье, а думаю про книжку. Читаю книжку, а думаю про варенье. Как тут быть?

И тогда я придумал вот что. Одной лапой я принялся за варенье, а другой взялся за книжку. Я ел и читал сразу.

Я сосал лапу, листал страницы, лизал картинки. Книжка была такая, что я буквально не мог от неё оторваться.

Потом я попал в таз. А книжка — под душ.

А потом мы вместе качались на верёвке для белья: я вниз головой, а книжка вверх ногами. И я опять её читал. А ветер перелистывал страницы.

Ну, вот и вся сказка. Идём, дочка!

Мишка взял Катю в лапы и понёс.

— Быть медвежонком, Катюша, не так-то просто, — втолковывал он девочке по дороге. — Для этого нужно любить мёд.

— Я его люблю! — ответила Катя.

— Молодец! — похвалил Мишка. — А малину?

— И малину, — сказала Катя. — Она сладкая.

— Умница! — одобрил Мишка.

Дальше выяснилось, что медвежонку надо уметь ходить на задних лапах, кувыркаться, баловаться, лазать по деревьям, плескаться в ручье и, конечно, спать.

Катя всё это умела.

— Ты даже не подозреваешь, дочка, — гудел довольный Мишка, — до чего славный медвежонок из тебя получается! Только когда плещешься и вообще когда приятно, всегда делай «фрр», когда спишь — «хрр», а когда сердишься, делай как можно громче «гррр!».

— Кстати, ты знаешь, что такое подберёзовик? — спросил Мишка. Мордочка у него была хитрая.

— Это такой гриб, — ответила Катя.

— Фрр! Вот и не угадала! — обрадовался Мишка. — Это медведь, который спит под берёзой. А что такое подосиновик?

— Медведь, который спит под осиной? — предположила Катя.