Читаем Кассиопея- Москва онлайн бесплатно

Annotation

Поскольку события, описанные в оригинале, происходят летом БУДУЩЕГО года, я взяла на себя смелость немного передвинуть во времени начало полета. Ни к каким жутким последствиям это не привело, разве что я избавила себя от необходимости упоминать о пионерии и руководящей роли КПСС в этой экспедиции. Ну, и заодно подарила героям более современные компьютеры, видеотеку в корабле и вложила в их речь некоторые цитаты и крылатые фразы, которые в далеком 1973 году (год выпуска фильма «Москва-Кассиопея») еще просто не родились…

Татьяна Лыткина

Disclaimer:

Примечание:

Объяснение:

Вступление

Предчувствие

Вскрытие показало…

Курс на Землю

Дорога Сна

Форс-мажоры, открытия и сюрпризы

Карты вскрыты

Лед тронулся

Отдавай мне душу, гость, мою…

Отдавай мне душу, гость, мою… (окончание)

Аквариум

Стань моей душою, птица…

notes

1

Татьяна Лыткина

КАССИОПЕЯ- МОСКВА

Благодарность:

Лиане и Леди Хелл — моим бетам и вдохновителям, Акико Морикава и Светлане Михайловской — моим критикам, а также Хэлависе за ее чудесные песни, которые вели меня через весь сложный процесс создания этого произведения…

Disclaimer:

Все права на героев, корабль и вообще на завязку сюжета принадлежат А. Заку, И. Кузнецову, Р. Викторову и иже с ними. Все нижеизложенное — исключительно мои фантазии и ничего больше. Впрочем, нежная и трепетная любовь ко всем персонажам оригинала и вновь придуманным мной — тоже моя, и никто ее у меня не отнимет.

Примечание:

Я вполне допускаю, что у звезды Алькор нет планетной системы. Тем более, что это, кажется, вообще двойная звезда, с которой возникают дополнительные сложности. И, тем не менее… Похожая ситуация с таинственной звездой Бетой. Поскольку Альфа уже была, следующая, по логике — Бета. Правда, Альфа была в созвездии Кассиопеи, а в каком созвездии находится та самая Бета, я так и не определилась. Аналогично — со всеми остальными буквами греческого алфавита. (При этом я в курсе, по какому принципу звездам на самом деле даются «звания» этих букв).

Объяснение:

Данное произведение писалось не как учебник по астрономии, физике и космонавигации, а как попытка угадать — а что там, за надписью «Конец фильма»? Как сложились характеры и судьбы главных героев? Согласитесь, что с данной точки зрения названия звезд не имеют принципиального значения. Это я так оправдываю свою астрономическую (и по размерам в том числе) и, вообще, научную неграмотность.

Вступление

Он сидел у окна, прямо на узкой пластиковой полосе, заменяющей подоконник, задумчиво смотрел в темноту и размышлял. Когда-то давно, так давно, что он уже сомневался в том, что это вообще было, за этим толстым и скользким прозрачным ничем горели не только яркие белые точки на черном фоне. Он помнил еще тепло и свет, которые приходили из-за этого ничто. И на подоконнике можно было развалиться, свесить хвост вниз и греть бока и уши. А сейчас греться можно только около людей, хотя это вовсе необязательно — холодно тут не бывает никогда. В этом заключалось определенное удобство, но иногда так хотелось снова свесить хвост…

Шмяк! Подоконник неожиданно кончился, и начался пол. Еле успел извернуться, чтобы упасть на лапы.

— Барсик! — укоризненный женский голос.

— Ты не Барс, животное, ты — тюлень! — а вот от этого рыка лучше убегать, и быстро.

Двери предупредительно распахнулись, пропуская восьмого члена экипажа, и так же бесшумно закрылись обратно.

— Он и так испугался, Федь, зачем ты рявкаешь-то? — невысокая черноволосая девушка гибко потянулась, соскочив на пол между центральным креслом в рубке и пультом управления.

— Кто еще больше испугался, — ворчливо отозвался молодой человек, оставшийся сидеть. Выражение лица его никак не соответствовало тону — он с явным удовольствием наблюдал за подругой.

— Ладно, все равно мне пора.

— Юль, время еще детское! Всего-то… — быстрый взгляд на панель управления — …половина первого.

Умоляющий голос и изменившийся взгляд возымели действие, и девушка гораздо охотнее, чем можно было ожидать, заняла только что оставленное место на коленях парня.

— Но только на пять минут!

— Разумеется! — он шутливо поднял руки, словно сдаваясь на милость победительницы, при этом чуть не уронив ее на пол.

Следующая пара минут прошла в приятной борьбе неизвестно за что, закончившейся нежным поцелуем.

— Когда-нибудь нас тут отловят, и будет тебе разнос, — наконец, укоризненно сообщила девушка.

Федор только пожал плечами.

— Витька строг, но справедлив. Будет разнос — значит, будет. Но, думаю, он войдет в положение.

— Это в какое?

— В такое. Ты целый день в лаборатории, я тоже целый день занят, видимся только в кают-компании, а что это за радость… Да что я тебе рассказываю, ты сама понимаешь, — вздохнул он так печально, что Юле моментально стало его жалко. Она ласково потрепала изрядно отросшие со времен последней стрижки рыжие волосы.

— Не грусти. Рано или поздно все изменится. Я недавно говорила с Варей, она жалуется на то же самое. Думаю, скоро здесь пройдет небольшая реорганизация жилых помещений.

Федор вынырнул из-под ласкающей его руки и озадаченно прищурился:

— Юлька, ты говоришь такими мудрыми словами, что я перестаю понимать. Это, типа, будем сносить перегородки между каютами?

— Нет, — не улыбнувшись, качнула она головой. — Думаю, скоро произойдут глобальные переселения. Варя просто устала играть в детский сад и будет ставить Вите вопрос ребром — ну, ты знаешь, как она умеет.

— Да уж. Всегда восхищался Середой, как он умудряется с ней тут управляться. В школе, помнится, он при ней только что заикаться не начинал. А тут…

Юля только усмехнулась. Она могла бы ответить, что еще в третьем классе была уверена, что Виктор Середа достоин много большего, чем даже звезда класса Варвара Кутейщикова, и нет ничего удивительного в том, что теперь, когда Витя по праву занимает положенный ему пост руководителя Первой Межзвездной экспедиции и капитана звездолета, он может справиться с десятком таких, как самоуверенная, но влюбленная в него экзобиолог… Но ничего этого Юля не сказала. Во-первых, третий класс был давно и неправда, во-вторых, все это Федька и так знал, а в-третьих — зачем давать ему повод вспомнить о ревности? Это был уже пройденный этап в их отношениях, и возвращаться ей не хотелось.

— И нечего смеяться. Я сам знаю, что Витька с любым из нас справится, — словно принял телепатический сигнал Федор. — Я все знаю, но до сих пор удивляюсь. Кто тогда знал, что в этом ботанике спит такой предводитель команчей?

Юля рассмеялась.

— В тихом омуте… Ладно, пойду я, поздно уже. Варя меня завтра в восемь в лаборатории ждет, я выспаться хочу.

Перед этой аргументацией устоять было невозможно, и Федор снова поднял руки, освобождая девушку из своих объятий.

Когда Юля вышла, двери за ней закрылись и заблокировались. Федор проверил показания приборов, взглянул на часы. Пятнадцать минут второго. Не выспится Юлька. Зато проснулась совесть и начала скрестись так, что стало физически ее слышно. Потом, правда, оказалось, что это Барсик вернулся и пытался прорваться в заблокированную дверь. Пришлось впустить.

— Что-то ты зачастил в рубку, животное, — сообщил Федор, удостоившись только подергивания ушей от вновь примостившегося на иллюминаторе кота.

Все было тихо. Наверное, надо было просмотреть записи компьютера, которые велись непрерывно — так просто, чтобы ознакомиться с событиями, происходившими за последние два с половиной часа, которые он был… ну, занят. Занят. Мысли уплыли обратно, к карим глазам с искорками смеха в глубине, к шелковым волосам, сделавшим бы честь любой восточной красавице из сказок Шахерезады, к тонкой талии, которую так приятно было ощущать в ладонях…

Предчувствие

У панели управления голографической камеры «Сюрприза» стояли двое. Они были заняты сложным и ответственным делом, хотя на первый взгляд могло показаться, что они просто рассматривают стенды с сотнями маленьких фотографий и кнопок.

— Погоди, Вить, не мешай.

— Да я помню. Опять сам все выбирать будешь, — вздохнул командир корабля.

— Сам. Ваши приятные неожиданности в день рождения оставили неизгладимый отпечаток на моей нежной психике, — слегка насмешливо сообщил первый пилот. — Помирать буду, вспомню.

— Не ты один, — понимающе покивал Виктор. — Я до сих пор простить себе не могу, что не проверил запись на кассете перед тем, как разрешить это «звуковое оформление». Ну, кто мог знать, что Лоб додумается так пошутить.

Павел на секунду прикрыл глаза. Эту шуточку пятилетней давности он Федьке простил, конечно — чего еще ожидать от Лобанова, тот обычно сначала делал, а потом думал. Но воспоминания, которые остались от того дня рождения — первый день рождения на их корабле! — все также давили, стоило дать им волю. Спустя почти год путешествия в космосе, за семьдесят один парсек от родной Земли, когда семья, оставшаяся на ней, стала уже чем-то нереально-далеким, для любого из них услышать голос матери и отца вот так неожиданно было тяжелейшим потрясением. Юля Сорокина потом говорила, что будь Павел на самом деле сорокалетним, получил бы инфаркт, скорее всего.

— Ничего, зато я теперь единственный, кто сам музыку заказывает, — улыбнулся он, снова принимаясь разглядывать стенды.

Он уже знал, что хочет создать в «Сюрпризе», оставалось только вычислить необходимые комбинации.

— Ну, должны же мы были хоть как-то компенсировать тебе моральный ущерб. Тем более, ты умудряешься такое моделировать, что никому из нас не удается. Как у тебя это получается, Козелков?

Павел фыркнул.

— Ну, должны же у меня быть хоть какие-то таланты, кроме как быть другом главного героя, — предупреждая привычные возражения Середы, он картинным жестом фокусника нажал несколько кнопок. — Принимай работу, командир!

Двери кают-компании пригласительно распахнулись.

— Посмотрим, что ты выбрал, — Виктор первым вошел внутрь и остановился на пороге с поднятой головой. — Ого! Ничего себе… Ты в иллюминаторы на это не насмотрелся?

Они оказались на морском побережье. Пустынный пляж, теплый песок мягко пересыпается под каждым шагом. Бескрайнее темное море, сливающееся на горизонте с небом, таким же темным и таким же прозрачным. И сотни звезд над головой.

— Ты чувствуешь ветер? — тихо спросил Павел, глядя в «небо». Как ни странно, но бриз был вполне настоящим, морским, соленым. Земной ветер. — А это небо… Это наше небо. В иллюминаторы его не увидишь.

— Ты хочешь костер и ночное купание? — Середа оторвался от созерцания звезд.

Ответить Павел не успел. Романтично-ностальгическое настроение было перебито ровным голосом Копаныгина, раздавшимся из динамика громкой связи.

— Командир корабля, первый пилот, требуется ваше присутствие в рубке.

Виктор развернулся к выходу, а Павел с сожалением бросил в воду камешек, поднятый только что с песка.

— Витька, если можно, побыстрее, — добавил динамик все тем же ровным голосом.

На Павла эти слова подействовали, как пинок — он вылетел вслед за командиром из кают-компании, даже не обнулив код в камере. Михаил во время своих дежурств редко срывался с официального тона. Для него назвать вот так по громкой связи командира «Витькой» было равносильно воплю «Караул!»

В рубке Виктор сначала сел в центральное кресло перед пультом, и только после этого задал вопрос.

— Что случилось? — Он давно уже выработал у себя «Правило капитана № 1» — никогда не паниковать, и в любой ситуации быть спокойным, как на тренировках на Земле.

— Это еще что за мусор? — вырвалось у Павла чуть раньше, чем Копаныгин начал отвечать. — Мы должны подойти к Бете через пятьдесят часов, а планеты здесь сейчас быть уже не должно. Что это на экране?

— Астероиды. Мы входим в пояс астероидов Беты. Это я и хотел вам показать, — пальцы Михаила стремительно летали по клавишам.

— Козелков, а разве у Беты есть пояс астероидов?

— Не было при предварительном сканировании. Результаты ты сам видел, — покачал головой Павел.

Виктор кивнул и вывел на монитор журнал наблюдений.

— Да, тут должна была быть планета. Я помню… Ну, точно.

— Планета взорвалась сорок два часа назад, — сообщил Копаныгин, не отрываясь от своего монитора. — Я проверил.

— А почему мы об этом узнали только сейчас? Кто был на вахте?

— Лобанов, — мрачно ответил Павел. — Его вахта закончилась вчера вечером.

— Миша, а что с датчиками жизнедеятельности? — вдруг спросил Середа. — Нет, я понимаю, что мы бы не пропустили планету с признаками жизни, да и далековато она от звезды — вряд ли. Но такие взрывы на пустом месте не возникают. Колония, шахты… Мало ли что, посмотри-ка записи.

Некоторое время Михаил молча сосредоточенно листал журналы показаний приборов.

— Нет, глухо. Ничего. Совершенно безжизненная планета.

— Странно, но уж лучше так, — кивнул Виктор. — Кстати, вызови Федора, Пашка. Надо выговор ему сделать. Разгильдяйство — последнее дело на корабле.

— Ага, Лбу это объясни, — усмехнулся Павел. — Он тебе лекцию прочтет, отчего и почему именно это разгильдяйство было обосновано, оправдано и необходимо всем нам. И, что самое главное, ты ему поверишь, — он нажал кнопку громкой связи по кораблю и произнес стандартную форму вызова.

Потом ненадолго, просто посмотреть, подошел к иллюминатору. Почему-то показалось, что его место сейчас здесь, и это было вовсе не любопытство — что он, астероидов не видел? Просто было предчувствие чего-то, что должно придти оттуда, снаружи… и Павел не мог решить, что это было за предчувствие — опасности или просто чего-то необычного.

— Астероиды — это не самое интересное. Вот что я хотел вам показать, — голос Михаила стал необычно для него возбужденным. — Неизвестный корабль.

Середа вскочил с кресла и буквально приклеился к монитору. Павел мгновенно оказался рядом с ним.

— Сбрасываем скорость, — негромко скомандовал Виктор. — Мы успеем? Козелков, маяк на астероид!

— Я уже рассчитал параметры торможения, — отозвался Михаил. — По всему выходит — успеем. Еще минут десять, и сделаю выход на орбиту.

— Молодец, — восхитился командир. — Работаешь на опережение.

Павел стряхнул с себя непонятное оцепенение, охватившее его после сообщения о неизвестном корабле, вернулся на свое место и занялся маяком. Теперь он сам видел на экране очертания явно искусственного металлического тела на поверхности одного обломка, хотя затруднился бы назвать это создание звездолетом — слишком изящные, округлые биологические формы. Впрочем, что еще это может быть? Пока мозг лихорадочно пытался осознать происходящее, руки автоматически выполняли обычную работу — дальность… скорость… прицел… пуск.

— Есть залп. — Белая точка маячка по выверенной траектории достигла поверхности астероида в заданной точке. — Маяк на месте. Сигнал пошел. Не потеряем, — отрапортовал Павел.

— Отлично. — Середа не отрывал взгляд от цифр на мониторе. — Паш, займись Лобановым, он уже двери подпирает. Когда закончишь показательную порку, присылай его к нам, он маяк держать поможет, а сам сделай расчет разгона. Бери ноутбук, иди в классную, как всегда. Миша…

— Вводные уже сбросил, — отозвался Копаныгин.