Читаем Картошки еще сыры… (СИ) онлайн бесплатно
Солнце припекало вовсю. Надо было сразу поискать местечко попрохладнее, где-нибудь в тени, но утро выдалось облачное и нежаркое, теперь же уходить с насиженного места не хотелось. Тем более, что оно было очень живописное: берег проточного пруда, опушка леса вдалеке. Было и кострище с запасом дров; однако, при всей притягательности огня, разжигать костер в такую жару не пришло в голову никому.
Сборище представляло собой хрестоматийную картину: трое на лоне природы в вальяжных позах; употребляющие водку. В разумных, конечно, пределах.
Санек разлил остатки по стопкам, обмакнул свежий огурчик в соль, протянул прозрачную цилиндрическую емкость вперед, чтобы чокнуться с друзьями, и сказал:
— Ну, Ваня, давай. Рассказывай. — Опрокинул. Договорил, не закусывая: — Как обещал. — И хрустнул огурцом.
Иван, фамилия которого слишком известна, чтобы упоминать ее всуе, приосанился (насколько это можно было сделать лежа), такая уж у него была барская привычка, и молвил:
— Что же вам рассказать, други мои? Вы, конечно, видели мое интервью по ТВ, довольно пространное, и читали мою популярную статью, написанную еще в полете на обратном пути. Вас, конечно, интересуют нюансы, о которых я не упомянул?
— Разумеется. — Клиффорд с сомнением поглядел на свою стопку, но это сомнение было настолько мимолетным, что человек не очень внимательный этого и не заметил бы. Англичанин здорово обрусел.
— Спрашивайте конкретно, — Иван с важным видом принял на грудь.
— Ну как они… вообще? — спросил простоватый Санек.
— Вообще… Ну что — вообще? Люди, как люди, вроде нас. Вот один из них, представьте, на Клиффа похож, — Иван мотнул головой в сторону Клиффорда. — Я его как увидел, сразу Клиффа вспомнил. Но при этом они все сплошь красавцы, этакие ангелы во плоти. Как в старой фантастике, помните? Либо супер-пупер фотомодели, либо мерзкие чудовища.
— Понятно, — сказал Клиффорд, жуя травинку. Хотя закусь еще была. — Все, значит, небожители, и только один похож на меня.
Санек повалился на спину и загоготал, причем так громко, что где-то рядом неожиданно каркнула ворона и с шумом унеслась прочь. Даже кузнечики примолкли. Иван виновато улыбнулся.
— Клифф, ну прости, я же не хотел тебя обидеть. — Клиффорд тоже улыбался, но как-то печально. Иван вспылил: — Да ну тебя с твоим английским юмором!
— Что они за люди? Какой у них социальный строй? Каковы они в общении?
— О, вот это ты загнул. — Иван ввинтил в землю стопку на добрую треть. — Вопросы сурьезные. Социальный строй у них… как бы это сказать… Ну, в общем, как у вас в вашей коммуне имени Оруэлла…
— Да ты что?
— Да, мой дорогой Клиффорд, именно так. То, что сначала делали мы, а теперь делаете вы, у них существует давно. Очень давно. — Отважный космонавт, поддавшись стадному инстинкту, тоже надумал подкрепиться травкой. — А с общением все прекрасно. Они очень доброжелательны. Любознательны, но в меру. Культура у них — у-ух! Музыка — покруче «Электрик Кинг Флойд». И живопись у них, и скульптура, и много чего такого, чему в языках наших и определения-то нет…
— А женщины? — встрепенулся Санек.
Иван прищурился:
— Эх, Санек… Тебе бы там побывать… Wish you were here… Э-э, да что говорить, сочувствую я тебе, Саня.
Очень аккуратно Иван сплюнул куда-то в сторону пищу копытных. Не в коня корм.
Настал Санин черед прищуриться:
— А скажи-ка мне, Ваня, — голос Санька стал вкрадчив, как мурлыканье проголодавшегося кота, — ты заговорил с таким пафосом, что мне показалось, будто бы ты нашел там в некотором роде Аэлиту, а может быть, и не одну, так вот, я хочу знать…
— Саня, как тебе не стыдно! Здесь собрались три джентльмена, а джентльмены не говорят на такие темы. И если ты — не джентльмен, то уж мы-то с Клиффордом джентльмены. Так, Клифф? Вот видишь, он кивает, правда, как-то не по-нашему, по-аглицки… Ну да ладно. Пора переходить к главному. Космические друзья наделили меня способностью творить чудеса. Выполнять желания. Таким образом, я стал волшебником.
— Любые желания?
— Нет! Только такие желания, которые не затрагивают интересов других людей. Если, скажем, я пожелаю, чтобы… ну… чтобы Маргошка Куроедова в меня влюбилась, так из этого ничего не выйдет, потому что это будет насилие над ее личностью. В плане материальном я могу пожелать что угодно, но потом придет счет, как будто бы я заказал это в какой-то фирме с доставкой. Так что, если вдуматься, волшебство мое очень ограниченно. Но все равно польза от него несомненная.
— Ну и какая польза? — позволил себе усомниться Санек.
— Какая — какая! Я могу сотворить все, что угодно! Если это никому не помешает. Вот, допустим, сижу я дома, а мне захотелось шоколадку. Сию минуту! Или мебельный гарнитур. Или копию «Ночного дозора» Рембрандта. Подлинник — нельзя, а вот копию — пожалуйста, причем любой эксперт примет ее за подлинник! Поначалу… Потому что там обязательно будет изменена какая-то микроскопическая деталь, — вздохнул Иван, — как они объяснили, во избежание недоразумений…
— Ну и что толку? — никак не мог угомониться Санек. — Шоколадку можно купить, мебель тоже, копию картины заказать. Так и так башлять придется.
— Придется, а как же! Да еще и подороже: за доставку, за срочность.
Солнце опускалось, однако жарило еще сильней. Разомлевшие друзья замолчали. Саньку хотелось возражать и спорить, но он лишь вяло глотнул минералки, которой оставалось на донышке, и спросил:
— Ну объясни ты мне, дураку, как ты можешь использовать свой дар? Приспичило тебе шоколадку, так сходи и купи, ларек у тебя рядом с подъездом. Дешевле и выйдет. Назови мне причину, где требуется волшебство. У нас все есть. Ведь не в двадцать же первом веке мы живем. Что-то не ладится с отношениями, но манипулировать людьми так и так безнравственно. Ну?
«Вот так речь толкнул Санек, — апатично подумал Иван, чувствуя, как плавятся мозги от солнечного жара. — Не схватить бы удар… Как-то длинновато он выразился, даже витиевато. Вот что делает с человеком погода. М-м-да, расклеился разговор…»
— А! — лениво сказал Иван, подавив разом одновременные приступы икоты и зевоты. — Вот смотри, Саня. Допустим, увидел ты красивую барышню. А?
— Ба-арышня… Барышня — это хорошо.
— Ну вот. Подходишь ты к ней и думаешь: как бы познакомиться?
— А чего там думать… — Санек зевнул. «Вот гад! — подумал Иван. —
— Это ты на словах такой мачо. — Сонливость вроде бы отпустила Ивана, и он опять ощутил потребность говорить что-то умное. — А на деле ты, конечно, за словом в карман не полезешь, но наговоришь ей такой хрени, что бедняжка три ночи спать не будет, то есть будет, но с кошмарами.
— Это от любви ко мне. С первого взгляда.
Теперь смеялись Иван и Клиффорд, правда, не так, как Санек.
— А вот, что
— Ириску, — съязвил Санек. — В золотом футлярчике. И она навеки твоя.
Лежавший Клиффорд приподнялся на локте:
— Ладно. Расскажи, как это было. То есть, как тебя научили.
— Ну как — очень просто. Запихали в какой-то саркофаг, похожий на анабиозную камеру, что-то там включили, я полежал минуты две, потом выбрался оттуда. Чувствовать я почти ничего не чувствовал, только вроде в голове какие-то пауки бегали. Я даже не понял, приятно это или нет. Скорее, все-таки, нет.
— Пауки, — задумчиво сказал Клиффорд. И сорвал еще одну былинку.
— Наш звездопроходец не совсем корректно выражается, — внес ясность Санек. — Это были не пауки. Это были тараканы. У нашего дорогого друга завелись тараканы, ты понимаешь, Клифф? Я, конечно, не возьмусь утверждать, что он вовсе не летал, а сидел на даче с отключенным телефоном и почитывал старинную фантастику, нет, просто его корабль попал в смертельно опасное чушь-поле, в котором в изобилии водятся тарака…
Санек внезапно осекся: никогда еще не видел он своего закадычного друга
— Вот что, кудесник. — Клиффорд помахал зеленым огрызком. — Чудо ты мое о двух ногах, но без перьев. Можешь ли ты сделать, о великий, чтобы стало прохладно? Думаю, ничьи интересы это не ущемит.
Иван царственно воздел руку к небу (вторая рука приподнялась чуть-чуть, так как он лежал на боку), но в этом жесте было и что-то недоумевающее — как же я сам не догадался? Немногочисленные кучевые облака, до сих пор старательно облетавшие солнце, внезапно стали группироваться, окружили светило, и закрыли его. Подул прохладный свежий ветер. Хорошо…
Клиффорд внимательно смотрел на небо и к чему-то принюхивался. Казалось, он пытался раскусить трюк фокусника, но придраться было вроде бы не к чему.
— Это не все, — сообщил Иван, извлекая из сумки бутылку. — Кажется, кто-то хотел добавить? А, Санек? Да и ты, Клиффорд, не прочь?
Клиффорд медленно опустил взгляд с того места, где было солнце, и сфокусировал его на пол-литровой емкости в руках Ивана. При пасмурном свете полная бутылка смотрелась иначе, нежели при солнечном; исчезло некое волшебство игры бликов, хрустальный эликсир познания смысла жизни превратился в банальный водный раствор этилового спирта. Санек удовлетворенно крякнул, рефлекторно дернувшись за стопкой, но что-то заставило его повременить; Клиффорд, посмотрев на бутылку, взглянул Ивану в глаза:
— Ну хорошо. Изменение облачности за минуту — явление редкое, но естественное. Бутылку ты припас заранее. Я даже знаю, где ты ее купил: в том самом паршивом магазинчике у вокзала. Где же чудо?
— Что тебе не нравится? — Иван был искренне удивлен. Он уже сорвал пробку и делал недвусмысленные жесты. Санек не заставил себя уговаривать и придвинул поближе к космонавту маленькую, но важную емкость.
— А то мне не нравится, что это нисколько не похоже на чудо. Ты можешь разогнать облака обратно?
— Могу. Хочешь, чтоб опять палило солнце?
— Нет. Я хочу, чтобы солнце светило, но было бы при этом прохладно. Как у меня дома в октябре.
Щелкнув ради эффекта пальцами, Иван загадал желание. Облака опять разбежались по небесной полусфере, но температура стала ощутимо снижаться. «Плюс шестнадцать градусов Цельсия, — пожелал Иван. — Посмотрим, Клифф, что ты на это скажешь». Вытянув руку, он плеснул от души, с горкой, англичанину.
Выпили… Как не выпить? Клиффорда слегка замутило, но он справился с низменными инстинктами. «Это уже что-то, — подумал Клиффорд, — это немного странно; может быть, так действует русская водка, но все-таки: не настолько я пьян; только что было солнечно и жарко, потом стало пасмурно и прохладно, а теперь — солнечно и холодно. Как будто наступила осень. Осень? Но сейчас июль. Прогноз был — от двадцати семи. Так. Значит, этот сумасшедший действительно творит чудеса? Так. Так. Ну ладно. Так» — поймав себя на том, что слишком часто повторяет слово «так», причем как минимум два последних раза по-латыни, Клиффорд, мучительно собирая мозги в кучу, промолвил:
— Верю… Начинаю верить… Ваня, эту бутылку ты купил или сотворил?
— Сотворил.
— Сотворил. А-га. Верю. Ага. И с облаками — так?
— Так.
— Ладно. Угу. Хорошо. Объясни мне, будь добр (будучи материалистом, даже чуду Клиффорд подыскивал научное объяснение), много ли энергии затрачивается на исполнение твоих желаний, каков при этом, в конце концов, коэффициент полезного действия и откуда, собственно, берется эта энергия?
Поскольку, будто показалось Ивану, прошло довольно много времени после монолога Клиффорда, который Иван, как говорится, прочувствовал нутром, плюс время, затраченное на его вопрос, звездолетчик, вздохнув, разлил еще раз (Санек не возражал, Клиффорд мягко отстранил стопку) и пустился в объяснения:
— Видите ли, друзья мои, во всей этой истории есть существенный изъян. Коэффициент полезного действия очень низок. Очень низок, — повторил он, отставляя бутылку. — Для выполнения одного желания нужна энергия десяти миллионов звезд.
«О-па», или «Во-па», — сказал было Санек, и прибавил про себя что-то вроде: «Ну это да, вот это в самый раз, десять миллионов звезд. У меня есть приятель, который пишет шлягеры на космические темы, — но, попытавшись перевернуться на другой бок, почувствовал себя как-то дискомфортно и перевернулся обратно. — Вселенная, блин, Вселенная. И десять миллионов звезд. Или сколько их там в этой гребаной Галактике. А мы тут пьем. Э-э, стоп, Галактика и Вселенная — не одно и то же. Галактика конечна, Вселенная — бесконечна. Во, мать твою, какие думы приходят в голову, стоит лишь хорошенько выпить. Вселенная бесконечна, это как же? Бесконечна. Куда не мчись — даже мыслью, а не на Ванькином звездолете — все равно края нет! — устраиваясь поудобнее на земле, Санек продолжал размышлять. — Ну надо же, бесконечность, мля! Сего же Маргошке не объяснишь, хотя мы этот вопрос обсуждали! О бесконечности! И что же с этой бесконечностью делать? А? Вот засада! Он (попытка сделать жест в сторону Ивана, обреченная на провал по причине отсутствия сил) гасит звезды, а может их и зажигать, с КПД, впрочем, смешным, как он сам сказал — одна десятимиллионная. Это если звезду приравнять к желанию. Стоит ли звезда желания? Или желание звезды? Что это перед бесконечностью? Нет, елки зеленые, с водкой надо завязывать. Вот допью эту — и все. Все. Ну если только пива на обратном пути». — «Десять миллионов звезд? — реплика Клиффорда как-то сама собой въехала в мысли Санька, так, что ему показалось, будто бы он сам продолжает думать и делать какие-то выводы. — Десять миллионов. Ну, не так уж много». — «Это с какой стороны посмотреть». — Иван как бы пытался оправдаться. — «Десять миллионов там, десять миллионов здесь. Десять миллионов, Ваня!» — «Ну и что? Вселенная ведь бесконечна. („Опять бесконечность! — подумал Санек с тоской. — Водка есть? Есть. Но пить еще рано.“) А раз она бесконечна…» («Вселенная бесконечна — а водка конечна. Это мысль. Так. Она есть? Еще полбутылки. Отлично. Где эта тонкая грань между к… конечностью и бесконечностью?»)
— Что ж, Иван. — Выражение лица Клиффорда окончательно разонравилось космонавту. Печаль и какая-то тихая свирепость («Вот он, английский менталитет!») испортили весь праздник. Но это были цветочки, ягодки — впереди! — Давай представим, что, войдя в контакт с этими ангелами, мы все становимся кудесниками. Каждый начинает гасить ежедневно по нескольку десятков миллионов звезд…
