Читаем Кардиффская команда онлайн бесплатно
ГАЙ ДАВЕНПОРТ
КАРДИФФСКАЯ КОМАНДА
(Из сборника "Кардиффская команда", New Directions, 1996)
1
Случись так, что Природа, - стоит встать однажды утром и начать день, вручит нам именно то, что мы намеревались сделать, хвалы наши польются с готовностью, и мир покажется лугом в первую неделю творения - зеленым, свежим, богатым цветами.
2
И вот, значит, день, начавшийся таким благоприятным утром. Уолт и Сэм, обоим по двенадцать, друзья, похожие на братьев, в Пивной Георга V, Пляс Альма.
Аккуратные летние стрижки, белые maillots(1), линялые джинсовые бриджи, как у Андре Агасси(2), адидасы, толстые белые носки, спущенные на лодыжки, отхлебывают кока-колу. Сэм снял травинку с воротника Уолта, ухмыляясь, подталкивает того ногой под столом. Уолт, самоуверенный и счастливый, выудил какой-то мусорный листик из волос Сэма. У каждого из мальчишек - по ухмылке.
Официанту, знавшему их как завсегдатаев с непредсказуемыми спадами и подъемами в денежных средствах, нравились их похожие прически - хохолки пшеничного жнивья с металлическим отливом, их голубые глаза и ресницы цвета жженой умбры.
- Этот Сайрил, с которым придется брать уроки у Марка, сказал Сэм, он настоящий? Рано или поздно венсаннская полиция до нас доберется - хотя бы только ради того, чтобы подвергнуть нашу манеру загорать обработке французской логикой. Пожилой господин, выгуливавший свою жирную собаку, был уже на грани припадка - от любопытства или же от любви. Я по-прежнему счастлив, сладкий трепет и муки.
- Ты в этом смысле талантлив, друг Сэм. Терпенье. Официант все еще не может понять, кто мы - богатенькие молокососы или щеглы, у которых родители на буксире где-то за углом. Messieurs(3) нас называет. Мне нравится Венсаннский Bois(4). Там настоящие люди. А этот Сайрил - в самом деле богатенький молокосос. Дэйзи познакомилась с его папой на какой-то тусовке и просемафорила Маме - и всё за каких-то две минуты. Прикинь, как люди оттягиваются.
- Я другие вещи прикидываю.
И вот они дали официанту слишком много на чай и рванули наперегонки к квартире, не забыв по пути восхититься, насколько угодливо сидят джинсы на курьере-мотоциклисте, полюбоваться восточноевропейской овчаркой на угольной барже, пестрой кошкой консьержки, agent de police(5), молодым и симпатичным, как Марк. Агасси Сэма последовали за уолтовыми в кресло простая дань порядку.
Адидасы, носки, maillots и трусы можно будет собрать попозже тому, у кого мозги еще будут работать.
LES GALLES
Пенни и Марк за своим длинным столом, после полудня, солнце на стопках книг, на рукописи, на кофейных чашках.
- Это уэльсцы, сказала Пенни, он подписал картину les galles, галлы из-за Рукава(6). Уэльсцы мне видятся эльфами, поющими баптистские гимны на языке старом, как латынь, а может, и еще старше. В мир ворвался футбол, и провинциальные уэльсцы, не бывавшие во Франции со времен Ажинкура(7), те, что у Шекспира, завели себе бодренькие команды по регби и футболу, которые не стыдно отправлять в Швецию или Францию. Социальное положение права голоса в спорте не имеет - семейное или классовое тоже. Да и язык, на самом деле, и религия. На первых Олимпийских играх все встало на свои места, когда британские велосипедисты из высшего света отказались состязаться с сыновьями бакалейщиков.
Барон Кубертен(8) закатил им отличную оплеуху. Тело расцветает чудесным образом.
И вот пожалуйста - команда шахтерских сыновей играет в футбол с французской командой, в которой все вместе: богатые, бедные, средний класс. Спортивная форма команды делает их братьями в равенстве, какого до сих пор не видывал свет.
- Мышата в коридоре, только что вошедшие сюда, сказал Марк, если считать слева направо, - Уолт и Сэм, предположительно вернулись, скандализовав добропорядочных граждан Венсанна или Нейи.
- С этой парочкой предполагать ничего нельзя. Только вчера я позвала Уолта, а пришел Сэм. Так, значит, среди прочих сюжетов Делонэ(9) пишет некое новое равенство, братство и определенно - свободу. Взгляни на мальчишку вроде Калиста Дельма: тело освободило его от Бог знает каких унылых игрищ. От сохи да чуть ли не в божества.
- Руссо(10) в этом сто очков вперед Делонэ даст, хотя его footballeurs(11) - просто игроки в кегли да картежники, решившие попробовать новую игру.
- Руссо во всём всем сто очков вперед даст.
БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ
"Кардиффская команда", начата в 1912 году, завершена в 1913-м, - ответ Робера Делонэ на картину его друга Анри Руссо "Футболисты", 1908. Картина Делонэ резонирует диалогом аллюзий, антифонична. Уэльс против Англии в поединке регби.
Американская технология, воплощенная в стали (колесо обозрения Ферриса), против французской технологии, воплощенной в стали (Эйфелева башня(12)), аэроплан "Вуазан"(13) (пилотируемый Анри Фарманом(14)), описавший в воздухе полный круг длиной 771 метр, соперничая с братьями Райт, которые в Ле-Мансе описали восьмерку, в то время как Блерио лишь ковылял по прямой. Радиотелеграфом на верхушке башни можно связаться с Канадой.
5
Гораций, liber quartus, carmen primum, Сэм, подбородок у Уолта на колене, лежат на полу, чтобы текст было видно обоим, Марк в своем обалденном датском кресле на колесиках, специально для чтения, с подставкой для ног в пару, Сайрил чуть дальше возле книжных шкафов, для всех - воплощение богатенького молокососа. А как еще понимать эти его модельные летчицкие очки, длинные брюки, рубашку и галстук от Живанши?
За окнами Марка - густое лиственное дерево и чистое голубое небо.
- Вот, сказал Марк своим симпатичным голосом, в такой день мы можем вообразить себе, как Гораций пишет эту оду на своей ферме в Сабинских холмах, глядя на оливковые деревья, сосны и коз. Итак, Сайрил:
Intermissa, Venus, diu rursus bella moves? parce precor, precor.
- Ну, сэр. Аблятив абсолют, перерыв, сегодня.
- Diu в смысле сейчас, со значением после долгого промежутка времени. А перерыв в военных действиях называется перемирием.
- Rursus - это возвращение, поэтому я предполагаю - снова, а movere bella - объявлять войну. Я понял, мне кажется. После долгого перемирия зачем ты хочешь снова объявить войну? Венера - богиня любви. Parce понемногу, умоляю, умоляю.
- Дай передохнуть, Венера, сказал Сэм, я слишком стар за юбками бегать.
Марк рассмеялся, как умел только он один, а Уолт постучал Сэму по голове костяшками пальцев.
- Давайте переведем parce как полегче. Горацию было всего лишь за сорок, но он уже лысел и жирел.
6
Сайрил посовещался с шофером, ждавшим его и не желавшим слышать о том, чтобы отпустить его с Сэмом и Уолтом пешком до Пивной Георга V; уж лучше он отвезет их туда на "роллсе". Он высадил их на Марсо безо всякой надежды найти стоянку.
- Мог бы высадить нас на самой обочине перед входом, сказал Сэм. Как такси. Был бы урок официанту.
- Это, объяснил Уолт, одно из наших мест после разведки.
- Мы с Уолтом уходим подолгу бродить, сказал Сэм, чтобы побыть вместе, ищем разные места, улицы, что угодно. Мы зовем такие прогулки разведками. Иногда с нами ходит Марк. В этом смысле он четкий.
Сайрилу, как впоследствии отметил Сэм, никогда не доводилось бывать среди людей, а уж с двумя отъявленными плутами - и подавно.
- Сегодня молодые господа втроем, сказал официант, и что будем заказывать, messieurs?
- У меня нет ни гроша, жалко прошептал Сайрил.
- Угощаем, отозвался Уолт. Три picons.
- Три Коки! Три!
Французская дерзость. Сайрил пришел в ужас, Сэм показал спине официанта средний палец.
- А мы тебе даже нравимся? спросил Сэм, покрутив перед Сайрилом пальцем. Моя мама, Дэйзи, пишет три таких длинных больших холста, мы возьмем тебя с собой и покажем, там множество фигур и вещей, вроде плаката, это много-много месяцев занимает. Очень реалистичные: она говорит, что абстракции - что куличи песочные. Фрэнсиса Бэкона(15) даже не упоминай. Его картины она воспринимает как личное оскорбление. Я в том смысле, что мы у Марка вместе застряли. Мы-то с Уолтом вместе с пеленок, поэтому я все про него знаю.
- Если не считать того, о чем он думает и что воображает, парировал Уолт.
- Да. Но это ты сам мне расскажешь, а кроме того я все равно знаю.
- Сэм пытается докопаться, сказал Уолт, только до того, насколько Сайрил от нас отличается. У нас нет отцов, а у него, как он сам говорит, в данный момент нет маман. Он живет сам по себе возле Бажатей, а мы - centre ville(16). У нас, я думаю, больше свободы и равенства, остается только братство, и вот именно к нему мы и стремимся.
- Признайся, что мы тебе нравимся, сказал Сэм.
- Да, ответил Сайрил.
- Добавь - пока, сказал Уолт. Если кто-то нравится, значит, нравится и то, что нравится им, будто делишься. Мы с Сэмом не много ребят знаем, потому что мы другие, по-своему, люди от нас шарахаются.
Похоже, Сайрила это встревожило.
- Марк говорит, чтобы мы тебя не отпугивали, а подружились.
- Киты, произнес Сэм, вот что такое автобусы, вон те два, что к мосту рвутся.
Уолт качнулся на стуле назад, засунул руки в карманы и расцвел улыбкой.
- Давай подружимся. Сказал он. Обнюхаем друг друга, как хорошие собачки. Ты Сайрил. Мы - Уолт и Сэм. Марк с нами заканчивает до les vacances(17). Набивает нас культурой.
- Нянчится с нами, добавил Сэм.
- Марк - ассистент Маман в некотором роде, а мать Сэма - лучшая подруга моей.
Еще один лучший друг Маман - можно сказать, наверное, Марк.
- А что они делают, спросил Сайрил, месье Бордо с твоей матерью?
- Ну, ответил Сэм, отвечая за Уолта, чей рот был набит, они вместе читают книжки, делают заметки, обсуждают всякое. На прошлой неделе, например, они читали Шпенглера(18), абзац за абзацем, говорили о нем, записывали что-то.
Что-то насчет эпохи и стиля. Сидят очень близко друг к другу. Пенни вплетает свои пальцы в волосы Марка, а тот целует ее в затылок. Марк ей печатает на машинке, книги приносит, ищет что-нибудь в библиотеках. А ближе к концу дня они ебутся. Если у них получится ребенок, мы с Уолтом будем менять ему пеленки, присыпать тальком и брать с собой в разведку.
- А что такое Шпенглер? спросил Сайрил.
- Совершенно лысый немец, написавший толстую книгу о том, что у всего есть стиль.
Уолт едва уловимым взглядом показал Сэму на длинного мальчишку в cabine telephone(19) на углу, чьим единственным одеянием были воздушные штанишки до колен, так низко съехавшие с бедер, что бумажник, заткнутый одной половинкой сзади за пояс, стягивал их почти на самые ягодицы. Животик плоский, как доска.
Грязные босые ноги.
- Принято к сведению, кивнул Сэм. Марлевые штаны от пижамы и под ними ничего. Глянь - тупая девка из Атланты на террасе, виски заказывает.
- Такова наша антропология, сказал Уолт Сайрилу. Иногда мы взаимодействуем с субъектом, но чаще просто наблюдаем и обмениваемся замечаниями, хотя обычно знаем, о чем думает другой. Вчера мы вогнали в фонарный столб один костюм-тройку в котелке тем, что целовались и хватали друг друга за промежности.
Комочек сайрилова носа задергался, большие серые глаза стали круглыми, как франки, а рот сжался в кривую улыбочку.
- Зачем? спросил он.
- Сводим счеты. Костюм-тройка в котелке, получивший по башке от столба, - очко в нашу пользу.
- Я в смысле, проговорил Сайрил, сглатывая, хватать.
- О, мы всегда так делаем. От этого мы счастливые.
- На самом деле, сказал Сэм, мы цивилизованы в разумных пределах, нас вышколили, чтобы мы заняли свое место, как выражается Маман, в аристократии отрочества, которая правит Францией со времен Третьей Республики(20). Поэтому вместе с семинаром Марка для двенадцатилетних гениев, который, кто знает, когда-нибудь может стать таким же известным, как семинар Александра Кожева(21), мы увлекаемся городской антропологией, анархией и сексом.
- Сексом, повторил Сайрил, глядя в свой пустой стакан. Мне через месяц и два дня будет двенадцать.
- Твой страж, сказал Уолт, многозначительно смотрит сюда. Послушай, скажи ему, что мы идем на разведку. А еще лучше - отправь домой.
Сайрил глубоко вдохнул, посуровел и ответил, что попробует.
- Господи, сказал Сэм. Так вляпаться - с нянькой и "роллсом" вместо коляски.
Кажется, до чего-то договариваются. Сайрилу хочется поменяться: свободное время с нами на то, чем шоферу надо бы втихушку заняться днем: белотом в бистро, полуденным трахом или рыбалкой с пирса на набережной.
- Если только в Сайриле есть маленький негодяй, в чем мы сомневаемся.
- Есть. Месье ле Шофёр в ярости.
"Роллс" поедет за ними на пристойном расстоянии. Они должны будут оставаться в пределах его видимости.
- Это он так думает, сказал Сэм.
- Он сказал, что иначе его уволят.
В разведке, начавшейся с того, что они пересекли Понт-д'Альма, Сайрил узнал, что мать Сэма - художница, а Уолта - пишет о живописи, философии и о чем только не пишет, что секс - это что-то вроде секретной игры и очень весело, что мама Уолта с Марком, своим ассистентом в исследованиях, пишет научную работу о картине Робера Делонэ "Кардиффская команда", что иконография - это изучение разных вещей на картинах, что Робер Делонэ был художником целую кучу лет назад, что у матери Сэма есть четкий друг по имени Кристофер - он норвежец и не очень хорошо говорит по-французски, зато росту в нем семь футов, втарен как конь и симпатичный, что все они сполна пользуются домиком в деревне по выходным, где можно бегать голышом по саду, что если поехать на остров Гран-Жатт, то он весь застроен домами и совершенно не похож на картину Сера(22), что все русские - уморительны дальше некуда, что Пенни и Дэйзи специально ездили в Данию посмотреть там на все картины некого Вильхельма Хаммерсхёя, что Уолт и Сэм спят вместе у него дома, когда Кристофер остается ночевать у Дэйзи, поскольку Кристофер - лютеранин и робеет, что Сэм и Уолт прочли почти всего Жюля Верна, что Пенни читает им четкую книжку под названием "Король Мэтт Первый"(23) на сон грядущий, что у цветов, деревьев и сорняков есть имена, которые Сэм и Уолт знают, а он - нет, что некто по имени Леви-Стросс(24) исключил лакрицу из списка ароматов, а некто по имени Фурье(25) - нет, что древние греки любили и мальчиков, и девочек, что у Пенни, Дэйзи и Марка нет ни автомобиля, ни телевизора; что Сэм и его мать живут в студии на Бульваре Бертье; что Германия - это страна белого отребья; что как Сэм, так и Уолт - незаконнорожденные ублюдки; что существует фильм и запись поэта Аполлинера; что по причинам, на которые они ухмыльнулись, но которых не объяснили, Сэм и Уолт ходили то в одну школу, то в другую, ни в одной не задерживаясь подолгу и обучались, в основном, собственными матерями, да, время от времени, репетиторами вроде Марка; что однажды у них была репетиторша, но через неделю сбежала, уязвленная до глубины души; что Сэм и Уолт, казалось, вели бесконечные разговоры со своими матерями; и что он сам - очень одинокий маленький мальчик.
Сэм и Уолт же узнали гораздо больше, чем Сайрил думал, что рассказал им.
7
