Читаем Каникулы Творца онлайн бесплатно
Александр Рубан
Каникулы Творца
(Рыцарская сказка)
Шёл Господь пытать людей в любови...
С. Есенин
По издавна заведенной привычке шеф-демиург Аристарх Новожилов намерен был отправиться на отдых в один из заповедников Объекта (Теночтитлан, Кремль, Шамбала, Критский Лабиринт, Мекка...) и уже раскладывал на рабочем столе зодиакальный пасьянс, дабы определить: куда и в когда именно. Но старый друг и соратник Савва Ф. Бычин, приволокший последние бумаги на подпись, буквально схватил его за руку, настоятельно рекомендуя тупики так называемой "дурной бесконечности", созданной воображением смертных.
- Ни о чём не надо думать! - восторженно орал он, полагая это главным козырем своей рекламной аргументации. - Приключения тела - без тени риска и при полном отсутствии душевных усилий! Не нравится Тебе беллетристика - дуй в видеоряд. Презираешь эти модные штучки - Ты с Тобой, есть старые добрые комиксы. Есть, наконец, песни средневековых бардов - они тоже в достаточной степени вариативны. Главное - забраться в тупик, на обочину мысли, подальше от вечных тем и проклятых вопросов, а куда конкретно сворачивать - не имеет никакого значения!
И Аристарх, измотанный свершениями и неудачами последнего года Перестройки, сдался. Просто не было сил спорить. Да и незачем. Действительно: какая разница, где отдыхать? Он растолкал созвездия на места и впервые изменил своему обыкновению.
* * *
Свернув наудачу с магистральной тропы бродячих сюжетов, Аристарх оказался в мире средневековых рыцарских сказок и вскоре набрёл на место, показавшееся ему сущим раем для беспечного отпускника.
Здесь было всё.
Были солнечные опушки дубрав, постепенно переходившие в угрюмые колючие дебри. Были живописные скалы - мечта альпиниста, - прорезанные парочкой глубоких ущелий. Был неприступный Чёрный Замок на одной из вершин, видимый отовсюду и видящий всё, безоговорочно довлеющий над окрестностями.
К окрестностям примыкали: море, с одной стороны ласково лижущее уютный песчаный пляжик, а с другой методически бьющее пенными валами в отвесный гранит; длинный, высунутый горизонтом, язык пустыни - с барханами, пересохшими или отравленными колодцами и миражами; отделённая от пустыни горелыми буреломными гривами непроходимая трясина с чахлыми деревцами и обманчиво твёрдыми кочками, рясно обсыпанными на удивление крупной клюквой; наконец, широкая излучина большой спокойной реки, текущей неизвестно откуда неизвестно куда (в море она, по крайней мере, в пределах видимости, не впадала).
Украшением окрестностей служил королевский дворец. Анемично-весёлый, пёстрый от разноцветных флагов и вымпелов на белоснежных шпилях, окружённый кудрявыми гектарами зелёных насаждений, он скромно возвышался над излучиной, с показным равнодушием обратив к Чёрному Замку тылы своих административных и хозяйственных служб. А за пределами дворцовых парков, обнесённых кованой узорной оградой, раскинулись квадраты возделанных полей, обширные пятна пастбищ да пять-семь селений с красиво покосившимися ветхими домиками и такими же заборами.
Во дворце обитал номинальный правитель - король со своей королевой и с принцессой на выданье; там же гостили заезжие рыцари и сновала челядь. Чёрный Замок, естественно, занимал Дракон, в незапамятные времена узурпировавший реальную власть над всей округой. А в селениях проживал народец, заколдованный до неизлечимого трудолюбия и генетической безропотности, исправно кормивший обитателей дворца и Замка.
Схема!
Схема, вмешиваться в которую - себе дороже...
Аристарх и не намерен был вмешиваться. Он был намерен отдыхать: есть (сладко), пить (крепко), любить (не всерьёз) и спать (без сновидений). Всё это, разумеется, можно было найти во дворце номинального правителя, и всё это он, разумеется, во дворце нашёл. В первый же вечер.
В обличии странствующего рыцаря он миновал ворота дворца (распахнутые, несмотря на поздний час), неторопливо спешился, бросил поводья и шлем подбежавшим слугам. Вокруг было пестро, душновато и томно. Жадно вдыхая запахи завершившегося (увы!) пиршества, рыцарь шагнул в озарённый догорающими свечами и факелами дворец, где был привечен и обласкан. Заезжие рыцари (их оказалось трое) мужественно жали ему руку и дружелюбно предлагали завтра же померяться силами на ристалище. Тупыми копьями, разумеется. Принцесса, слишком явно нарушая этикет, строила ему глазки, а король с королевой самолично отвели гостя в отведенные ему покои, предупредив, что завтрак будет подан рано, в десять утра. Челядь была услужлива и полезна, но неназойлива до невидимости, как то и положено челяди.
О Чёрном Замке не было сказано ни слова. Да и зачем?
Аристарх смыл с себя дорожную грязь и усталость (кажется, ему при этом кто-то помогал), переоделся в чистое (соответствующее местной причудливой моде, но, как тут же выяснилось, очень удобное) и, потирая руки, уселся за уже накрытый столик. Ужин, ввиду позднего времени, ему подали в апартаменты. При этом дворецкий - коренастый крупноголовый малый в нелепо роскошной ливрее - на минутку вынырнул из невидимости, дабы рассыпаться в извинениях: мол, все отужинали два часа назад, в трапезной пусто и неуютно, но, если гостю будет так благоугодно... Аристарх вяло покачал ладошкой, давая понять, что ему всё равно, и дворецкий пропал.
Сладко поев и крепко выпив (кубок его не пустел, а вожделенные блюда вовремя оказывались в пределах досягаемости), Аристарх зевнул и покосился на обширное ложе под балдахином, предвкушая сон без сновидений. Остальное он отложил на завтра, а сегодня решил ограничиться шлепком по крутой ягодице хорошенькой служанки, весьма уместно возникшей на миг в поле его зрения.
Не тут-то было!
Едва он - опять-таки с чьей-то помощью - разоблачился и погрузил утомлённое тело (шесть футов три дюйма, трапециевидный мускулистый торс, узкие бёдра, мужественное лицо с голубыми глазами и белокурыми локонами до плеч) во взбитую пену перин, едва были задуты (или унесены?) свечи и Аристарх смежил веки, как некая особа (одна из разоблачительниц?) нырнула к нему под одеяло. Он не успел ни возмутиться, ни обрадоваться, ни даже разглядеть гостью.
Уже потом, напрасно пялясь в темноту и отчаявшись увидеть её лицо, он стал запоминать его губами, лёгкими касаниями пальцев, осторожным дыханием навстречу её дыханию. У неё были такие пышные невесомые волосы - мягкое облако ароматов и свежести. Такие ласковые руки с длинными пальцами и маленькими ямочками на локотках. А бёдра были горячи и шелковисты до чрезвычайности, а...
А завтрак он, конечно же, проспал. Без сновидений.
Завтракать ему тоже пришлось в одиночестве - куда более полном, чем ужинать накануне вечером. Ночная гостья исчезла так же, как и появилась невидимкой. Не оставила на память ни платочка, ни ленточки, ни малозаметного знака; ничего, кроме сосущей пустоты внутри, которую он тщился отождествить с голодом и всё глотал, проталкивал, запихивал в себя отменные яства - без особенных, впрочем, усилий. Утолив голод, но нимало не уменьшив пустоты, он стал с надеждой присматриваться к служанкам, но, обнаружив, что все они подстрижены довольно коротко и нет среди них ни одной пышноволосой, опять разочаровался и поугрюмел. Кубок со сладким вином он решительно отодвинул, а когда ему налили полусухого, выплеснул его в подвернувшееся лицо. Поняли и больше не приставали.
Обсосав и выплюнув косточку чернослива, Аристарх откинулся в кресле, вытер губы поданной сбоку салфеткой и осведомился, почему во дворце тихо и где он может развлечься, дабы развеять печаль. (Странствующие рыцари должны быть печальны. Аристарх намерен был соблюдать правила игры - пока они были необременительны и пока это была игра).
Возникший справа дворецкий учтиво объяснил, что королевская семья и гости с утра охотятся в Живом ущелье ("Значит, есть ещё и Мёртвое", отметил про себя Аристарх) и вернутся незадолго до обеда, через... дворецкий посмотрел на солнце сквозь высокое витражное окно, - четыре часа... - Он склонил свою крупную бульдожью голову набок, словно прислушиваясь, и уже уверенней повторил: - Да, через четыре. Это время рыцарь Аристарх может посвятить пешей прогулке по паркам Его Величества, либо же, наоборот...
- Ты знаешь моё имя? - удивился Аристарх.
Дворецкий улыбнулся и качнул бровями, что можно было понимать как угодно.
- Откуда ты знаешь моё имя? - повторил Аристарх.
Дворецкий чуть повернул голову влево и поднял руку. Ему тут же подали начищенный до зеркального блеска Аристархов шлем, а он с поклоном передал его хозяину. На внутренней стороне шлема было выгравировано: "Аристарх Н", - почему-то кириллицей.
- Ты знаешь этот язык? - по-русски спросил Аристарх.
- Да, рыцарь... - дворецкий не осмелился назвать его имя.
- А зараз якою мовою я до тэбэ балакаю? - спросил Аристарх.
- По-человечьи, - дворецкий удивлённо вскинул брови и на всякий случай улыбнулся.
- Гм... - сказал Аристарх. - А какие ещё языки ты знаешь?
- Лисий, - охотно ответил дворецкий. - Медвежий. Кабаний. Птичьи языки: и ловчих птиц, и певчих, и лесных, и болотных, и даже отчасти морских... Языки лошадей, коров, собак. Речной язык.
- Рыбий?
- Нет, речной. Рыбы молчат, как рыбы, рыцарь... - он сделал вопросительную паузу, и Аристарх кивнул. - Рыцарь Аристарх, - с облегчением договорил дворецкий. - Язык ветра, - продолжил он перечисление. - Язык дождя. Молодой травы (она говорит корнями) и древесной листвы. Мышей церковных и мышей кухонных - это два совершенно разных языка, рыцарь Аристарх! Драконий язык... - Последние два слова дворецкий проговорил вполголоса, наклонясь почти вплотную к лицу гостя, но глядя не прямо ему в глаза, а немножко мимо.
- Всё? - спросил Аристарх, не поддаваясь на провокацию.
"А на что меня провоцируют?" - подумал он.
- Увы, - сказал дворецкий, выпрямившись. И опять это можно было понимать как угодно.
- Забавно, - проговорил Аристарх, в упор глядя на крупноголовую бестию, и дворецкий вопросительно шевельнул бровями. Это были могучие брови, и очень подвижные, в отличие от щёк - не менее могучих, складчатых, досиня выбритых, свисающих до уровня подбородка, но абсолютно неподвижных. Пухлые губы дворецкого, когда он говорил, шевелились между щеками, как у примитивно сделанной марионетки. - Забавно, - повторил Аристарх, - что человека со столь исключительными способностями король держит на должности всего лишь дворецкого. Это несправедливо.
- Его Величество справедлив, - учтиво возразил дворецкий. - Но ведь Его Величеству неизвестны мои исключительные способности.
- Ты их скрываешь?
- За многие годы службы моей у Его Величества Его Величество ни разу не соизволили поинтересоваться моими способностями. - Дворецкий проговорил эту фразу совершенно бесстрастным тоном, но глазки его, широко расставленные и глубоко запрятанные над примечательными щеками, едва не выдали его истинных чувств.
Хотя - что истинно, что ложно в мире выдумки?
Во всяком случае, Аристарху почудилось, что сквозь полуопущенные веки он уловил мгновенный просверк... смеха? Страха? Нет, пожалуй - злобы. А может, и смеха, кто его знает. Может быть, он внутренне хохочет, и даже не столько над королём, сколько над егерями, у коих мало того, что работа пыльная, так ведь ещё и языков не знают, бестолочи... А на кой мне ляд его подозревать? И в чём? Я сюда отдыхать прибыл. Славный малый, и дело знает, а что до языков - будем полагать, что у него такое хобби.
- Как тебя зовут, славный малый? - спросил Аристарх, вставая и нахлобучивая шлем.
- Дворецким, - ответил славный малый и снова удивленно шевельнул бровями.
- Не понял.
- Их Величества, Её Высочество и рыцари зовут меня Дворецким, а челядь - господином Дворецким, - подробнее объяснил тот.
- А имя у тебя есть?
- Есть. Моё имя - Дворецкий.
- Так... - Аристарх снова сел. - А как зовут короля?
- Его Величеством, - ответил Дворецкий. - Или Королём.
- Очень удобно, - серьёзно кивнул Аристарх. - А Её Величество зовут Её Величеством, или Королевой?
- Совершенно верно, рыцарь Аристарх.
- А принцессу зовут Её Высочеством, или Принцессой... - Дворецкий кивнул. - А как зовут рыцарей? С ними-то посложнее: их трое!
- Рыцарей зовут: Белый Рыцарь, Серый Рыцарь (правда, он любит, чтобы его называли Стальной Рыцарь) и Чёрный Рыцарь.
- А меня будут звать Рыцарем Аристархом? Неинтересно.
- Как пожелаете, рыцарь. Но, если мне будет позволено осведомиться...
- Осведомляйся.
- Быть может, "Н", - Дворецкий почтительно указал бровями на шлем, означает "Непобедимый"? Весьма неплохое имя и, по всей видимости, соответствует. - Он очень вежливо поклонился, и опять Аристарху почудился двусмысленный просверк из-под бровей.
- Соответствует. - Аристарх благосклонно покивал. - Но я намерен отдыхать, а не отстаивать моё реноме перед любым забиякой, который вздумает усомниться.
Дворецкий внимал - неподвижно и без выражений на лице.
- Я не люблю доказывать очевидное, - добавил Аристарх.
Дворецкий внимал.
Отпустить его, что ли? - подумал Аристарх и покосился на кубок.
- Глоток сухого? - немедленно предложил Дворецкий.
Аристарх кивнул - Дворецкий двинул бровью - чьи-то ловкие руки наполнили кубок и поднесли. Глоток сухого оказался кстати.
- Люблю иметь дело с профессионалами, - сообщил Аристарх, возвращая кубок в те же ловкие руки, и Дворецкий учтиво наклонил голову. - Поэтому, продолжил Аристарх, - вопрос о моём имени я обсужу с церемониймейстером. И немедленно... Доспехи! Коня! Проводника!
Суета облачения оказалась не столь уж долгой, а разговор с церемониймейстером - и того короче. Спустя полчаса Новый Рыцарь был уже в седле и принимал из рук Дворецкого свой роскошный плащ.
- И последнее, Новый Рыцарь! - озабоченно вещал снизу сухонький вёрткий церемониймейстер, которого звали почему-то не Церемониймейстер, а мсье Этикет. - Кроме имён у рыцарей должны быть псевдонимы. Не все считают это обязательным, но...
- И какие же псевдонимы у этих трёх? - осведомился Новый Рыцарь.
- Рыцарь Дня, Рыцарь Сумерек и Рыцарь Ночи! - торжественно изрёк мсье Этикет.
- Да, кажется, полный набор, - усмехнулся Аристарх, застегнув, наконец, на груди золочёную пряжку и расправляя складки алого атласного плаща. - Полный набор... - пробормотал он, в последний раз проверяя оружие. Заряженный арбалет - на луке седла, копьё на упоре, двуручный меч легко скользит в ножнах, кинжал милосердия пристёгнут к панцирю справа. - Ну, хорошо, мсье Этикет, это мы обсудим потом! - Он тронул повод, и верный конь Багряк огненно-рыжей масти скорой рысью помчал его к воротам.
