Читаем Кактусовый сок (СИ) онлайн бесплатно

— АААааа… Мболм…. мммм.

Всё болит. Пить хочется. Замотал головой, задёргался. Я где-то лежу. У меня перевязана рука. Двигаться больно. Вообще не могу двигаться, я..

-..связан?

— Зато жив! Добро пожаловать домой.

Фермер. Я даже дёрнулся от неожиданности, услышав его. Полумрак, так что улыбнулся куда-то теням.

— Где моя..?

— Протез? В мастерской. Ану пытается починить. Давай-ка я тебе помогу. — Он приподнял мою голову и дал воды. — Три дня в койке. Соображаешь что вокруг? — Я неохотно кивнул, умереть бы сейчас, а то глаза горят. — Мы нашли тебя в пустыне, ты, почти что, сам приполз домой. Ноги помнят, старый алкоголик? Что произошло?

— Всё болит.. — Пауза. Пытаюсь расслабиться, игнорируя боль, я же дома! — Вы зачем меня замотали к кокон? Ноги отнимаются. — Переведя дух продолжил. — Завтра всё расскажу, когда все сядут вокруг меня, как на праздник, и будут слушать сказки старичка о пустячках. Помоги прислониться к стене и сесть.

— У тебя рёбра сломаны.

— Да плевать! Дай сесть!

Пауза. Не могу, как же хочется убежать от этой ноющей боли. Лечь на другой бок. Зарыться головой в песок. Медный провод пожевать, чёрт бы побрал!

— Да знаю я! — Хоть он и молчал, я понимал что двигаться мне нельзя. Весь замотан в слои бинтов, тряпок, но чувствуется кожей шина на руке, ноги в коробке какой-то, на теле корсет. Пахну хуже выгребной ямы. — Меня сегодня перевязывали? Рассказывай, что у вас произошло? Где именно мы?

— Да, перевязывали. Джимбад поработал над тобой. Помнишь хоть всех?

— Угу. Давай пропустим вводный курс бойца и как дышать. Что вы делали, как мы расстались?

— Это было пол года назад.

— Чего?! Как пол года назад? — Я от удивления стал нервно дышать, захлёбываться воздухом. — ПОЛ ГОДА?! Как так-то?

Вошёл Джимбад. Увидел пучеглазого инвалида и это я о себе, хотя… Глянул на Фермера, промолчал и вышел. На мои действия Фермер никак не отреагировал.

— Да. Ты сказал, что тебе нужны знания и ушёл искать библиотеку где-то на востоке. Мы отправились в город техохотников, ждать когда ты вернёшься. Ждали. Долго ждали, денег сколотили, купили маленький домик, чтобы не привлекать внимания посиделками в баре. Джимбад создаёт нездоровый интерес к себе. Много болтает и всюду лезет умничать. Он изготавливал медицинские комплекты для местных. Заработали ещё, даже наняли беднягу скелета ему в помощники. Исполнительный робот, он с нами и сейчас. И вот просидели мы два месяца в городе, ты не появлялся, где тебя искать не знали и вернулись сюда — наше первое поселение, первый городок, уютный и как ты его называешь — самодостаточный промышленный комплекс. И увидели как этот город патрулируют техохотники. Защищали его от бандитов, не давая никому занять, сторожили. Из общения стало ясно, что никто не знает где ты, а искать пытались многие.

Вошла Молли. Широкая улыбка.

— Очнулся, дохляк? Ты такой тощий, хоть рвача целиком съешь — не потолстеешь. Болтаете?

— Здравствуй. — Поздоровался я с ней. — Прошу, пожалуйста, мне нужен покой. Фермер мне рассказывает как вы жили всё это время. Завтра рассказывать буду я.

Она хмуро хмыкнула. Грубо поставила тарелку с едой на стол и вышла, оставив дверь открытой. Солнце ворвалось, я наконец разглядел Фермера и запах сухого и неприятного воздуха дошёл до меня. До мурашек. Мысли ворвались в голову. Как я бродил по библиотекам, не одна, а десяток, а в них тысячи сожжёных книг. Тысячи!

-.. сто двадцать тысяч.

— А? Что сто двадцать тысяч?

— За тебя награда. — Фермер скособочился и присел рядом, но я за его маской точно чувствую кислую мину. — Союзные города объявили за тебя награду в сто двадцать тысяч. Что ты сделал ничего и никто не сказал. Появился недалеко отсюда, устроил хаос и исчез. Армия, человек сто, прочёсывала округу. Нас спрашивали, техохотников, сюда к нам караваны каждый день стали ходить, все хотят знать подробностей, а мы не знали где ты и так все пытались узнать хоть что-то. Ану ушёл искать тебя, взяв одну из катан Мейто. Он устроил геноцид людоедам, потому как проскочила информация, что ты куда-то туда сбежал. Ничего больше не появлялось про тебя. Никто, кроме властей и тебя, не знает что ты такого сделал, чтобы такую награду получить. И вот, три дня назад ты голышом в латных ботинках идёшь через пустыню в метрах пятиста от ворот. Я тебя нашёл. При тебе была обвязка вместо трусов, в которую были напиханы кактусы. Вид истощённый. При виде меня ты засмеялся и вырубился. С тех пор брыкался на кровати, пытаясь выползти из дома. А на вид поломанный, живого места нет. Твой протез как и ты — в ужасном состоянии, в нём песка больше чем в пустыни.

Я молчал. Скривил недовольную гримасу. Буркнул “спасибо” и закатил глаза, пытаясь заснуть. Хотя не. Вот поем, тогда и поспать можно. Ничего особенного я не сделал, а то что сделал, сделал много раз.

Проснулся я ночью. Все вокруг меня на кроватях лежат — спят. У нас не было медицинского отделения, больнички или койки в другом доме. На заре строительства этого поселения был один дом, все в нём, всё в нём. Так и осталось. Скоротал я время воспоминаниями обо всём случившемся и уже утром, во время завтрака, начался разговор.

— То что ты здесь лежишь — секрет. На улице полтора десятка техохотников и никто не вкурсе, что ты объявился. — Сказал Джимбад.

— А я думаю, что все вкурсе, но тактично молчат. — Добавила Молли и слово такое от неё мне было удивительно услышать.

— Ну знают и пускай, не знают и ладно. — Закончил я.

Ану — молчаливый, суровый, катана Креста. Молли — все мысли на лбу, гнев, счастье, гордость. Фермер — само спокойствие и безмятежность. Джимбад — весь на нервах, что не ест даже, ложка так и зависла в воздухе, ждёт моей речи.

— Доброго утра и приятного вам аппетита. — Решил начать с чего-то простого. — Я знаю, что все с нетерпением ждут рассказа, да только поведаю я его как есть, как помню, за что прошу простить меня. Когда мы разошлись, — Прервали меня мысли о том, что вчера умирал, а сейчас чувствую себя будто готов к путешествию, — я отправился в интересное, для меня конечно, место. Я обнаружил множество древних библиотек Второй империи, огромное количество книг и я искал, читал, исследовал всё до чего руки добирались. Истлевшие и уничтоженные книги, очень много, но попадались целые экземпляры. Всё что я узнал не так уж много и ценность под вопросом. Я потратил много времени почти что впустую. Возвращался я через город Выдержка Скитальца, что под контролем Союзных городов. Мне хотелось выпить, а за мою голову была какая-то награда, по этому я проник в город ночью. У меня совсем из головы вылетело, что не далеко от этого города вы у техохотников на путевой станции ждёте меня. Вот я и ограбил, сначала бар, потом несколько домов, потом уже куда-то попёрся. Где-то дипломата ограбил, избил. Где-то людей похищал шутки ради. Совсем не помню как, но я в пьяном угаре пересёк весь наш огромный остров. Прямиком через Святую нацию. Помню как за мной гнались. У них тоже выпивку крал, письма высокопоставленных чинов, переписку. — Меня пробрало на смех. — Потом уже не помню что было… А! Вспомнил. Здесь же, недалеко это было, в Шо-Баттаи. Я ворвался в город днём. Бегал по магазинам, искал выпивку прямо на глазах у стражи, попутно избивая её. И издевался. Точно! Я вышел за ворота с каким-то телом на спине. И прямо на глазах у еле живых стражников бросал тело с воплями “Какая паршивая добыча!”, помню как сейчас, очень чётко! А потом поднимал “Всё же возьму”, “Да кому нужен этот господин”, “Мне! Муахахаха“, “Оставьте себе этого дохляка”, “Но путь мой долгий и мне хватит этого мяска на рёбрышках!”, “Я же не людоед”, “Зато к людоедам пойду!”.. Ох… А потом я очутился на старой разрушенной ферме. Уже трезвый. Я.. — Волосы на голове стали дыбом. — Жил там, давно. — Воспоминания захлёстывали. — Я жил жизнью одинокого фермера, выращивал кактусы, и всё было хорошо, ферма была не моя, но работал с удовольствием. На нас напали, тогда я сбежал. В пустыне на меня из засады напал рвач, он то мне руку откусил и я бы умер от потери крови, но меня спасли охотники на людей… Благодарить их за спасение или проклинать за рабовладельчество? — Я стал резко грустным и еле сдерживал слёзы. — Пока меня и ещё троих вели, на отряд напали мятежники и я опять сбежал, куда глаза глядят и оказался у Шо-Баттаи. — Пауза. Мне хотелось выплакаться, за всё то время, что я сдерживал эмоции. — Простите, что рассказываю о совсем былом. После я уже начал крепнуть и богатеть с Фермером и другими. В этот раз я прожил на той ферме все воспоминания, питаясь кактусами. Растут они там без всякого вмешательства, бери да собирай. Необработанные кактусы, жара и вот я опять забылся и уже Фермер меня поймал где-то здесь. Увы, это всё что я помню.

— Пьянчуга устроил шуму на сто двадцать тысяч? Да кто в это поверит? — Заявил удивлённый Фермер.

— Ты — опасный алкоголик! Тебя нужно лечить от пристрастия. — Нейтрально диагностировал Джимбад.

— Да чего вы орёте на него? Это же круто! — Молли.

— Не круто, а очень опасно и судя по масштабу, то опасно для всех, если не для всей цивилизации вообще! — Джимбад, похоже, не в шутку столь драматичен.

— Друг, это тот самый случай, как ты называешь “перегнуть палку” и вот она треснула. — Фермер.

— Я знаю. Понимаю. Успокойтесь. Делайте что хотите, только не кричите сейчас, у меня голова болит. Я.. — Я заплакал и горько, уже не способный ничего расслышать. Нервы не выдержали.

После Джимбад сказал, что мне нужен отдых, а ему ещё работать и работать. Он так и не поел, оставив миску не тронутой. Фермер вышел вместе с ним, молча, отчего мне стало одиноко. Моя минутная слабость для всех стала неприятным моментом, но в целом негатив преобладал. Всё же Молли решили продолжить:

— Да чего они? Ты же всем показал, кто тут самый сильный и смелый!

— Они со мной не потому, что я сильный и смелый, а потому что не мудак, а получается, что я опасный алкоголик — это ещё хуже, и они правы.

— Я не понимаю! Ты стольких уделал, будучи один! Да тебя можно сравнить с Несокрушимыми. Даже за Повелителя жуков сто тысяч награда, а ты его переплюнул ещё на двадцать. Ты… — Она замахала руками, пытаясь подобрать слова. — Истинно говорю, ты Несокрушимый!

— Молли… — Так не хочется объяснять. Воин из касты воинов, только о битвах думающий, как она ещё не сбежала на какую-нибудь драку, сидя здесь в ожидании меня. С тем же Ану. — Молли, когда Ану пошёл меня искать, его пытались отговорить?

— Он ушёл ночью, прихватив вещи. Мы думали он вообще ушёл, а потом пошла молва о роботе, истребляющем людоедов. По описанию робот есть робот, а вот меч не простой. Фермер сказал, что это тобой добытый меч Креста. Ну мы и сообразили, что это Ану его спёр.

— РААААР. — Он напугал меня, я уже забыл, что Ану тут стоит. Когда он молчит, то сливается с окружением как тумбочка. Потрясающе.

— Хахаха. Чудо чудное. Не пишет, не говорит, только рычит, как бы он объяснил вам что собирается делать. — Ему я был рад не меньше чем Фермеру. — Ладно. Послушай, Молли, то что произошло мне не нравится потому, что я напился. От горя. Вашему племени не понять, что такое тысяча уничтоженных древних книг. Встретить грамотного среди шеков редкость. Как тебе доспехи, это оружие? Всё это?

— Ээ. Крепкое, добротное! Меня как-то ударил горилло прямо в голову, ерунда, а я ему лапу отрубила. Такое снаряжение может себе позволить только королева!

— Это всё благодаря тому, что я грамотный и находчивый. Ну и вор, и повезло… Но если бы я был только везучий и находчивый вор, то такое снаряжение было бы только у меня. Забота о ближнем, облегчение тяжёлого труда, свобода выбора, справедливое распределение труда, обязанностей и награды — это то, что для меня ценно, а не драки, битвы, кровопролитие. Я свою маленькую армию собрал для чего? Чтобы избавиться от священной нации, чтобы каждый из вас был как Несокрушимый. Кстати, кто это?

— Лучшие из лучших. Только сотне сильнейшим шекам позволено иметь боевое имя, как Эсата “Каменный голем”. Из этой сотни самые лучшие — “Пятёрка несокрушимых” — всегда на страже правителя, личная стража Эсаты.

— Именно такими я желал сделать вас! Но не смог и обрёк на смерть.

— Пффф. Фигня! Наш старый правитель Шагера постоянно бросал нас в бой со Священной Нацией. Эсата обвиняла его в том, что шеки вымрут все, а мы только рады умереть в бою и прийти к Вратам как достойные воины, примкнуть к героям и вечность провести в зале славы среди воинов.

— И что вы вечность будете делать в зале славы?

— Слушать рассказы о славных битвах и рассказывать свои истории.

— Мда… Вымерли бы уже, а Священной нации только того и нужно.

— Эсата тоже самое говорит! Что мы самоубийцы, что бросаемся на хорошо укреплённые стены, что врагу только того и нужно — истребить всех шеков, не напрягая мускулов.

У стен Священной нации множество арбалетных гнёзд. Любая армия будет встречена расстрелом из пары десятков тяжёлых арбалетов, а у шеков есть только здоровенные двуручные мечи, чья острота говорит о том, что не мечи это, а железные доски или дубинки, но точно не мечи.

— Она умная.

— Она сильная. Помощник Эсаты — Баян выступил против Шагера, осудил его тактику боя против Святой нации. Шагера обвинил Баяна в трусости. За Баяна вступилась Эсата и одолела в честном бою Шагеру, став нашим новым правителем.

— Это всё поучительно. Спасибо, Молли. Я утомился и отдохнуть хочу.

— Да ладно тебе. Что бы ты хотел сделать, если бы у тебя была армия?

— Хех, назойливая. — Перевалился на другой бок поудобнее, хотя спать хочу. — Ну… Спроси меня кто-то другой, даже не стал бы объяснять. Помнишь как вы впервые пришли в моё поселение далеко от границ своего королевства?

— Конечно.

— Помнишь ту речь, что я вас хочу всех сделать могучими воинами?

— Конечно! Никто не стал бы из слуг делать воинов.

— Да, но слабые стали сильными и крепкими. Таким же образом я хочу изменить весь мир. Маленькая группа слуг уничтожила разбойников, потом хорошо вооружённых бандитов, считавших себя роботами, а после, не все, но выжили в стычке с огромной армией роботов. А сколько раз мы отбивались от крабоголовых? Сила из ниоткуда не приходит, она развивается. И так со всем. Кто-то набирается знаний, сохраняет их в виде книги и кто угодно может её прочесть, но не любой сможет понять знания и воспользоваться ими. К прочтению сложных книг нужно готовиться так же усердно как к сложной битве. Также я собирался изменить мир, понемногу, набираясь сил и знаний, готовясь сам и подготавливая других к изменениям.

— … Сложно…

— Так иди отдохни. — Я улыбнулся. — Мне тоже надо.

— Нет, давай говори. У тебя есть отряд воинов, дальше что?

— Искать друзей, союзников. Всех, кто захочет со мной драться против Святой Нацией.

— Это понятно, ты и так говорил нам это, ещё когда мы прибыли в лагерь. Речь загнул. Как мир-то меняться будет?