Читаем Какаду в портфеле онлайн бесплатно

Annotation

«Библиотека Крокодила» — это серия брошюр, подготовленных редакцией известного сатирического журнала «Крокодил». Каждый выпуск серии, за исключением немногих, представляет собой авторский сборник, содержащий сатирические и юмористические произведения: стихи, рассказы, очерки, фельетоны и т. д.

booktracker.org

ЭКСПОНАТ

ЭСКАЛАЦИЯ ЧУВСТВ

ЗЯТЬ КОРОЛЮ

ОЛЯ ДАЕТ ПОКАЗАНИЯ

ПРЕМИЯ И МИКРОКЛИМАТ

ЗАМОК С СЕКРЕТОМ

ЕСТЬ ЛИ ЖИЗНЬ НА ПЛАНЕТАХ?

КАКАДУ В ПОРТФЕЛЕ

БУМЕРАНГ

ПОД ЭТИМ ДЕЛОМ

ГЛАЗНАЯ БОЛЕЗНЬ

ЧТО ЖЕ СЛУЧИЛОСЬ С ПОГОДОЙ?

АРГУМЕНТ БУЛЬДОЗЕРА

НАЕДИНЕ С КОБРОЙ

НИ ПУХА НИ ПЕРА!

МЕЛЬПОМЕНА В ПЕЛЕНКАХ

Более подробно о серии

INFO

ЮРИЙ БОРИН

КАКАДУ В ПОРТФЕЛЕ

_{РАССКАЗЫ И ФЕЛЬЕТОНЫ}

*

Рисунки И. СЫЧЕВА

Библиотека Крокодила. 1983 г.

Дружеский шарж А. КРЫЛОВА

Чрезвычайно трудно объяснить, почему человек, считающийся нормальным и практически здоровым, принимается писать фельетоны.

Заметьте, не очерки, прославляющие благородные деяния современников, не репортажи о замечательных свершениях, а именно фельетоны, чем несомненно вызывает огонь на себя. Ибо никому и никогда не доставляла радость критика, даже если она была конструктивной, принципиальной и в высшей степени справедливой.

Согласитесь, такое поведение упомянутого сочинителя наводит на размышления.

И все же… и все же он упорно продолжает вот уже тридцать лет сочинять фельетоны, посвятив себя критической музе (если такая существует). Он широко печатается во многих изданиях (но главным образом в любимом «Крокодиле»), а когда накопится изрядная толика критической продукции — выпускает сборники фельетонов и сатирических рассказов.

ЭКСПОНАТ

На днях в универмаге на нашей улице открылась выставка-продажа чего-то такого, а чего — понять нельзя. То ли залежалых товаров, то ли бракованных изделий…

И я, значит, тоже присутствовал на этой выставке. Только не в качестве зрителя-покупателя, а, как бы сказать, экспоната. Черт знает что!

В общем, стою я неподвижно, руки чайником, глаза выпучил, а мимо меня народ разный прохаживается. Прохаживается и в мой адрес разнообразные реплики пускает.

Один довольно-таки наглый тип поглядел косо и заявил своей спутнице:

— Не понимаю, почему такой неинтересный товар нынче выставляют. Просто тошно смотреть.

— Ну, не скажи, — возражает дама. — Ты посмотри, Вася, какая миленькая отделка! Может быть, он неладно скроен, зато крепко сшит?

Ну уж и сказанула! Это я-то неладно скроен. Да я, если хотите знать… Но мне говорить не положено. Я при исполнении служебных обязанностей. Молчу, как зарезанный.

А тут влезла какая-то девица в брюках шириной с Черное море и давай лопотать:

— И что вы в нем нашли? Плечи заужены, ростовка занижена, полнота завышена. Да мне такой товар и даром не надо!

Ей поддакивает молодой хлыщ с бородкой д’Артаньяна:

— Насколько я в курсе, этот артикул давно снят с производства. Даже смешно, что его еще выбрасывают.

Ах ты сопляк! Ему, видите ли, смешно. У самого молоко на бороде не обсохло, а туда же…

— Это вы серьезно? — сопит какой-то пенсионер в шляпе, которые были в моде до первой мировой войны. — Но ведь это форменное безобразие! Продавец! Есть здесь продавец в конце концов?

— Я вас слушаю, — подбегает девушка в халатике.

— Почему выставляете устаревшие фасоны? — входит в раж шляпа. — Я буду жаловаться!

— Гражданин, не волнуйтесь. Этот фасон согласован с домом моделей и утвержден главком. Теперь снова носят такую внешность.

— Внешность обманчива, — задумчиво говорит яркая дама в парике. — Главное — внутренние качества.

— Наш магазин, — сообщает продавщица, — дает гарантию на год.

— На год? — задумывается яркая дама. — А он не слиняет? Не сядет? Я вот в прошлом году купила нечто подобное, так, представляете, сел.

— Стирать их нельзя, — строго говорит продавщица, — их надо хим чистить.

— Там, знаете, воруют, — заявляет яркая. — У меня в позапрошлом году был один — ну совсем новый, с чуть заметным пятнышком. Отдала в химчистку — и поминай как звали.

— Скажите, а гладить их можно? — спрашивает кто-то сбоку.

Скашиваю глаза: девушка чрезвычайно приятной наружности.

— Нет-нет, — вспыхивает яркая, — я уже беру. Я раньше подошла. Выпишите мне…

Какой ужас, думаю я. Сейчас меня завернут и…

Странная история, не правда ли?

ЭСКАЛАЦИЯ ЧУВСТВ

Гена Ложкин бежал вверх по эскалатору метро. Он опаздывал в театр. Но тут дорогу ему преградила толстая дама с еще более толстым чемоданом.

Гена сунулся было в узкую щель между дамой и чемоданом и… застрял. Он беспомощно завертел головой, поглядел вверх, вниз, по сторонам и вдруг понял, что погиб.

Причиной его преждевременной гибели было чудо, которое стояло рядом.

— Вы не могли бы сказать, — почти неслышно пролепетал Гена, чувствуя, что пока его бренное тело поднимается вверх, сердце падает куда-то вниз, — вы не могли бы сказать, где тут продаются карточки спортлото?

С таким же успехом он мог спросить, какое расстояние от станции метро «Пушкинская» до галактики «М-87» из созвездия Девы.

Девушка насмешливо взмахнула ресницами и ответила, что в азартные игры не играет.

— Абсолютно с вами солидарен, — проговорил Гена, — мне тоже не везет.

И с ходу, без видимой связи с предыдущим, пригласил девушку в театр.

— Вы пройдете по моему билету, а я куплю с рук, — заявил он по-рыцарски.

Девушка, подумав, согласилась, но с оговоркой, что надо бы позвонить маме. На что Гена сказал, что когда они поднимутся, то обязательно позвонят, и добавил:

— Вы знаете, мне очень неловко: мы с вами знакомы от самого низа, а я не знаю вашего имени. Лично меня зовут Геннадий.

— А меня Таней, — сказала девушка.

— Итак, она звалась Татьяной, — очень к месту продекламировал Гена, обнаружив глубокое знание классики. При этом он накрыл своей большой ладонью нежные пальчики Тани, которые лежали на движущейся резиновой ленте.

Выяснилось, что Таня тоже знает толк в поэзии и любит современных поэтов.

Они содержательно поговорили на литературные темы, после чего Гена, окинув взглядом плывущую вверх и вниз толпу, торжественно и в то же время интимно произнес:

— Вы знаете, Танечка, мне кажется, что я люблю вас.

Таня слегка порозовела, но тут же нашлась и спросила:

— Кажется или любите?

— Люблю, — твердо сказал Гена, глядя ей в глаза. — А что?

— Нет-нет, это я просто так.

И они, облокотившись о поручни, стали строить планы на будущее.

Будущее было лучезарным. Таня переезжает к Геннадию, который живет с папой, мамой и собакой Тишкой.

— Он у нас эрдельтерьер, — улыбнулся Гена.

— Женитьба — это очень серьезный шаг, и тут большое значение имеет свекровь, — рассудительно сказала Таня и почему-то посмотрела на поднимающуюся рядом толстую даму с чемоданом. — Я больше всего боюсь отсутствия коммуникабельности с твоей мамой. Невестки всегда не уживаются со свекровями. Это закон природы.

Толстая дама хмыкнула, видимо, хотела возразить, но Гена ее опередил:

— Ерунда. Моя мама — идеальный человек. Зато мы каждый вечер будем гулять с Тишкой.

— А ты уверен?

— В чем?

— В том, что мы уживемся.

— С кем? С Тишкой? Да он знаешь какой…

— При чем тут Тишка? — холодно сказала Таня. — С твоей мамой. Идеальных людей не бывает. Это закон жизни.

Он взглянул ей в глаза и увидел, что она его не понимает.

А она поняла, что сейчас, когда эскалатор почти дошел до своего апогея, Гена ее уже не так любит, как тогда, когда эскалатор был в перигее.

— Как» ты можешь знать все заранее, если еще ничего не совершилось! — воскликнула она.

— А что должно было совершиться?

— Как что! Ты же собирался на мне жениться!

— Собирался?! После всего, что произошло…

— А что произошло?

— Ты оскорбила мою мать? Да знаешь ли ты…

— Не знаю и знать тебя не хочу?

Когда эскалатор поднял их в верхний вестибюль, они уже были чужими.

Любовь завершила свой цикл.

ЗЯТЬ КОРОЛЮ

Похоже на сказку

В некотором царстве, в тридесятом государстве, где еще почему-то сохранилась монархия, предстояла коронация короля.

Коронация была назначена на воскресенье, а в четверг хватились — батюшки-светы: короны нет! Куда делась — неизвестно. Может, в металлолом сдали, кто его знает. Закручинились придворные, не говоря уже о самом короле. Такая была короночка, совсем новая, почти не надеванная — и вдруг исчезла.

Церемониймейстер мечется как угорелый, король орет на слуг, скандал хуже некуда!

Бросились гонцы во все концы. В том смысле, что по магазинам.

— Чего-о? — удивляются продавцы. — У нас этого товара с прошлого столетия не завозили. Спросу нет.

— А ожидается? — волнуются гонцы.

— Загляните в конце века. Может, завезут.

— Да вы что — издеваетесь?! Коронация в воскресенье, а вы — в конце века!

— Ничем помочь не можем, — говорят работники торговли. — Наше дело — торговать. Привезут — продаем. Не везут — в носу ковыряем. Вот такие пироги.

И вдруг в самый что ни на есть критический момент во дворец заявляется Змей Горыныч и говорит, что может кое-чем помочь королевскому горю.

— Брось трепаться, — говорит некоронованный пока король. — Мы тут все королевство обшарили, нигде ничего…

— Ваше величество, — говорит Змей, — мне смешно это слышать. Раз я сказал — значит точка. Последний раз спрашиваю: хотите, чтоб я помог или же нет?

— А что за это возьмешь? — спрашивает со страхом король.

— Ничего особенного. Вашу дочку, принцессу Несмеяну. Я уже с ней потолковал, она согласна.

— Что-о-о! — вскричал тут король. — Мою любимую дочь и за Змея?! Да ты знаешь, что я с тобой сделаю?..

— Не хотите как хотите, — тонко улыбнулся Змей Горыныч и собрался уходить.

— Постой, — догнал его король. — Постой, Змеюнчик, я передумал. Я… согласен.

— Это другое дело, — весело сказал Змей. — На вот, держи записочку. Значит, так, пусть твоя служанка сбегает по этому адресочку и вручит записку лично. Понял? Все будет о’кей.

Приходит служанка по указанному адресу, а там обыкновенный и довольно-таки неприглядный магазинчик. Какие-то канцтовары. Топает служанка к завмагу и вручает записку.

Прочитал записку завмаг и расцвел весь.

— Милости просим, — говорит. — Пожалуйте в кладовую.

Привел он служанку в кладовую, зажег свет — а у той в глазах потемнело. Корон этих навалено — видимо-невидимо. И золотые, и серебряные, и с брильянтами, и с прочими рубинами-сапфирами.

— Вам, — спрашивает завмаг, — какую желательно — нашу или же импортную?

Выбрали они импортную короночку. Красоты неописуемой.

— Идите, — говорит завмаг, — в кассу, пробейте чек, а я вам заверну. И передайте от меня большущий привет Змею Горынычу, он меня не раз выручал, когда были неприятности. Адью, девушка?

…Что было потом — ни в сказке сказать, ни пером описать. Коронацию совместили со свадьбой. И закатили пир на весь мир. И Несмеяна смеялась от счастья, глядя на корону, а также на Змея. И особый тост провозгласили за знакомого завмага.

Ну скажите, что бы мы делали без него?

ОЛЯ ДАЕТ ПОКАЗАНИЯ

Оле шесть лет. Она сидит на табуретке в кухне и с любопытством наблюдает, как дядя милиционер что-то старательно пишет. У милиционера на погоне одна звездочка. Оля показывает пальчиком на звездочку и спрашивает сидящую рядом воспитательницу Марию Петровну:

— Это генерал?

— Оля, — укоризненно говорит Мария Петровна, — как тебе не стыдно!

Оля краснеет, запускает палец в нос, но потом сползает с табуретки и шепчет Марии Петровне на ухо:

— А я знаю, это полковник.

— Оля, ты можешь сидеть спокойно?! — вскипает Мария Петровна.

Оля снова взгромождается на табуретку и затихает. Но тут кошка, проскользнувшая в кухню, отвлекает ее внимание.

— Киса, — говорит она, — киса, иди сюда.

Кошка пружинисто трется об Олины сандалии, выгибает спину, трубой поднимает хвост.

— Оля, перестану наконец! — нервничает воспитательница. — Неужели нельзя посидеть спокойно?

Но вот милиционер заканчивает свою писанину, взглядывает на Олю.

— Девочка, — говорит он, — что ты можешь показать по данному делу?

Милиционер очень молод и курнос. В присутствии воспитательницы он старается держаться солидно, всячески напускает на себя важность и официальность.

Оля молчит. Она не понимает вопроса. Милиционер умоляюще смотрит на Марию Петровну. Та берет на себя роль переводчицы.

— Оленька, — неожиданно ласково говорит она, — ты что-нибудь замечала за дядей Колей?

— Ага, — кивает Оля.

— Что? Он ругался с мамой?

— Ага, — соглашается Оля.

— Сильно ругался?

— Ага. Сильно. Ксс-ксс, — это уже кошке.

— Скажи, девочка, гражданин Егоров употребляет спиртные напитки? — осведомляется милиционер.

— Чего? — не понимает Оля.

— Дядя Коля пьет водку? — переводит Мария Петровна.

— Ага, пьет. Целую бутылку.

— Ты сама видела?

— Ага, — подтверждает Оля. — Дядя, а вы полковник, да?

Милиционер не отвечает. Он пишет в протоколе опроса:

«По существу дела могу показать следующее. По вышеуказанному адресу я проживаю с мамой и папой и соседом по квартире Егоровым Н. П. За последнее время наш сосед по квартире Егоров Н. П. стал часто употреблять спиртные напитки, и на этой почве между мамой и гр. Егоровым Н. П. стали возникать ссоры, во время которых…»

— Девочка, — уточняет милиционер, — гражданин Егоров оскорблял твою маму?

— Чего?

— Не чевокай! — сердится Мария Петровна. — Сколько раз я учила тебя в садике не чевокать! Ты скажи, гражд… дядя Коля обзывал твою маму нехорошими словами?

— Ага, обзывал. Он говорил «паразитка». А мама говорила «свинья ты вонючая»…

Фу, Оленька, разве можно говорить такие слова? Разве тебя в садике учат таким словам?

— Да, а почему он кухню не убирает! Мама всегда-всегда убирает, а он нет. Это просто свинство.

— Ясно, — констатирует милиционер и продолжает протокол:

«…во время которых мама и гр. Егоров Н. П. взаимно оскорбляли друг друга. Основной причиной неприязненных отношений является то, что гр. Егоров Н. П. не делает уборку на кухне».

Закончив фразу, милиционер изучает показания Олиной мамы и задает вопрос:

— Скажи, девочка, а гражданин Егоров приводил в свою комнату женщин?

Милиционер, взглядывая на Марию Петровну, слегка краснеет. Краснеет и Мария Петровна. Она не повторяет вопроса, ждет, что скажет Оля.

Оле скучно. Она откровенно зевает, смотрит в окно, томится.

— Ну, — наступает милиционер. — Приводил?

— Ага.

— И что? — настораживается милиционер.

— Они раздевались.

Милиционер краснеет еще пуще. Мария Петровна вынимает платочек и сморкается, пряча лицо.

— Откуда ты знаешь? — уточняет милиционер.

— А они тушили свет.

— Ты сама видела? — ведет допрос милиционер.

— Ага, я смотрела в щелочку.

Мария Петровна с платочком издает какой-то крякающий звук.

— А зачем ты смотрела в щелочку? — спрашивает Мария Петровна исключительно из любопытства.

— Мама велела.

Милиционер фиксирует в протоколе:

«Однажды гр. Егоров Н. П. привел в свою комнату женщину и потушил свет. Я в это время находилась в коридоре и видела все в замочную скважину. Из этого факта можно сделать вывод, что гр. Егоров Н. П. ведет аморальный образ жизни».

— Оля, — говорит милиционер, — теперь слушай, я прочитаю твои показания, а ты подпишешь.

Он неторопливо читает протокол, делая паузы после каждой фразы.

— Понятно? — спрашивает милиционер, закончив чтение.