Читаем Как? Когда? Кто? (ЛП) онлайн бесплатно

Annotation

Руфус Кокер, глава большого семейства и очень богатый человек. Но каждый день его самочувствие ухудшается. Когда лечащий врач Лоос не может поставить верный диагноз, он начинает подозревать что старика травят ядом. Джесси Ризен расследующий это дело заходит в поисках преступника в тупик, и тогда обращается к величайшему сыщику Роско Фэю. Детектив ловит отравителя отвечая на три главных вопроса: как? когда? и кто?

Флетчер Флора

* * *

Начну с самого начала. Во-первых, доктор Уэйд Лоос пришел к детективу-лейтенанту Джесси Райзену. Во-вторых, детектив-лейтенант Джесси Ризен пришел ко мне. В третьих, естественно, мы поймали отравителя. Меня, кстати, зовут Роско Фэй.

Стоял холодный пасмурный ноябрьский полдень, незадолго до Дня благодарения, и я развел небольшой огонь в очаге, чтобы поднять настроение (для комфорта я поддерживал центральное отопление). Лейтенант Ризен вошел в мой кабинет, бросил свою убогую шляпу и пальто на стул у двери и тяжело опустился в другое кресло, которое я, предвидя его появление, поставил перед камином. Было видно, что он находится в отвратительном расположении духа, вызванном сильным расстройством, и я предложил ему немного бурбона и воды в качестве смягчающего средства, которое он молниеносно принял.

Я, конечно, предвидел его настроение, равно как и его персону. В хорошую погоду Ризен усмехается надо мной как над криминалистом-любителем, но каждый раз, когда погода, образно говоря, портится, он бежит ко мне за консультацией. Короче говоря, он приходит, чтобы воспользоваться моими мозгами, и только. Думаю, я тоже могу быть откровенным.

— Итак, — сказал я, когда он проглотил немного бурбона и воды, — в чем проблема на этот раз?

Он хмуро посмотрел на свой стакан.

— Кто сказал, что есть проблема?

— О, перестань, Ризен. Давай не будем откладывать выполнение твоей миссии. Ты приходишь ко мне только тогда, когда у тебя есть деликатная проблема. Сейчас она у тебя есть, и, признаюсь, мне не терпится узнать о ней.

— Ладно, ладно. Итак, у меня проблема. Вы случайно не знаете доктора Уэйда Лооса?

— Не думаю, что мне доводилось испытывать такое удовольствие.

— Ну, я его знаю, и это не доставляет мне никакого удовольствия. Этот проклятый человек довел себя до крайности.

— Так ли это? В каком смысле до крайности?

— Он лечащий врач семьи Кокеров, и он уверен, что кто-то медленно отравляет старого Руфуса Кокера, главу семейства.

— Должен сказать, я заинтригован. Я, конечно, слышал о старике Руфусе. Чрезвычайно богатый человек. Сейчас ему должно быть не меньше семидесяти. Какие у доктора Лооса есть доказательства того, что старика отравили?

— В том-то и дело. У него вообще нет никаких реальных доказательств. Старый Руфус, по его словам, в принципе здоров физически, с ним ничего не случилось, и тем не менее он хронически болен и с каждым днем ему все хуже и хуже. Он медленно умирает, без сомнения, и доктор, приложив все усилия, чтобы найти естественную причину, убежден, что его отравили.

— Кто-то в доме?

— Да. Конечно. Самое логичное — близкий круг. Ни у кого другого не будет такой возможности.

— За исключением, пожалуй, доктора Лооса.

— Ха, я думал об этом, но это не поможет. Никто из членов семьи не высказывал никаких подозрений. Если бы доктор отравил старика, зачем бы ему специально привлекать к этому внимание полиции?

— Ты совершенно прав, Ризен. Я просто проверял, сделал ли ты это простое и важное исключение.

— О, я не такой тупой, как вы думаете. Я, по крайней мере, могу видеть очевидное.

— А ты можешь? Ну, продолжай свой рассказ, а я посмотрю, действительно ли ты видишь.

— Спасибо. Доктор Лоос предложил старику уйти из дома — хотя бы надолго отделиться от семьи, чтобы посмотреть, не улучшится ли его состояние. Но старик был просто в ярости. Он считает совершенно невероятным, чтобы кто-то из членов его семьи хотел его убить. Он даже отказался пройти какие-либо тесты, которые могли бы выявить яд, и ругал доктора за то, что тот пытается замаскировать собственную некомпетентность, не сумев диагностировать какое-то естественное заболевание.

— Возможно, самое время назвать членов семьи.

— Точно. Я подхожу к этому. Начнем с того, что есть дочь старого Руфуса и ее муж. Кэролайн, так ее зовут. Ей, я полагаю, от тридцати пяти до сорока. Муж немного моложе — между тридцатью и тридцатью пятью. Его зовут Уоррен Таунсенд, и он тоже врач.

— Оттенки Своупа!

— Своуп? Что это значит?

— Ты, конечно, слышал о знаменитом деле Своупа? Оно произошло в Канзас-Сити вскоре после начала века. Точнее, в Индепенденсе. Старый полковник Своуп был очень богатым человеком. Он жил в викторианском особняке вместе с несколькими членами своей семьи, включая дочь с мужем-врачом. Знакомая история? Эпидемия медленного отравления начала убивать семью, одного за другим, в том числе и полковника. Сегодня в Канзас-Сити есть общественный парк, носящий его имя. Насколько я помню, он пожертвовал землю под него. В нем, помимо всего прочего, есть неплохой зоопарк и один из тех театров под открытым небом, в которых в летний сезон показывают музыкальные комедии.

— Это, конечно, очень интересно, но кто, черт возьми, был отравителем?

— Разве я не сказал об этом? Это был зять. Доктор. Он также был семейным врачом. Интересно, почему доктор Таунсенд им не является?

— Я не думаю, что в наше время считается хорошей практикой, когда врач посещает членов своей собственной семьи. Тем не менее, если имеет место отравление, он, безусловно, находится в наилучшем положении. Я буду иметь его в виду.

— Хорошо. А пока расскажи мне об остальных.

— Еще есть сестра. Около шестидесяти. Замужем. Есть внук, единственный ребенок другой дочери, которая умерла. Зовут Джек Райли. Никудышный парень, как я понял, но не лишен обаяния. Наконец, есть внучатая племянница, которую зовут Фанни. Фамилия Бернетт. Прелестная девушка, всегда веселая и жизнерадостная. Она единственная, по словам доктора и миссис Уид, кто проявляет настоящую привязанность к старику.

— Миссис Уид?

Экономка. Кроме нее, в доме есть кухарка, горничная и дворовый человек.

— Дворовый человек?

— Садовник, он же плотник, он же дворник и тому подобное.

— Понято. Продолжай.

— Миссис Уид живет со стариком Руфусом уже много лет. У нее развилось нечто вроде собственнических чувств по отношению к нему, и она, видимо, яростно защищает то, что считает его интересами. Доктор Лоос сделал ее своим союзником в этом деле. Она следит за стариком, как ястреб за птенцом, и лично проверяет все, что он ест и пьет.

— И все же его здоровье продолжает оставаться подозрительно плохим?

— Так и есть.

— Это ставит добрую миссис Уид в затруднительное положение, не так ли?

— Так и есть.

— Доктор не первый, кто ошибся в союзнике.

— Она бы не стала.

— Лейтенант, я полностью очарован вашей маленькой драмой. Набор персонажей открывает захватывающие возможности. Скажите, каковы положения завещания старика? Полагаю, поскольку речь идет о значительном состоянии, возможным мотивом является жадность.

— Да, и это касается их всех. В старом Руфусе нет ничего коварного или скрытного. Все пятеро щедро обеспечены, и все они это знают. После его смерти никому из них не придется беспокоиться о деньгах, я бы сказал, до тех пор, пока он или она живы.

— Ну, не думаю, что нам стоит продолжать эту тему в данный момент. Кто-то, судя по всему, просто торопится собрать деньги. Сейчас я хотел бы знать, какой метод или техника подозревается. Каким образом яд попадает в организм старика? Конечно, если доктор прав в своем убеждении, это должно быть что-то очень умное, чтобы так эффективно действовать, несмотря на всю бдительность.

Лейтенант сидел, глядя в маленькое пламя, и перекатывал пустой стакан между ладонями. Я освободил его от стакана и наполнил его.

— Вначале и некоторое время после этого, — сказал он, — доктор Лоос был убежден, что старик принял яд перорально. Тогда он обратился ко мне. С его помощью и с помощью миссис Уид мы взяли пробы и проанализировали, я готов поклясться, все, что старик брал в рот, — еду, питье, ополаскиватели для рта, лекарства, даже раствор, в который он вставлял зубные протезы. Но мы не нашли ничего необычного — ни малейших следов какого-либо яда.

— Кстати, какой именно яд подозревает доктор?

— Симптомы указывают на мышьяк, но он утверждает, и я с ним согласен, что определить яд и отравителя не составит труда, как только мы определим способ его введения.

— Я также согласен с этим. В данном случае, как ты все описал, мотив явно вторичен по отношению к методу.

— Это подводит меня к нынешнему убеждению доктора Лооса. Не найдя ни малейших доказательств перорального приема, он теперь убежден, что яд всасывается в кровь.

— Серьезно? Регулярное наружное применение впитывается в кожу?

— Что-то вроде этого.

— Предполагаю, что вы также тщательно исследовали и проанализировали соответствующие пункты, предложенные этой теорией?

— О, конечно. Вплоть до стариковской бритвы и лосьона для бритья. Даже лезвие старой прямой бритвы, которой он пользуется. Сейчас он прикован к постели, и за его физическими контактами ведется строгое наблюдение.

— Посещают ли члены семьи его спальню?

— Да. Он отличный семьянин, как я уже говорил, — он и слова против семьи не скажет. А родные его целуют, обнимают и спокойных снов желают. Однако, миссис Уид обычно умудряется присутствовать рядом. Дьявольски много зависит от порядочности этой женщины, я знаю, но доктор Лоос полностью доверяет ей, и у меня есть ощущение, что его доверие оправдано.

Ризен вздохнул, отпил из бокала и откинулся в кресле, явно давая понять, что закончил утомительный рассказ.

Я спокойно ждал, не начнет ли он снова заводить разговор, но он не стал. Грустный словно побитый щенок, он смотрел на огонь в камине.

— И это все? — спросил я.

— Это все.

— Должен сказать, что вы принесли мне редкую загадку, Ризен. Благодарю.

— Это все, что вы можете сказать? — Он бросил на меня сардонический взгляд исподлобья. — Вы знаете всех персонажей и располагаете всеми фактами. Теперь давайте разберемся. Скажите мне, кто и как отравил старика Кокера.

Я ждал вызова, и не стану отрицать, что в моем ответе был элемент злого умысла. Я уже решил эту задачу и теперь наслаждался триумфом.

— Что касается решения, — сказал я, — то я не готов утверждать что оно у меня есть. Однако, у меня есть рабочая гипотеза, основанная строго на твоем рассказе, которую, я думаю, следует проверить.

— Вот дьявол! Что за гипотеза?

— Как и положено в математике, чтобы продолжать, я сделал определенные предположения. Я предполагаю, что доктор Лоос — компетентный врач и что его оценка ситуации, следовательно, в основном верна. Я предполагаю, что ты — компетентный полицейский и дал мне абсолютно точный отчет о положении дел в семье. Однако я не предполагаю, что теория абсорбции доктора Лооса обязательно верна. По моему мнению, вы не исчерпали возможности перорального приема.

— Я хотел бы знать, какую возможность мы упустили?

— Так и будет. Я предполагаю, что Руфус Кокер проглатывает мизерные дозы белого мышьяка. Дозы должны быть мизерными, поскольку две десятых грамма белого мышьяка могут привести к летальному исходу. Такая доза может попасть в рот при проглатывании пищи или жидкости, при любом из бесчисленных мелких и обычных действий — при условии, что яд уже находится на губах.

— Что, ради всего святого, вы хотите сказать?

— Давайте проясним этот вопрос, используя метод Сократа. Кто, по вашему мнению, является единственным человеком, который проявляет привязанность к старику? Как традиционно демонстрируется привязанность между полами? Какую часть анатомии, вернее тела, обычно покрывают некой благоухающей и цветной мазью, которая может служить как защитным щитом для владельца, так и адептом, способным удерживать минутную дозу смертоносного порошка до тех пор, пока ее буквально, со всей невинной нежностью, не сотрут на соответствующую часть другого человека?

— Я ничего не понял.

— На вашем месте, лейтенант, я бы прервал эту маленькую демонстрацию в следующий раз, когда она произойдет. В словах песни, столь популярной в годы моей юности — "Каждое утро по маленькому поцелую, каждый вечер по маленькому поцелую...".

Некоторое время мы сидели молча. Затем Ризен намеренно поставил свой пустой бокал на край очага и медленно встал.

— О! — сказал он. — О, Боже мой! Я понял!

Он подошел к двери и, взяв шляпу и пальто, вышел в поздний серый полдень, даже не попрощавшись.

Я увидел его снова только через сорок восемь часов, когда он вернулся и признал, что я был совершенно прав. На левой щеке у него были две длинные царапины, но он носил их с гордостью, как следы триумфальной схватки. По его словам, это был первый случай в его нелегком ремесле, когда он вытер яд с губ красивой девушки.