Читаем Кафедральные истории онлайн бесплатно
Пасьянс никак не раскладывался, а тут еще на столе вдруг отчаянно заверещал телефон. Досадуя на внезапную помеху, Михаил покосился на трезвонивший аппарат и решил проигнорировать его, искренне полагая, что после двух лекций подряд имеет полное право на своеобразный релакс. Однако звонивший был настойчив, и сделал еще несколько попыток, которые Михаил, злорадствуя, оставил безуспешными. Когда звонок наконец-то окончательно умолк, Михаил с облегчением поерзал на стуле и погрузился в игру.
Но не тут-то было! Спустя минуты три в дверь кто-то нетерпеливо и требовательно забарабанил. Михаил не успел откликнуться, как дверь рывком распахнулась и на пороге явилась запыхавшаяся секретарша ректора.
- Михаил Анатольевич! — взволнованно выкрикнула она. — Михаил Анатольевич!
- Слушаю, Ниночка, слушаю… Успокойтесь вы, ради бога… — немного раздраженно отозвался Михаил, одним глазом поглядывая на недоразложенный пасьянс. «А ведь хороши шансы были», — мелькнула у него мысль.
- Михаил Анатольевич, вас срочно вызывает к себе ректор!
- И зачем я ему понадобился?.. — то ли спросил, то ли размышлял вслух Михаил.
Но Ниночке некогда было разбираться в нюансах психики профессора, которого она в глубине души искренне считала чудаковатым, поэтому она сочла нужным, прибавив строгости в голосе, его поторопить:
- Пойдемте скорее, Михаил Анатольевич, ректор очень срочно вас требует. У него там какой-то посетитель сидит, похоже, из органов, и шеф жутко нервничал, что вас нет…
- Из о-органов? — косясь на монитор, крайне удивился Михаил. — Странно все это… Им-то я зачем потребовался…
С сожалением бросив последний взгляд на монитор, Михаил кликнул мышкой, закрывая игру.
В кабинете у ректора действительно сидел посетитель, всем своим видом демонстрируя серьезность представляемого учреждения и важность дела, приведшего его.
Бросив неприязненный взгляд на вошедшего Михаила, ректор елейным голосом представил его сидевшему в кабинете:
- Позвольте познакомить вас с нашим Михаилом Анатольевичем, доктором, профессором…
- Дважды профессором, — небрежно перебил его Михаил.
- Это как: дважды? — с любопытством спросил поднявшийся ему на встречу посетитель. И протягивая руку, назвался — Владимир Николаевич.
- Дважды – это означает: профессор и по должности, и по ученому званию. Но это долго рассказывать. Вас же, наверное, не вопросы ученых степеней и званий интересуют?
- Да-да, конечно, не это. Предлагаю переместиться в ваш кабинет и продолжить разговор там.
И он повернулся к ректору:
- Спасибо огромное вам за помощь. Не смею больше злоупотреблять вашим гостеприимством и обременять вас своим присутствием, — с неожиданной восточной витиеватостью выдал посетитель. — Мы, если вы не возражаете, продолжим беседу у профессора. Извините, дважды профессора…
Выйдя из ректорского кабинета, Михаил чуть не огрел дверью Ниночку, которая на свое счастье вовремя отскочила. Но ее изнывающий от любопытства взгляд перехватить все же успел.
Зайдя к себе, Михаил по-хозяйски плюхнулся на свой стул и жестом пригласил присаживаться гостя. Выждав, пока тот умостится, он без обиняков спросил:
- Так что от меня нужно доблестной милиции?
Владимир Николаевич отреагировал моментально:
- Почему вы решили, что я из милиции?
- Во-первых, это не я так решил, а Ниночка, секретарь ректора. А уж ей-то верить можно, глаз у нее намётан. Во-вторых, сужу по поведению ректора. Он, понимаете ли, человек старой закалки… — Михаил саркастически хмыкнул.
- Вынужден вас поправить… Простите, не вас, а Нину. Хотя ошиблась она незначительно. Я из Службы безопасности Украины. Управление по наркотикам. Полное название управления я обычно не называю, оно такое длинное и совершенно, на мой взгляд, дурацкое, — извиняющимся тоном добавил. — Дело в том, Михаил Анатольевич, что требуется ваше компетентное мнение по одному вопросу. Ведь вы самый крупный специалист у нас в области, а времени у нас мало, в Киев обращаться некогда…
- Лукавите, Владимир Николаевич, ох как лукавите… — не совсем вежливо перебил гостя Михаил. — При нынешних средствах коммуникации вся необходимая информация через пять минут будет в Киеве, у вашего начальства… Или вы по-прежнему, с нарочным, документы пересылаете?
Гость сделал вид, что или не услышал скептическую тираду профессора, или слишком занят, чтобы отвлекаться на ответ. Сосредоточенно покопавшись в своем пижонском портфельчике, он извлек из него какие-то бумаги и протянул их Михаилу.
Тот взял тоненькую рукописную стопку и быстро перелистал. Убористым, но достаточно разборчивым почерком была расписана какая-то реакция. Не поднимая глаз от рукописи, Михаил поинтересовался:
- Когда и в каком виде вам нужен мой ответ?
- Устный – завтра, а письменный – хотя бы через пару дней.
- Как это у вас по-божески, — иронично изумился Михаил — Не на вчера, не через 20 минут, а на завтра!
- Да, Михаил Анатольевич, завтра, — не приняв шутливого тона, неожиданно твердо ответил СБУ-шник.
Сергей еще раз бегло проглядел рукопись и согласился:
- Ладно. Диктуйте телефон.
После ухода офицера, Михаил еще раз просмотрел полученные записи, затем спрятал их в шкаф, служивший по совместительству сейфом, и отправился в столовую.
Пообедав, Михаил приступил к изучению рукописи. Внимательно ознакомившись с последней страницей, он с легким разочарованием пробурчал:
- Ах, вот оно что! Опиоиды! А я, наивный, надеялся увидеть что-то новенькое…
И после этого, похмыкивая, углубился в чтение. Однако уже на второй странице высказался:
- Или дурак, или гений… Гении у нас, к сожалению, появляются раз в столетие, а вот в дураках недостатка пока не испытываем… Кажется, еще один…
На четвертой странице последовал еще один комментарий:
- Точно не гений. Во всяком случае в фармакологии… Но ловок, шельма…
Пятая страница вызвала бурю негодования:
- Ну кто же так синтез производит? Все равно, что левой рукой правое ухо чесать! Тут-то реакция совершенно простая
Следующие пятнадцать минут оказались заполненными многозначительными похмыкиванием и погмыкиванием. Дочитав, Михаил придвинул записную книжку, посмотрел недавнюю запись и набрал номер.
- Владимир Николаевич? Это вас беспокоит ваш недавний визави, профессор Демчук. Не шибко отвлекаю?
И выслушав заверения собеседника, продолжил:
- Посмотрел я сии записки. Весьма любопытно, должен вам сказать, весьма… Автор их, конечно, кое-какое разумение в химии имеет, но явно недостаточное. Такая реакция, как он написал, в принципе происходить не может, а вещество, якобы им полученное, в природе не существует. Что значит, уверен ли я? Конечно, да! Вам, любезнейший, навешали, как говорит нынешняя молодежь, лапши на уши, преследуя какую-то совершенно определенную цель. Полагаю, чтобы затянуть время. Впрочем, это уже по вашей части…
Послушав СБУ-шника, профессор поинтересовался:
- Письменное заключение вам по-прежнему требуется?..
Через пару недель, выйдя из аудитории после лекции, Михаил столкнулся с Владимиром Николаевичем. Тот, небрежно опершись на подоконник, читал газету. Услышав звук открывающейся двери, он опустил газету и приветливо улыбнулся:
- А я снова к вам, Михаил Анатольевич!
- Что случилось? Неужто вас кто-то снова за нос водит?
- Нет-нет, сегодня я по совершенно другому, более приятному, поводу. С вашего позволения, я бы прошел к вам, профессор. Ах да, простите, запамятовал — дважды профессор…
В кабинете СБУ-шник жестом фокусника выудил из своего щегольского портфеля коробку с коньяком «Георгиевский» и торжественно водрузил ее на стол. Михаил недоуменно воззрился на коробку, затем на подносителя, ожидая объяснений. Тот, ничуть не смущаясь, с торжественными нотками, словно при вручении награды, изрек:
- Михаил Анатольевич, искренне хочу поблагодарить вас за помощь! Очень вы нам тогда помогли. И оперативностью работы, и советом…
Затем дважды помянув служебную тайну, гость все же счел возможным в двух словах объяснить:
- Оказались вы абсолютно правы и в первом, и во втором. К химии тот человек имел некогда отношение, но давно это было, да и не слишком профессионально он наукой занимался. И время он хотел затянуть, чтобы дать сообщникам возможность принять меры. На самом деле никто здесь, у нас, наркотики изготавливать и не собирался, а вот трафик в Европу мы им наладить помешали…
Впоследствии Михаил не раз пожалел о своем решении. И хотя принято оно было не сгоряча, и отдавал себе отчет, что совесть не позволила бы отказать в просьбе своему учителю, который провел его от студенческой скамьи до докторской степени, но, прекрасно понимая, он все же временами клял тот момент, когда с преувеличенной бодростью в голосе ответил наставнику на его вопрос-просьбу:
- О чем речь, Виктор Вадимович! Конечно, возьму!
Так у него появился новый аспирант. В отличие от деда, ученого известного и уважаемого во всех республиках бывшего Союза, внук умом не блистал, но даже это, как многажды убеждался Михаил, не есть и самое главное, гораздо хуже, что в трудолюбии его упрекнуть было невозможно.
Но у Михаила все аспиранты успешно защитились, в чем, конечно, была немалая его заслуга, и сложившимся реноме «железного» научного руководителя он немало гордился. Поэтому, отдавая себе отчет, что и этого обалдуя он обязан «защитить» минимум по двум причинам, Михаил с первого же дня основательно взялся за подопечного.
По заведенному и неукоснительно поддерживаемому им самим порядку каждый аспирант мог рассчитывать на внимание шефа в течение двух академических часов на протяжении недели. Иногда «пара» проходила в режиме диалога, бывало — как правило, на «финишной прямой», накануне защиты — в виде монолога аспиранта, и уж крайне редких случаях являла собой некое подобие беседы. С Внучком же, как за глаза называл своего нового аспиранта Михаил, этому правилу он изменил сам. Два, а то и три раза в неделю непутевый наследник известной фамилии докладывал ему о выполнении заданий, подтверждая всякий пункт документально. Но к великому разочарованию Михаила та искра в характере, в голове, без которой исследователь не становится ученым, так и не вспыхивала. Безалаберность, недобросовестность, необязательность Внучка, свойственные скорее пубертатному возрасту, приводили к тому, что временами у Михаила возникало труднопреодолимое желание выпороть сего отпрыска. И не фигурально, а самым натуральным образом — офицерским ремнем, который висел у него в кладовке дома, как память о двух офицерских годах, проведенных в дальневосточном Приморье. От остервенения у Михаила аж челюсти сводило, когда он представлял себе этого дуралея, разложенного на лабораторном столе, и себя над ним с ремнем в руке.
В первый год встречи с «юным дарованием» проходили по строго выверенному регламенту. Первую треть времени общения Внучок отчитывался, вторую треть Михаил посвящал постановке задачи, а третью — попыткам вдолбить в не отягощенную интересом голову хоть какие-то азы системного анализа. В подобных муках для обоих прошел первый год аспирантуры. К завершению Михаил пришел успокоенным, но не удовлетворенным. Для себя решение он уже принял: репутация дороже, а потому кандидатскую — уж в самом крайнем случае — он напишет и без помощи соискателя. «Тяжело пишется только первая диссертация, все последующие гораздо легче…», — горько насмехался над собой Михаил.
На втором году аспирантского обучения к Внучку пришло понимание ситуации. Но отразилось его прозрение самым неожиданным образом: из учтивого, уважительного молодого человека он превращался в лощеного хама. Михаил, наблюдая преобразования в нем, цедил сквозь зубы:
- Борзеет, сопля зеленая…
Сорвался Михаил всего раз. Накануне визита министра в университете наводился грандиозный «марафет». Все на кафедре, от лаборантов до заведующего, вооружились тряпками, скребками, щетками, вениками и другим немудреным хозяйственным инструментом. В разгар работ Михаил на бегу озадачил Внучка:
- Во-он в том углу вбей гвоздь и повесь план-график, который лежит у меня на столе.
- А гвозди, молоток, Михаил Анатольевич?
- Гвозди там же, на столе. Ну а молоток… Найди что-нибудь потяжелее. Да там и не стена, а так, перегородка…
На обратном пути Михаил забежал в кабинет, чтобы посмотреть на висящий график. И застал самый разгар процесса. Внучок «вооруженный» самой важной частью от уникального роторного испарителя усердно вколачивал гвоздь. Этот фрагмент представлял собой сложный механизм с червячной передачей, к которой был пришлифован шедевр стеклодувного искусства в виде замысловатых стеклянных переходников. Вся эта система завершалась длинным железным прутом для крепления в штативе. Увидев «орудие» труда, Михаил потерял дар речи. Придя в себя, он взревел так, что вся кафедра в полном составе в считанные секунды собралась у него в кабинете.
- Идиот!!! – орал Михаил. – Этот прибор мне по знакомству на «Арсенале» изготовили! Импортный двадцать тысяч долларов стоит!
Не на шутку перепуганный Внучок только глупо ухмылялся. Глядя на его идиотскую улыбку, Михаил окончательно взбесился. Он вырвал из рук Внучка покореженный прибор и набросился на него… Спасали Внучка почти всей кафедрой.
После этого случая Внучок месяца два старался не попадаться на глаза Михаилу. А если где-то случайно и сталкивались, он становился меньше ростом, незаметнее, обнаружив уникальный дар мимикрии, и пытался как можно быстрее прошмыгнуть мимо.
Ближе к новогодним праздникам Михаила, что называется, попустило. Он почти доброжелательно стал общаться с Внучком. Тот почувствовал смену настроения у шефа и слегка воспрянул духом. Даже начал проявлять подобие интереса к собственной диссертации, которая усилиями научного руководителя перевалила на вторую главу.
Однако в какой-то момент Михаил понял, что без ряда дополнительных экспериментов, позволяющих проверить ключевую стадию основной методики, он не сможет перейти к третьей главе. С большущей неохотой задействовал Внучка, хотя внутренний голос высказывался категорически против, утверждая, что добром эта затея не закончится. Но сам он не успевал — как-то все сразу навалилось, и Михаил, составив предварительно «инструкцию» по проведению эксперимента, вызвал Внучка и поставил задачу.
Ближе к вечеру Михаил наведался в лабораторию, рассчитывая увидеть там непутевого аспиранта. И действительно, тот корпел в окружении реторт, бюреток, колб, эксикаторов, змеевиков, бутылей Вульфа. Однако что-то насторожило и смутило Михаила.
