Читаем Каблучки (СИ) онлайн бесплатно

Вот здесь. Этот вот ящик берете и уходите, - крепкий желтоватый ноготь отчеркнул расплывчатое изображение стола, на котором стояли три полуразвалившиеся картонные коробки. Что в них лежало, разобрать было совершенно невозможно. Просто серые прямоугольники, но все равно качество фотографий впечатляло. С такими карточками никаких карт и кроков не нужно, вся зона операции как на ладони, вон и железнодорожная платформа видна отлично, а вот тропка до самого развала, так и не заросла она, ничего там не приживается, даже новая сорная трава - синеватая с острейшими узкими листами.

Где только купец такие картинки добыл, - размышлял Стас, глядя на чуть выцветшие, но все еще отлично сохранившиеся фотоснимки, разложенные представителем заказчика на верстаке. - Последние спутники лет сорок назад попадали, мир снова стал протяженным, теряющимся за горизонтом, интересным. Пропади он, конечно, пропадом, такой интерес, но тут уж ничего не поделаешь. А приказчик-, гляди, как излагает. Видать, не раз репетировал.

Вздохнув своим мыслям, Стас шагнул к верстаку, ткнул в снимок тростью,

- В коробках что?

- Сам не знаю, - приказчик покачал головой, всем своим видом показывая, что рад бы помочь, но не может.

- Значит, мы должны пройти по этой тропке, пересечь площадку длиной около двадцати метров, подойти к этому столу, забрать крайнюю справа коробку и уйти. Так? - вкрадчиво спросил Стас, поигрывая тростью.

- Ага, все правильно, - спокойно ответил приказчик, но на набалдашник трости, которым Стас похлопывал по раскрытой ладони, посмотрел чуточку нервно.

О трости этой ходило немало слухов: одни говорили, что внутри спрятан клинок из заговоренной стали еще того, старого, мира, другие шепотом рассказывали, что на ней заклятье, дающее Стасу власть над сумеречниками, третьи - что в ней сгусток жидкого огня. Точно же не знал никто. Зато хорошо известно было, что трость эту Хромому Стасу подарил сам старшой - легендарный командир порубежников, отправляя своего лучшего взводного в отставку.

Пятнадцать лет Стас со своей командой носился по жутковатым чащам Лосиного острова, выжигал гнезда черных вдов в глуши Ярославских лесов, уцелел в трех самоубийственных рейдах на схроны некромантов, отбивался от самой разной нечисти, давая время волхвам-вязальщикам разобраться в хитросплетении нитей, привязывающих нечисть к сути нашего мира, и нанести решающий удар, рубился с людьми и нелюдями, усмирял бунт чернобожцев и просто гонял лиходеев, сидевших вдоль московского тракта, выжидая отбившихся от каравана или решивших по глупости рискнуть торговцев.

Заслужил он славу жестокого бойца и хладнокровного командира, берегущего своих, а потому, когда когтистая лапа непонятно откуда взявшегося овражника располосовала взводному ногу, то тащили его до базы бегом, молясь всем богам, чтобы не пришлось ногу ампутировать. Обошлось - яд и грязь не успели проникнуть глубоко, но охромел он навсегда. Его звали в штаб, но Стас отказался, и тогда Старшой тяжело вздохнул, матернулся и положил на стол тяжелую черную трость - прощальный подарок отставнику.

Отставник дар принял с благодарностью и ушел на вольные хлеба.

Была в жизни Хромого и парочка темных пятен, но что там к чему - точно никто не знал. Раз по большой пьянке попробовал что-то вякнуть Федюня Бронницкий, пузырил губки, вещая о хорош-шем знакомце в штабе, многозначительно водил толстым пальчиком, глядя в сторону тихо сидевшего в глубине трактира Стаса, да ничего толком сказать не успел, развезло. А наутро нашли Федюню в сугробе синего и твердого, что твое полено.

Вот видение синего негнущегося Федюни и мелькнуло перед глазами приказчика, когда он смотрел на серебристую каплю навершия трости, методично опускавшуюся на широкую смуглую ладонь, пересеченную старым шрамом. Но продолжал стоять на своем:

- Берете и уходите. А что в коробках - не знаю. Мое дело передать, сами понимаете, Стас Григорьич. Обязательное условие - уложиться до новогоднего вечера. То есть самое большее за три дня.

Сказал и покосился на окно, за которым серые зимние сумерки стремительно превращались в глухую ночь. Поежился. Стас заметил, молвил ободряюще:

- Да не бойся, Акимыч, мы тебе провожатого подвесим, дойдешь, как по Тверской.

Приказчик явно приободрился:

- Ну, спасибо тебе, друг любезный! Место у вас, сам знаешь, глухое, как только тут живете.

- Хорошо живем, хорошо. Ты мне зубы-то не заговаривай. Купец твой сам понимает, чего от нас хочет? Это ж не просто дровишек из лесу притащить. Это же Старый Базар! Ты знаешь, сколько там народу легло? Который вот так вот сходить за барахлишком хотел? Да еще и срок ты нам ставишь - три дня! да еще и под Новый Год!

Приказчик тяжело вздохнул:

- Семьдесят монет.

- Что-о?! - раздалось из дальнего угла комнаты. Заскрежетал отодвигаемый стул, и Акимыч, выставив перед собой в успокаивающем жесте раскрытые ладони, испуганно попятился:

- Стоп, стоп, Иван Николаич, не заводись! Мое дело вам цену назвать, сами знаете. Я человек подневольный!

- Поднево-ольный..., - со значением протянул появившийся из скрытого тенями угла комнаты тот, кого назвали Иваном Николаевичем. Был он на полголовы ниже рослого Стаса, но впечатление производил внушительное. Массивный, широкоплечий, с короткими, чуть кривоватыми ногами степного наездника, он двигался с обманчиво неторопливой ленивой грацией сытого хищника, да и в лице его было нечто, вызывающее в глубинной родовой памяти видения степных божков, о которых рассказывали испуганные караванщики, пересекавшие безлюдные пустоши казахских степей, и диких кошках, по ночам нападающих на отставших путников.

При этом говоривший был светловолос, сероглаз, одет в самый что ни на есть европейский костюм хорошего кроя и походил скорее на представителя крупного торгового дома, чем на того, кем был на самом деле - одним из лучших во всей Республике Московия волхвов - вязальщиков.

- А хорошо ли вы себе представляете, что такое местность с особыми физическими условиями, в просторечии именуемая "нехорошим местом"? - спросил он тоном лектора, пытающегося добиться ответа от нерадивого студента.

Приказчик кивнул и произвел пальцами в воздухе некое неопределенное движение.

- Значит, не представляете, - со злорадным удовлетворением констатировал Иван, - действительно, зачем нам! Живем, поживаем, беды не знаем. А что на развалинах строимся, мы же не любопытные, так? Привыкшие мы? - спрашивал он, приближаясь к неуютно поеживавшемуся приказчику.

- Так вот, почтеннейший, - заговорил волхв, неожиданно меняя тон, теперь он вещал, словно профессор, читающий студентам лекцию , - да будет вам известно, что мир, в котором мы с вами сейчас обитаем, стал таким не более ста лет назад. Некоторые исследователи полагают, что изменения начались лет сто пятьдесят назад, но все сходятся в одном - около ста лет назад на планете произошло нечто, что принято называть Событием. Именно так - с заглавной буквы. Вы хоть это знаете? - спросил он участливо, и Акимыч часто закивал.

- Уже хорошо, - похлопал его по плечу Иван и продолжил, - так вот, в результате События существенно изменились физические и многие иные законы реальности, в которой существует наш мир. Появились огромные зоны нестабильности, фактически мир трещал по швам, но все же ему удалось найти возможность существовать в изменившемся пространственно-временном континууме.

Приказчик почувствовал, как у него кружится голова, непривычные слова пытались улечься в ней, но не получалось, они ворочались, словно ожившие камни, и становилось совсем худо.

Волхв, видя страдания приказчика, сжалился:

- По-простому говоря, что-то наши предки намудрили, или звезды так неудачно встали, но на Земле открылась дверь в другой мир, и оттуда полезла всякая живность. К тому же в том мире существовало то, что мы здесь называем магией, волшебством, волшбой, вуду - слов много. Часть нашего мира смогла приспособиться к этой новой жизни, а часть словно повисла между старым и новым миром. Такие места теперь называют нехорошими или особыми. Знаешь, почему?

- Чудища там... или призраки... нечисть в общем, - и Акимыч сделал знак, оберегающий от нечисти.

- Грубо, но верно. Например, там обитают психофизические субстанции, содержащие фрагменты информационно-эмоциональных характеристик людей, попавших под влияние псевдоразумных, предположительно волновых, пакетов во время События, образовавшие новые устойчивые объекты, обладающие возможностью взрывной активности на территории особых зон.

- Иван Николаевич, а по-простому бы, если?

- Да не знает никто толком, Акимыч, что там произошло, но в результате получили мы злобных неприкаянных тварей. Например, пассажиров Потерянного Поезда, и купец твой хочет, чтобы мы пошли аккурат туда, где на этих самых тварей есть все шансы напороться. Вот ты сейчас знак сделал. Обереги носишь. Велесу требы носишь, так?

Приказчик кивнул.

- Лет двести назад тебя бы засмеяли, посчитали бы суеверным неучем. А сегодня мы с тобой точно знаем, что не оборонись ты знаком, то по дороге к тебе вполне мог бы плакунец присосаться. А то и снежный двойник в сани уселся. И я, вот, тоже именно Велесу требы приношу и к нему обращаюсь. А Стас, он воин, он Перунов человек. Другие к Христу обращаются, он их хранит. Уяснил?

Акимыч кивнул.

- Так сколько монет тебе купец выделил? - совершенно буднично спросил Иван.

- Сто двадцать, - честно глядя ему в глаза, ответил Акимыч.

- Значит, сто пятьдесят, - задумчиво произнес в пространство Станислав.

- Давай сто сорок, червонец твой, так и быть, - протянул руку Иван.

Приказчик со вздохом полез за пазуху и добыл оттуда тяжелый кошель. Достал из него десять увесистых красноватых кружков с отчеканенным святым Георгием, затянул шнур и, снова душераздирающе вздохнув, вложил в руку волхва.

- И еще ящик табаку и мешок кофе. Только настоящего, а не цикория, который ты в лавке под видом заморской "арабики" толкаешь. Это уже после дела, под расчет, - отведя за спину руку с кошелем, добавил Иван.

- Грабите, да? - с тоской глядя на напарников, протянул Акимыч. Впрочем, настоящей слезы в голосе не было.

- Грабим, Акимыч, грабим, - подтвердил Стас и тут же утешил, - так не тебя ведь, а хозяина твоего, купца первой гильдии Столярова Петра Фадеича, так что ты особо не убивайся. Да и ты свои десять монет с дела имеешь. Так что лети к купцу, голубь ты наш, и скажи, что бился до последнего, но супостаты тебя одолели и меньше, чем за сто пятьдесят монет лезть туда, где Потеряный Поезд ходит, не согласились.

- А если Столяров меня к этому... Могамбе пошлет?

Стас только пожал плечами:

- Да ты уж ходил к нему. Нет, нубиец, конечно, человек серьезный, но цену он тебе заломил такую, что ты сглотнул и откланялся. А еще ты у Володи Сибиряка и Хусейна Песчаника был, но они отказались. Так что не крути, Акимыч, да и деньги ты уже нам отдал.

А-а-а! - махнул рукой приказчик, - давай своего провожатого, ирод, да пойду я, пока совсем не запуржило.

- Не запуржит, не бойся, - уверенно сказал Стас, глядя в окно, - луна светит, что хороший праздничный фонарь.

Акимыч зябко передернул плечами: - Толку с того фонаря. Только тени чернее становятся. А что там, в этих тенях, сам знаешь! И как вы тут только живете? - снова спросил он.

- Хорошо живем, Акимыч, ты не переживай - и воздух чистый, и соседи тихие да дружелюбные, - посмеиваясь, закружил вокруг приказчика Иван, водя вокруг его плеч и головы расслабленными пальцами, словно плел невидимую сеть. Отойдя на пару шагов, присмотрелся, удовлетворенно кивнул и принялся лепить невидимый снежок.

Акимыч заворожено смотрел, как между пальцев волхва пробились лучики голубоватого света, и тот разжал ладони, выпуская в воздух текучую, переливающуюся каплю теплого небесного оттенка.

- Ну, вот тебе и провожатый, - сказал Иван, тихонько подталкивая каплю к приказчику. Лениво колыхнувшись, та поплыла по воздуху и зависла над левым плечом Акимыча.

- Пойдем, провожу я тебя, да покурю заодно, - зажав в зубах тонкую самокрутку, Стас накинул на плечи тяжелый тулуп и направился к двери.

Прошли длинным темным коридором, где приказчик боязливо оглядывалcя и прислушивался, шарахаясь от неясных шорохов и шепотов, плававших в прохладном сухом воздухе.

Наконец, Стас потянул на себя тяжелую железную дверь и, оглянувшись на гостя, сделал приглашающий жест рукой. Акимыч захрустел снегом, поднимаясь по ступенькам, снова боязливо огляделся и заспешил к саням, на передке которых сидел, дыша на руки, возница - напряженный и испуганный.

- Никак видел кого? - крикнул ему, улыбаясь, Стас.

- Не видел, да и слава богам! - плюнул извозчик и, едва приказчик уселся в сани, ожег лошадь кнутом. Маг лишь тихонько хмыкнул и прикурил.

Привалившись к дверному косяку, он с удовольствием вдыхал морозный, пахнущий свежей дыней воздух. Поднял голову, выпустил в непроглядно черное высокое небо струю дыма, широко, до хруста потянулся, чувствуя, как покусывает щеки крепкий мороз. Чуть подрагивали острые белые точки звезд, тихо шептал, потрескивал, жил своей странной жизнью лес, подступивший к самым домам, и что-то мелькало между стволов - легкое, невесомое, словно обрывок чьего-то заблудившегося сна.

Стас посмотрел по сторонам - слева все так же слепо глядел провалами давно лишившихся стекол окон девятиэтажный, задолго до События обветшавший, дом, близнец того, что облюбовали для своего жилья и конторы, маги. И дальше тянулся ряд таких же пустых, заброшенных людьми коробок, где зимой завывал ветер, катая по полам покинутых квартир комки истлевших бумаг и холодной пыли, да забредали изредка странные лесные существа, чтобы посидеть в разваливающихся креслах и посмотреться в мутные зеркала кое-где оставшихся платяных шкафов.

Однако соседнему дому не повезло особо - он стоял закопченный, оплавленный, угол стек воском со свечи, намертво запечатав крайний подъезд, а из середины дома, на уровне седьмого этажа, торчал костяк какого-то крылатого чудовища, врезавшегося в здание во время События. Стас с Иваном не раз до хрипоты спорили, что же это за тварь была, но к согласию так и не пришли.

Докурив, маг аккуратно загасил окурок в специально установленной возле двери большой металлической пепельнице и, зябко передернув плечами, отправился обратно.

_________***_________

- Слушай, Вань, а оно нам надо? - с сомнением протянул Стас, глядя на разложенные на верстаке снимки, - Это же самый центр маршрута Потерянного Поезда.

Палец Хромого уперся в тонкую нитку железнодорожных путей, проходящих совсем рядом с местом их предстоящей операции.

- Ну, это конечно не яблоки у тёти Зины таскать, но бывает и хуже. Просто еще одна гадость, оставленная нам милыми предками. В конце концов, не в туркестанские степи отправляемся. Опять же сто сорок монет, что, согласись, существенно.

- Так-то оно так, да ведь Новый год на носу, вот что меня беспокоит. Сам знаешь - самое лихое время, лучше без нужды не высовываться.

- И снова ты прав, друг мой, - кивнул Иван, - только что же ты молчал, когда Акимыч нам песни пел?

- Так ведь сто сорок монет! - развел руками Стас и улыбнулся, - и опять же Сибиряку с Песчаником нос утереть.

- Но три дня, - хмыкнул Иван, - придется поднапрячься.