Читаем К разговору о Трое (СИ) онлайн бесплатно

К разговору о Трое

Краткое предисловие: Рукопись была обнаружена в 2018 году в подвалах разрушенной "хрущевки". Учитывая, что здание возвели еще в середине прошлого столетия, а в списке жильцов числился как минимум один видный научный деятель, не исключено, что текст имеет серьезную историческую ценность. Рекомендуется к прочтению специалистам и школьникам, хотя бы немного знакомым с древнегреческой мифологией.

I

- Гракакас?

- Я!

- Задентор?

- Я!

- Маврадаки?

- Я!

- Штопоропулос?

- Я!

- Расчет окончен. Вольно! Можете встать с корточек. Отряхнуть щиты! Меня зовут Клоний, я ваш старший инструктор по боевой подготовке. Начиная с этого момента, вы будете говорить только тогда, когда к вам обращаются. Ты меня понял, рядовой? Почему не отвечаешь?

- Великодушно простите, достопочтимый Клоний, но вы обратились ко мне: рядовой, тогда как меня зовут Маврадаки.

- Остряк, значит. Афинянин? Наверняка, афинянин. Трудно тебе придется в армии, афинянин. Здесь таких шутников не любят. Мы уже девять лет воюем с Троей, потеряли уйму ребят. И знаешь, кто в каждом сражении погибал в первую очередь? Правильно, Маврадаки, афиняне. Столичные снобы, вышколенные в философских диспутах и утонченных застольях, но совершенно неподготовленные к суровому мужскому бою. Так вот, мой ненадолго приобретенный афинский друг...

- Еще раз прошу великодушно меня извинить, многомудрый Клоний, но я вовсе не афинянин. Я из Родоса.

- Так ты деревенщина, не умеющая дослушать командира! Я почему-то сразу так и подумал. Знаешь, кто раздражает меня в этой жизни больше, чем столичные снобы, Маврадаки? Правильно, тупые землепашцы, не отличающие арфу от амфоры! Тебе понятно это, ты, тупое производное жопы родосского колосса? Можешь не отвечать. Значит так, девчонки. Если вы переживете курс ахейского бойца, если сумеете выйти из моей учебки, сохранив все конечности, умение членораздельно говорить и природный цвет волос, то превратитесь в настоящие машины смерти. Вы не будете хотеть в этой жизни ничего, кроме убивать! Тогда я искренне скажу вам: "Здорово, братцы"! Но до того момента - вы никто! Вы - глина в моих геройских руках, из которой я вылеплю либо качественные кувшины с крепчайшим боевым вином, либо ночные горшки, в которых может содержаться только, сами знаете что. А знаете, что я делаю с ночными горшками, когда они мне на хрен не сдались? Я разбиваю их вдребезги! Я строг, но я справедлив. У меня здесь нет расовой дискриминации: мне одинаково насрать на то, хитрожопый афинянин ты или тупорылый родоссец, жадный торгаш микенец или одноклеточный спартанец.

- Это чего ты там, беотиец вонючий, про спартанцев вякаешь?

- Здравия желаю, Менелай Атреевич! Равняйсь!

- Вольно. Эх, Клоний, Клоний. Лихой ты вояка, а от национальных предрассудков никак избавиться не можешь. Гляди, если узнаю, что ты моих земляков гнобишь - переведу в санитары к Махаону. Ты меня знаешь.

- Что вы, Менелей Атреевич, просто учу молодежь уму-разуму. Вот, поглядите, наши новобранцы. Орлы! Внешне, правда, пока неказисты, но это ничего. Подкормим, натренируем. Моя система подготовки, которую вы, Менелай Атреевич, сами неоднократно хвалили, осечек не дает.

- Система-то хорошая, только почему у тебя на выходе треть воинов теряется?

- Естественный отбор. Как говорил, учитель моего прадеда, кентавр Суворый: тяжело в учении, но в бою намного хуже. Там потери могут и ста процентов достигать.

- Хватит, опять завел волынку про этого своего Суворого. Ты мне лучше скажи, спартанцы у тебя тут присутствуют?

- Я пока еще только знакомлюсь с личным составом, но сейчас выясним. Эй, троечники, среди вас спартанцы есть?

- Так точно, командир Клоний, я коренной спартанец, - браво отозвался из строя некрасивый по древнегреческим меркам юноша среднего роста и сложения.

- Имя?

- Онезимос!

- Оник, ты? - внезапно воскликнул Менелай, близоруко всматриваясь в строй.

- Так точно, Менелай Атреевич, я! Вам привет от Гермионы Менелаевны.

- Как ты здесь оказался? Ты ж еще малой совсем.

- Никак нет! Во время поездки отметили на корабле мою двадцатую луну.

- Да иди ты! Тебе же сколько было? Десять, двенадцать? Мы здесь девять лет сидим... К двенадцати прибавить девять, это получится... Десять плюс девять, два в уме... Или нет, два по десять, один в уме... Да, где-то так и получается. Ты гляди, как время летит. А Гермионе, значит... Было ей тогда девять или десять, а, может, восемь... Прибавить девять... Девять плюс девять - это, будем считать, десять плюс девять минус один... Или нет, проще так, две десятки минус две единицы... Да, взрослая уже девка совсем. К ней там никто еще не сватается?

- Не могу знать, Менелай Атреевич, я ведь с царевнами запросто не общаюсь! Просто подумал, что вам будет приятно от дочери привет получить.

- Ха-ха! Узнаю проныру Оника! Угадал я тогда, что велел тебя со скалы не бросать. Некрасивый, ходить не умеет, разговаривать не умеет, вечно жрать просит! Я им: так ему ж года еще нет. Они мне: неважно, отец неизвестно кто, а мать, наоборот, так известна, что лучше бы была неизвестна. Я им: с таким подходом у нас в Спарте через десять лет никого младше десяти лет не останется. И отстоял тебя! И не ошибся! Рожа им твоя, видите ли, некрасивой показалась. У самих такие шнобели, что соплей могут змею перешибить, а туда же, жюри конкурса красоты из себя корчат. Вот что, Клоний, ты меня, конечно, извини, но этого бойца я у тебя конфискую. Мне как раз толковый денщик требуется. Не возражаешь, надеюсь?

- Конечно, нет, Менелай Атреевич! Буду только рад, что на одного барана меньше нервов тратить доведется, но ведь... Мы же с вами насчет кандидатуры денщика разговаривали. Мой племянник, Клониус...

- Говорил я с твоим Клониусом. Ты по сравнению с ним - образец толерантности и воспитанности. Извини, но земляка, тем более сироту, я пристроить обязан. За мной, Оник. Пока, Клоний. Бывайте, бойцы!

- Слава братьям Менелаю и Агамемнону, благодаря которым мы здесь!

II

Менелай с Онезимосом подошли к роскошной палатке, у входа в которую стояли два дюжих воина с массивными щитами и длинными копьями.

- Здорово, орлы! - поприветствовал Менелай стражников. - Охраняете?

- Так точно, Менелай Атреевич, стережем!

- Молодцы! Никто не приходил?

- Никак нет! Внутри только ваш денщик Писистрат.

- Ясно. Знакомьтесь, это мой новый денщик - Онезимос. Смотри, Оник, это Аргос, это Линос. Линос, а ты чего без шлема? Совсем оборзели? Куда разводящий смотрел? Так! Повелеваю, сбросить этого троянского шпиона со скалы конем вниз! А тебе, Линос, объявляю выговор в форме повешенья до неполного удушенья.

- Прошу великодушно выслушать, Менелай Атреевич. Мой шлем проломлен во вчерашнем вечернем бою. Я отдал его в починку кузнецу Гефестивалису, он обещал сделать до среды, хотя я сомневаюсь. Очень уж бойко он шутил. Недели две, как минимум. Вы же знаете, что на мою голову стандартный шлем не лезет - вы когда-то сами проверяли.

- Да, помню, башка у тебя церберская. А разводящий что сказал?

- Достопочтенный Профой сказал, что ему все равно.

- Точно, у нас же разводящий Профой. Этот дурак меня не терпит с тех пор, как Елена ему отказала, справедливо отдав предпочтение вашему покорному начальнику. Да и кто меня с тех пор терпит? Если бы знать, что так все получится, лучше бы и не женится, но если бы да кабы, - пояснил Менелай Онезимосу. - И наказать нельзя: скажут, Менелай от ревности помешался и конкурентов устраняет. Живу, как между Сциллой и Харибдой. Там троянцы - здесь, в кого не плюнь, обидчивый герой или просто родственник бога. Ладно, Линос, стой без шлема, но не ругайся, если Прометеев орел тебе на голову насрет. Ха-ха! Шучу. Благодарю за службу, сынки!

- Смерть Трое!

Менелай с Онезимосом вошли внутрь. Их глазам открылась любопытная картина: на полу, устланном лавровыми венками, возлежал пухлый усатый молодец и дул в амфору. По виду Менелая, Оник понял, что это еще не рассчитанный денщик Писистрат.

- Ты что же это творишь, засранец! Думаешь, раз земляк, так и будешь всю жизнь на мне лозой висеть. Но лоза вино дает, а ты его только впитываешь! Кто дал тебе право на моих венках возлежать! Это олимпийские награды, а ты по ним своим жирным задом елозишь! Все! Пошел вон! Скажи Профою, что я перевел тебя в санитары к Махаону. Чтобы с этого момента я тебя видел только издали и только усердно работающим!

Судя по отсутствию какой-либо серьезной реакции со стороны Писистрата, Оник понял, что такой разнос тому не в новинку. Лениво приподнявшись, он сделал легкий кивок в сторону Менелая, что, по всей видимости, означало высшую степень почтительности.

- Прошу прощения, что не встаю, дорогой Менелай Атреевич, - произнес Писистрат слабым дрожащим голосом, - но силы совсем оставили меня. Вы же знаете, как я вас уважаю, и как вас любит моя бабушка, ваша бывшая няня Агапиевна. Только вчера я получил от нее весточку. Старушка сообщает, что совсем плоха, но не боится Аида, так как знает, что вы за мной присматриваете. Вспоминала с умилением, как вы у нее маленьким постоянно кружку просили, и пить вместе с собой заставляли. А лежу я, потому что во время вчерашнего боя, пока вы крепко спали, изнервничавшись в его предвкушении, подлый троянец пытался влезть в нашу палатку. Мне пришлось вступить с ним в неравный бой. Вы же знаете, я больше по философии. Но я отразил натиск коварного врага и сразу же отправился к Махаону, чтобы зафиксировать побои.

- Осмотр затянулся до утра. Когда я вернулся, вас уже не было. Изнеможенный, я решил немного передохнуть, благо кто-то рассыпал по полу эти манящие венки. О горе мне, я не обратил внимания на то, что это ваши славные призы! Рядом стояла пустая амфора, и я решил немного в нее подуть, чтобы отвлечься от боли. Вот, собственно, и вся история. Будьте великодушны, дайте мне минуту, я соберусь с силами и сразу же уйду. В любом случае, спасибо вам за все. За то, что девять лет оберегали меня и учили уму-разуму. А то, что я вас столько раз от смерти спасал, так на то он и денщик. Это моя работа, - с этими словами Писистрат наконец поднялся и, пошатываясь, побрел к выходу.

- Погоди, - сказал несколько сконфуженный Менелай. - Бабушку приплел, троянца какого-то. Ладно, если принесешь справку от Махаона, то, считай, оправдан. Будете вдвоем работать. Я все-таки главнокомандующий, почти, мне по чину можно. Бегом!

Изможденный героической ночью, Писистрат внезапно приосанился, крикнул "Есть!" и ланью скакнул из палатки. Менелай проводил его тяжелым взглядом, сплюнул и обратился к Онезимосу.

- Видал, каков фрукт? Сразу о бабушке начал плести, чтобы разжалобить. Чтоб она поскорей к Харону отправилась, старая грымза! Я для такого дела свои золотые монеты готов ей не только под язык, а во все щели запихнуть! Этот наглеет не по дням, а по часам. Знает, что выгнать его не могу, ведь сразу побежит о моей бессердечности рассказывать. Думаешь, он действительно с кем-то ночью воевал? Максимум, с этим троянцем мое вино выпили и разошлись. Спасибо, если не с Парисом. Трепло! Спасал он меня! Думаешь, справку не принесет? Три принесет и еще надбавку за инвалидность к жалованью потребует. Но снабженец хороший, здесь ты у него учись.

- Ты спрашиваешь, как так получилось, что я спал во время боя? - внезапно обратился Менелай к Онику, не проронившему ни слова с момента входа в палатку. - Честно скажу, устал! Целыми днями на ногах, с рукописями работаешь, организм в какой-то момент не выдержал и отключился. А мой помощник, этот паршивец, не разбудил, за что естественно еще получит по шее. Учитывай и не совершай его ошибок. Да и бой там был на три драхмы. Не буду же я при каждой пустячной драке кулаками махать. К тому же, охрана мне запрещает. А так, ты не думай, я еще ого-го! Или, может, сомневаешься в моих силах? Давай-ка в стойку! Помнишь, как мы еще в Спарте боролись?

Оник, хорошо помнивший времена, когда Менелай подолгу возился в партере с каждым из учеников, старшему из которых едва исполнилось четырнадцать, сразу шутливо поднял руки вверх, признавая поражение. Довольный военачальник похлопал его по ребрам, подошел к огромной амфоре в углу, набрал полный черпак и с ходу его осушил.

- В общем, Онезимос, слушай свои обязанности, - сказал Менелай, откашлявшись. - Первое, чтобы у меня всегда были чистая повседневная одежда и сверкающие доспехи. Можешь поручать это моему рабу Сделамусу (он сейчас в отпуске, потом познакомишься), можешь стирать сам, можешь нагнуть Писистрата - мне главное результат. Сам видишь, в чем я сейчас хожу? - Менелай крутнулся вокруг своей оси, демонстрируя темно-серую хламиду. - Запомни, эта хрень должна быть белоснежной. А вот те красно-бурые доспехи, видишь, должны быть зелеными. Уже две недели прошло, а Писистрату хоть бы хны. Кроме того, ты становишься моим главным порученцем. Если Писистрат будет на тебя давить, смело бей ему в рыло - я разрешаю. Пока себя не поставишь, дела не будет. Ну, и так далее, и тому подобное, и т. д. и т. п. Вино активно употребляешь?

- Никак нет, Менелай Атреевич! - браво ответил Оник, который с удовольствием опрокинул бы сейчас в себя пару-тройку черпачков. - Пью исключительно в нерабочее время, и то только под хорошую закуску и в хорошей компании.

- Молодец, а то видишь, как этот Писистрат пристрастился. Я, ты сам знаешь, мужчина спортивный, держу себя в форме. Нервы вот только подрасшатались. Столько людей положили из-за этого скотодрала Париса и дуры Елены! Иногда, конечно, позволишь себе. Но в меру! А этот пройдоха за раз может виноградник выпить. Впрочем, я еще по Спарте помню, что ты не слишком по этому делу. После тренировок больше литровой амфоры в ларьке никогда не брал. Молодец! Ладно, хватай черпак...

III

...Когда Писистрат вернулся от Махаона, Менелай уже спал, а добросовестный Оник делал влажную уборку.

- Спит? - громко спросил бывший главный, а теперь второстепенный денщик.

- Спит, - шепотом ответил Оник, - не ори.

- Да его сейчас и Зевс с молниями не разбудит. Бросай свое гиблое дело, я здесь сроду не убирался и тебе не советую. Завтра вернется из отпуска раб Сделамус, он все и сделает. Это его работа. Мы, демократы, себя такой ерундой утруждать не должны. Хватай-ка вон ту пузатенькую амфору и пошли на свежий воздух знакомиться.