Читаем К черту любовь (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчики:Оля Расторгуева, Галя Раецкая, Леруся Нефедьева

Редакторы:Евгения Гусева, Александрина Царёва, Юлия Цветкова

Вычитка:Юлия Цветкова

Обложка: Екатерина Белобородова

Оформитель: Юлия Цветкова

— Ты должна быть со мной.

Что это за слова? Они застают меня врасплох, и на секунду мне кажется, что я неправильно его поняла. Он наклоняется ко мне через стол, в то время как наши вторые половинки стоят в очереди за заказом примерно в двадцати футах (Прим.: Двадцать футов — примерно шесть метров) от нас.

— Мы с тобой, — продолжает он. — А не мы с ними.

Я медленно моргаю, глядя на него, а потом до меня доходит, что он шутит. Усмехаюсь в ответ и возвращаюсь обратно к своему журналу. На самом деле, это не просто журнал, а математическое издание, потому что я вот такая крутая.

— Элена… — Я не реагирую. Мне страшно. Если подниму глаза и увижу, что он не шутит, это все изменит.

— Элена. — Он наклоняется чуть ближе и касается мой руки. Я вздрагиваю и резко отодвигаюсь назад. Мой стул издает противный скрипящий звук, что привлекает внимание Нила. Поэтому делаю вид, будто что-то уронила, и лезу под стол. А там наши ноги и ботинки. Но у моей ноги лежит синий карандаш; я поднимаю его и сажусь на свое место.

Нил уже в самом начале очереди собирается сделать заказ, а парень моей лучшей подруги с грустью смотрит на меня и ждет ответа.

— Ты что, пьян? — набрасываюсь на него. — Какого черта?

— Нет, — отвечает он, но выглядит не таким уж уверенным. Я впервые замечаю на его лице щетину. Кожа вокруг его глаз пожелтела. Может, у него сложные времена? Жизнь — хреновая штука.

— Если это шутка, то ты ставишь меня в неудобное положение, — говорю ему. — Дэлла же здесь. Какого хрена ты творишь?

— У меня всего десять минут, Элена. — Он переводит взгляд на карандаш, который лежит на столе между нами.

— Десять минут на что? Ты весь вспотел, — спрашиваю я. — Ты принял что-то? Или подсел на крэк? — Какие наркотики заставляют так потеть? Крэк? Героин?

Мне хочется, чтобы Нил с Дэллой поскорее вернулись. Чтобы всё снова стало нормальным. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, где они.

— Элена…

— Прекрати так меня называть. — Мой голос дрожит. Я делаю попытку встать, но он поднимает со стола карандаш и берет меня за руку.

— У меня не так много времени. Позволь мне тебе показать.

Он сидит совершенно неподвижно, но его глаза напоминают мне загнанного животного: яркие, полные ужаса и паники. Никогда не видела у него такого взгляда, но раз они с Дэллой встречаются всего несколько месяцев, вопрос спорный. На самом деле, я почти не знаю этого парня. Вполне возможно, он мог оказаться наркоманом. Он переворачивает мою руку ладонью вверх, а я ему это позволяю. Сама не знаю почему, но позволяю.

Он кладет карандаш мне на ладонь и сжимает мою руку в кулак.

— Ты должна произнести это вслух, — заявляет он. — «Покажи мне, Кит». Скажи это, Элена. Пожалуйста. Я боюсь того, что может случиться, если ты этого не сделаешь.

Он действительно выглядит напуганным, поэтому я выполняю его просьбу и повторяю.

— Покажи мне, Кит. — А затем. — Должна ли я знать, что всё это значит?

— Никто не должен, — отвечает он. А потом перед глазами всё темнеет.

* * *

Когда я прихожу в себя, Кит находится рядом. Моя голова раскалывается, а язык прилип к нёбу. Должно быть, я потеряла сознание, хотя раньше со мной никогда такого не случалось. Я сажусь, но вместо того, чтобы оказаться на полу в «Брэд Кампани», лежу на чьем-то диване. Диван симпатичный, похож на те, что я видела в каталоге «Поттери Барн» (Прим.: Potterybarn.com (Поттери Барн) — американский интернет-магазин, предоставляющий эксклюзивную мебель, декор и аксессуары для дома). Нереальные деньги за обработанную замшу. Легонько царапаю ткань, а потом вдыхаю запах на пальцах. Замша.

— Нил? — Сажусь и оглядываюсь по сторонам. Они перенесли меня в кабинет управляющего? Как неловко. Слишком изысканный диван для управляющего. — Кит, что произошло? Где Нил?

— Его здесь нет.

Я встаю на ноги, но от резкого движения у меня кружится голова. Падаю обратно на диван и опускаю голову между колен.

— Позови, пожалуйста, Нила. — Мой голос звучит гнусаво. Я поднимаю глаза и опять вижу перед собой джинсы Кита. Он даже не пытается позвать Нила, вместо этого глубоко вздыхает и садится рядом со мной.

— Нил на Барбадосе в свадебном путешествии.

— Он женился на обратном пути к нашему столику? — Сквозь зубы спрашиваю я. Хватит с меня этих игр. Дэлла сошла с ума, раз встречается с этим парнем. Он под наркотой, или больной на голову, или и то, и другое.

Кит прочищает горло.

— Вообще-то это его второй брак. До этого он был женат на тебе.

Моя голова резко поднимается. А он вздрагивает, увидев выражение моего лица.

В комнату забегает ребенок и запрыгивает ко мне на колени. Я в ужасе отшатываюсь. Не люблю детей — они грязные, шумные и…

Оно просит меня сделать сэндвич.

— Эй, приятель. Я тебе его сделаю. Дадим маме минутку передохнуть.

Какого. Черта.

Я вскакиваю с дивана и за пять секунд оказываюсь в углу. Кит и маленькое человеческое существо уже вышли из комнаты. До меня доносятся их голоса, звонкие и счастливые. Комната в стиле «Поттери Барн». Куда ни глянь — все везде темно-синее. Темно-синие картинные рамы, темно-синие плетеные ковры, темно-синие цветочные горшки, в которых растут здоровые папоротники. Я подхожу к окну в уверенности, что увижу парковку перед «Брэд Кампани». Может, они перенесли меня в «Пьер Ван». Но вместо этого я обнаруживаю симпатичный садик. В центре стоит корявый дуб, а у его основания — кольцо белых камней.

Делаю шаг назад от окна и во что-то врезаюсь. Кит. Он придерживает меня за предплечье, не давая упасть. И я ощущаю покалывание в том месте, где он ко мне прикасается. Не переношу психов.

— Где, черт возьми, я нахожусь? — спрашиваю, отталкивая его от себя. — Что происходит?

— Ты в нашем доме, — отвечает он. — 214 по Сикамор Серкл. — Затем следует долгая пауза, и он добавляет, — Порт-Таунсенд, штат Вашингтон.

Я смеюсь. Кто бы это ни сделал, он меня повеселил. Я обхожу Кита и быстрым шагом направляюсь в дом. Столовая переходит в большую, просторную кухню. Мне видно воду за окном — по его поверхности стучат капли дождя. Я смотрю на дождь, когда тонкий, шепелявый голосок произносит:

— На что ты шмотришь?

Ребенок. Он сидит за кухонным столом и набивает рот хлебом.

— Кто ты такой? — спрашиваю я.

— Томас. — Когда он произносит свое имя, крошки хлеба вылетают у него изо рта и рассыпаются по столу.

— Какой Томас? Как твоя фамилия?

— Такая же, как у папы, но не такая, как у тебя, — как ни в чем не бывало отвечает он.

Ощущаю покалывание на коже.

— Томас Финн Браустер. А ты Элена Мэри Конвей. — Он вскидывает кулак в воздух. Браустер! Фамилия Нила.

Слышу Кита позади себя, а когда поворачиваюсь, вижу, что он стоит, прислонившись к холодильнику, и хмурит брови.

Заметив, что я за ним наблюдаю, он прижимает палец к губам, а потом бросает взгляд на мальчика.

— У тебя есть еще один, — сообщает он.

— Еще один что?

— Ребенок. — Он отталкивается от холодильника и подходит ко мне. Внезапно я замечаю седину на его висках и морщинки вокруг глаз. Он выглядит не совсем так, как Кит из «Брэд Кампани».

Он ведёт меня в спальню и открывает дверь. Это детская. А там крошечная головка с мягкими темными волосиками. Я заглядываю в колыбельку, и мое сердце начинает бешено колотиться.

— Ты сказал, что Нил в свадебном путешествии, но она еще совсем малы…

— Она наша.

Я сглатываю.

— Наша с тобой?

— Да.

У моего сердца срывает крышу. Я даже ощущаю, как оно качает кровь к мозгу.

— Ты путешественник во времени?

И впервые Кит улыбается. На его щеках появляются глубокие морщинки, как будто он часто так делает. Забавно, но я не помню, чтобы видела, как Кит улыбается. Он всегда выглядит таким серьезным, и именно это Дэлле в нем и нравится. Дэлла.

— А где Дэлла? — О, боже. У нас с её парнем есть ребенок. Смотрю на свою руку, но обручального кольца на ней нет.

Он выходит из комнаты. А я еще раз бросаю взгляд на ребенка и следую за ним.

Когда мы оба оказываемся в коридоре, он закрывает дверь детской.

— Мы почти не общаемся с Дэллой.

Я ощущаю некое сожаление. Мы с Дэллой больше десяти лет были близкими подругами. Кит видит выражение моего лица и сразу отводит взгляд.

— Это сон, — говорю ему. Но Кит отрицательно качает головой. Я замечаю свое отражение в массивном зеркале в позолоченной раме, которое висит у него за спиной. У меня короткие волосы. Мелированные. — Нет, ночной кошмар, — добавляю я, трогая рукой волосы. — Я выгляжу как мама.

— Ты и есть мама.

В этой параллельной вселенной, путешествии во времени или сне я — мама. Но в моей голове я всё ещё просто Элена. Без каких-либо детей и с плоским животиком. А передо мной стоит Кит. Парень, которого моя лучшая подруга считает «тем самым». Быть не может, чтобы я вообще обратила на него внимание. Но сейчас я смотрю на него и пытаюсь увидеть его в другом свете. Он совсем не похож на Нила. Коренастый и немного взъерошенный. Нил сбривает волосы на руках, а руки Кита покрыты черными волосками. У Нила темные глаза, у Кита — светлые. Нил пользуется контактными линзами, Кит носит очки. У нас с Дэллой всегда были разные вкусы относительно мужчин, и нас обеих это устраивало. Так легче придерживаться принципа, что дружба важнее парней.

— Где она? — задаю я вопрос.

— Она все ещё во Флориде. Мы переехали сюда пару лет назад.

Кит берет меня за руку и говорит:

— Позволь кое-что тебе показать.

Это ощущается таким неправильным. Наши пальцы не подходят друг другу. У него крупные руки и грубоватые пальцы. Моя рука, словно растянутая, неловко лежит в его ладони. Дэлла всегда говорила, что руки должны подходить друг другу, как кусочки паззла. У них с Китом подходили. Она сама мне это сказала!

Внезапно из кухни появляется тот маленький мальчик. Кит отпускает мою руку и заключает его в объятия.

Похоже, они отлично ладят, учитывая, что он мальчику не отец. Его отец — Нил. Так, где же Нил? И что между нами произошло?

— Что случилось с Нилом? Почему мы не вместе?

Кит бросает взгляд на мальчика… как его зовут? Тим? Том? И опускает того на пол.

— Иди, поставь какое-нибудь кино, а я через минутку к тебе присоединюсь.

Полагаю, он послушный ребенок, потому что сразу соглашается и убегает в комнату, шлепая босыми ногами по паркету.

— Нил изменил тебе, — говорит он. — Но все не так просто, как кажется. Ты не держишь на него зла. Ты его поняла.

Жар поднимается по моему лицу. Нил мне изменил? Нил не из таких, не говоря уже о том, что он был готов целовать землю, по которой я ходила.

— Он бы так не поступил, — протестую я. Кит пожимает плечами.

— Люди есть люди. Все меняется.

— Нет, — заявляю ему. — Это жизнь «Поттери Барн». Я её не хочу.

— Как я уже сказал, всё не так просто. У него были… причины.

Но прежде чем я успеваю спросить, какие же это причины, младенец начинает плакать. Кит смотрит на её дверь, а потом на меня.

— Ей нужна лишь ты. У неё режутся зубки. Если я пойду и возьму её на руки, она закатит истерику.

— Я ведь даже не люблю детей.

Он берет меня за плечо и поворачивает лицом к двери детской.

— А эту ты любишь, — говорит он, подталкивая меня вперед.

— Как её зовут? — шепотом спрашиваю я, прежде чем открыть дверь.

Он широко улыбается. И по какой-то причине мой желудок делает маленькое сальто.

— Бренди.

Я одариваю его взглядом, полным отвращения, и шиплю:

— Как ликер?

Он пытается не улыбаться, но я все равно вижу, как около его рта появляются те самые глубокие морщинки.

— Это то, что ты пила в тот вечер, когда забеременела.

— О, боже, — вздыхаю в ответ и толкаю дверь. — Я превратилась в чертово клише.

Бренди сидит в своей колыбельке и громко плачет. Но как только видит меня, её ручки сразу устремляются вверх. Никогда раньше дети не тянулись ко мне; я им нравлюсь еще меньше, чем они мне.

Я беру её на руки, и рев сразу прекращается. Она маленькая. Совсем крошечная. И у неё так много волос, что она похожа на львенка. Полагаю, если бы мне нравились дети, её можно было бы назвать миленькой. Я передаю её… отцу.

— Держи, — говорю я, протягивая ему малышку.

Он качает головой.

— Нет, сама держи.

Я в напряжении несу её на руках, пока мы идем в комнату, которая выглядит как ещё одна гостиная. Но эта не похожа на взрослый «Поттери Барн», скорее на «Поттери Барн» для детей. Господи. Если все это правда, то что со мной произошло? Вся эта фигня мне не нравилась. Моя собственная квартира напоминала результат неудачной гаражной распродажи.

— Почему все так выглядит? — спрашиваю у него.

— Как именно?

— Как будто я лишена индивидуальности.

На лице Кита появляется удивление.

— Не знаю. Это то, что тебе нравится. Я никогда раньше об этом не задумывался.

— Как давно мы вместе?

Уголки его рта дергаются, и он даже не успевает ничего сказать, но я уже понимаю, что он собирается соврать.

— Несколько лет.

— И мы любим друг друга?

Он прекращает копаться в ящике и поворачивается ко мне.

— Ты знаешь, что сейчас чувствуешь? Растерянность, страх, восхищение?

Я киваю.

— Всё это я ощущаю каждый день. Потому что никогда и никого не любил так, как люблю тебя.

В моем животе сами по себе начинают порхать бабочки. И я чувствую вину за то, что парень моей лучшей подруги заставляет мои внутренности трепетать. К счастью, в этот момент Бренди дергает меня за волосы, так что это больше похоже на боль, чем на реакцию на его слова.

Он подходит обратно к ящику и вынимает оттуда книжку-раскраску. Сначала я думаю, что она предназначается мальчику, но он протягивает её мне.

— Хочешь, чтобы я отнесла её Тиму? — в замешательстве спрашиваю я.

— Тому, — поправляет он. — И нет. Это то, что я хотел тебе показать.

Открываю первую страницу и обнаруживаю нечто совершенно неожиданное. Красивые рисунки замков, сделанных из конфет, домики фей, ютящиеся на фруктовых деревьях, и принцессы, которые сражаются с драконами. Будь я ребенком, мне бы хотелось иметь такую раскраску.

— Что это? — интересуюсь я, не отрываясь от книжки, потому что хочу ещё посмотреть.

— Она твоя, — отвечает Кит, забирая у меня ребенка.

Я смеюсь.

— Я не умею рисовать. У меня нет никакого художественного таланта. — Я захлопываю книгу и протягиваю ему. Этот сон такой странный. Делаю попытку ущипнуть себя, но не просыпаюсь, хотя боль чувствую.